Он не может приходить сюда и командовать. Но я хочу причинить ему боль. Хочу видеть его страдания. Правда хочешь? — спрашивает внутренний голос.

— А если выиграю я, ты держишься от меня подальше. — Я смотрю на него в упор. — Ясно?

— Договорились.

Отлично.

Смотрю на него — его губы изгибаются в хмурой гримасе. Он стягивает футболку через голову и бросает на скамью. Ник, один из тренеров, подходит, чтобы подготовить его — замотать руки, надеть перчатки.

Я перегибаюсь через канаты к Марку. Он поднимает бровь.

— Мне нужно, чтобы ты очистил зал.

— Зачем? — в его голосе настороженность.

— Потому что я могу его убить, и не хочу, чтобы тебя обвинили как соучастника, если останешься.

— Кто он такой? — Марк в замешательстве смотрит на Наэля.

Тот, кому я действительно доверяла и о ком заботилась. Тот, кого я... не важно! Сейчас это уже в прошлом.

— Никто. — Я смотрю своему тренеру в глаза. — Пожалуйста, Марк.

Он выглядит шокированным. Я никогда... никогда не прошу. Но мне нужно, чтобы он ушёл.

Он сверлит меня взглядом, зная, что я вру.

— При одном условии: никакой крови на моём ринге, если только ты не собираешься её отмывать. — Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается. — Забудь, вообще никакой крови.

Не могу обещать. Пожимаю плечами.

— Ладно, — улыбаюсь. Улыбка та ещё — кривая, злая.

Он вздыхает и поворачивается к залу.

— Все на выход!

Люди медленно собирают вещи и идут к выходу. Шарль проходит мимо ринга, смотрит на меня. Я качаю головой — мол, потом расскажу. Он кивает и уходит.

Наэль ныряет под канаты и медленно идёт к центру ринга. Выглядит он так же. Высокий, красивый, с этими проклятыми глазами. Но что-то в нём не так — может, напряжённые плечи, может, то, как он смотрит на меня... да какая мне разница?

Я встаю напротив. Между нами метр, но напряжение можно резать ножом. Он облизывает губы, сглатывает, и я вижу, как двигается его кадык. Я целовала его там... не думай об этом! Просто сосредоточься.

— Ну что, как будем... — начинаю я и без предупреждения бью его прямо по лицу.

Мой кулак встречается с его челюстью. Его голова дёргается. Это было приятно. Чертовски приятно!!

Он открывает рот, двигая челюстью, трёт ушибленное место. Я снова замахиваюсь, но он перехватывает мои руки. Быстро, слишком быстро. Похоже, он уже это делал — его нога подсекает мою, и я лечу на пол. Подлый приём!

Он оказывается сверху, прижимая меня к матам, но я поднимаю колено и сбрасываю его. Я не соблюдаю правила, потому что он жульничает.

— Удовлетворена? — он тяжело дышит, стоя на коленях. — Ты ударила меня. Теперь можем поговорить?

— Нет!!

Я бью его головой в лоб. Глухой стук, и он стонет, отшатываясь. Я вскакиваю, он тоже. Чёрт, больно. У самой искры из глаз.

— Вика, я не хочу делать тебе больно. — Он трёт лоб. — Прекрати это.

Забавно. А когда делал ставку, ты не думал о том, что делаешь мне больно?? И когда смотрел в глаза и врал — тоже не думал?

— Хорошо, потому что больно буду делать я. — Я принимаю стойку. — На твоём месте я бы заблокировала.

Пытаюсь сделать удар ногой с разворота, но он ловит мою ногу. Чёрт! Прыгаю, обвивая другой ногой его шею, кручусь и падаю всем весом — он снова на полу. Я сверху, но это не победа. Я хочу, чтобы он дрался со мной. Это бой, а дерусь только я.

— Вика!.. — рычит он снизу. Злится. Хорошо.