ВИКА

* * *

Я стою за кулисами, прижимая ладони к пылающим щекам, и пытаюсь восстановить дыхание. Двести тысяч. Этот ненормальный только что выложил двести тысяч евро за ужин со мной.

В голове шумит, как после пропущенного удара. Я должна была сбежать. Должна была найти дядю, сказать, что это какая-то ошибка, что я не могу, что этот человек — само воплощение всего, чего надо бояться.

Но я обещала. А свои обещания я выполняю. Даже такие дурацкие.

Провожу руками по платью, разглаживая несуществующие складки. Шёлк приятно холодит кожу, разрез на бедре открывает больше, чем мне хотелось бы. Волосы убраны в высокий хвост, открывая шею. В зеркале гримёрки я выгляжу... неплохо. Если забыть, что меня только что продали как кусок мяса.

Хватаю свой рюкзак, закидываю на плечо. Пора убираться отсюда, пока не случилось ещё чего-нибудь.

Выхожу в коридор — и сразу натыкаюсь на него. Опять.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом пускается в галоп.

Наэль Валуа сидит на кожаном диване в конце коридора, закинув ногу на ногу, и смотрит в телефон. Чёрный костюм, чёрный галстук, идеально сидящий пиджак. Он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала Forbes, и это бесит ещё больше. Особенно то, как его глаза поднимаются от экрана и впиваются в меня.

— Ты что здесь забыл? Мы же уже договорились о свидании. — Я скрещиваю руки, вскидывая брови. — Или тебе напомнить?

Он убирает телефон в карман пиджака и медленно поднимается. Даже на каблуках я достаю ему только до плеча, и сейчас, когда он надвигается на меня, это раздражает до скрежета зубов.

— А просто ещё раз нельзя услышать твой голос? — В его глазах пляшут чёртики. — Ты прекрасно выглядишь.

Взгляд скользит по моему телу — медленно, нахально, и я каменею. Мышцы живота напрягаются, в горле пересыхает. Ладно, возможно, платье и правда удачное. Но ему знать об этом не обязательно.

— Спасибо, конечно, но я собиралась домой. — Делаю шаг в сторону, пытаясь обойти его.

Он двигается синхронно, перекрывая путь.

— Я не хочу ждать до завтра. Я хочу наше свидание сегодня. Прямо сейчас.

— Мало ли чего ты хочешь!

— Я заплатил.

— А кто просил? — я вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя не просила. Я вообще не хотела на этот аукцион. Это одолжение для дяди.

— И тем не менее, — он наклоняет голову, изучая меня, — я заплатил двести тысяч. Имею право на ужин когда захочу.

— Имеешь право на ужин. — Я тычу пальцем ему в грудь. — Не на меня. Не на моё тело. Не на то, чтобы лапать меня или делать какие-то грязные намёки. Просто ужин. Ты можешь быть просто человеком один вечер?

Он смотрит на мой палец, упирающийся в его грудь, потом переводит взгляд на моё лицо.

— Могу попробовать.