Я нахожу её в коридоре за кулисами. Она стоит, прислонившись к стене, и тяжело дышит. Платье облепило тело, и я вижу, как вздымается её грудь.

— Ты... — начинает она, но я перебиваю.

— Двести тысяч евро. — Я останавливаюсь в шаге от неё. — За ужин с тобой.

— Ты идиот? — Она поднимает на меня глаза, и в них — шок и глубокое непонимание. — Ты больной ублюдок, который не понимает слова «нет».

— Понимаю. — Я делаю ещё шаг. Теперь между нами сантиметры. Я чувствую запах её духов — лёгкий, цветочный, совсем не такой, как у моих обычных женщин. — Но ты не сказала «нет» в моём кабинете. Ты сказала другое.

— Не надо это поднимать!

— Ты стонала. — Я наклоняюсь к её уху. — Ты хотела, чтобы я продолжал.

— Нет, — повторяет она, но голос срывается.

Я отступаю на шаг, давая ей пространство. Не хочу, чтобы она снова убежала.

— Завтра. Восемь вечера. Я пришлю машину.

— Я не пойду.

— Пойдёшь. — Я смотрю ей в глаза. — Потому что это благотворительность. Потому что твой дядя, который тебя сюда привёл, будет очень расстроен, если ты сорвёшь сбор средств для женщин с раком. И потому что...

Я медлю. Она смотрит выжидающе.

— Потому что я не кусаюсь. Если ты этого не хочешь.

Она фыркает, но в этом звуке уже меньше злости.

— Ты уже кусался.

— Я обещаю вести себя хорошо. — Поднимаю руки в примирительном жесте. — Один ужин. Ты можешь вытерпеть один ужин с извращенцем, который тебя бесит?

Она молчит. Секунд десять.

— Ладно. Но если ты хоть пальцем...

— Ни пальцем. Ничем другим. Обещаю.

Она смотрит на меня с подозрением, но кивает.

Я ухожу, чувствуя её взгляд на своей спине. Сердце колотится как сумасшедшее. Там все напряжено, это начинает причинять дискомфорт.

Я заплатил двести тысяч за ужин с женщиной, которая меня ненавидит.

И это лучшее решение в моей жизни.

Габриэль ждёт меня в баре. Он уже открывает вторую бутылку вина и смотрит на меня с любопытством.

— Ну?

— Что «ну»? — я сажусь напротив, беру бокал.

— Рассказывай. Кто она?

Я делаю глоток. Вино обжигает горло.

— Русская. Спортсменка.

Габриэль поперхнулся.

— Что?!

— Ты слышал.

— Она... — он не договаривает.

— Да. И это самая дерзкая, невозможная женщина из всех, кого я встречал. — Я смотрю в бокал, на тёмно-рубиновую жидкость. — И я хочу её так, что готов уже на всё.

Габриэль молчит. Потом поднимает бокал.

— Ну, за неё? За то, чтобы она тебя не убила в процессе твоих домогательств!

Я чокаюсь с ним.

Мы пьём молча. В голове — только одно: завтра. Восемь вечера. Ужин.

Я должен быть лучшей версией себя.

Или, по крайней мере, той, которую она сможет вытерпеть.