Дверь захлопывается. Слышны шаги в коридоре, какие-то обрывки слов.

— Мы их нашли, Таир…

Ильяс, кажется.

— Да, едем, — различаю командный голос Адербиева.

И все стихает. Даже в ушах давит от тишины. Ни возгласа, ни крика полуночных птиц, ни гула

машин по асфальту.

Я словно в склепе. В богатом, с удобствами, но в склепе. Откуда мне нет выхода. Но и выбора

у меня, похоже, нет никакого.

Таир сказал, дедушке пришлось согласиться.

Может, поэтому он в последнее время ходит мрачный и насупленный. В глазах, как всегда,

безысходность и тоска.

Но они были всегда. Сколько я помню. С моих семи лет. Даже врагу не пожелаешь…

Обнимаю себя обеими руками, смотрю на поднос с закусками, на пузатый чайник из белого

фарфора. Обвожу взглядом комнату.

Что делать? Что?!

И ни одного ответа. Просто сплошной ураган в голове. Сердце бьется. Стучит как

ненормальное.

С диким усилием воли поднимаюсь из-за стола. Подхожу к двери, дергаю ручку. И дверь

открывается.

Значит… можно сбежать?

Босиком, в халате, достающем до пят, выхожу в коридор. Бегу сначала к окну в самом конце.

Выглядываю в черную темноту. И замечаю лишь проблески красных сигнальных огней, уносящихся

вдаль.

Таир. Уехал.

Выдыхаю с облегчением. Тюремщик мой. Небось, к своим девкам понесся и двери забыл запереть.

Сейчас главное — выскользнуть из дома. Вызвать такси и уехать к себе. Естественно, будет

переполох. И мне влетит от деда и бабушки.

Но потом… Потом мы что-нибудь придумаем. Дедушка встанет на мою сторону. Надо только

объяснить. Я не люблю Таира, и никогда не стану его женой. Он бесит меня. Давит… Ну какой из

него муж?

Вечный абрек, обреченный на скитания, месть и войну. Какая женщина с ним рядом уживется?

«Я сказал!» — передразниваю его мысленно. Бегу к большим белым дверям, украшенным золотой

инкрустацией.

Фу, гадость какая. Не дом, а Версаль какой-то? Невозможно тут жить…

Дергаю ручки. Сначала слегка, потом уже со всей силы. Бесполезно. Двери заперты. И вся моя

свобода ограничена личными апартаментами Таира. Шаг влево, шаг вправо…

Может, в окно выбраться?

Возвращаюсь в другой конец коридора. Пытаюсь открыть окно, но бесполезно.

«Угомонись», — приказываю себе. Апартаменты Таира на третьем этаже. В лучшем случае

переломаешь ноги и останешься калекой, в худшем — убьешься.

Но я помирать не намерена.

Оглядываюсь по сторонам.

И только сейчас замечаю еще две двери. С другой стороны от кабинета и спальни Таира. Одну

за другой распахиваю двери. Включаю свет. И если в первой комнате пусто, лишь настарых розовых обоях наклеены такие же древние выцветшие медведи и зайцы, то на пороге второй я

замираю в благоговейном ужасе.

Личная гостиная моей тетки. Кругом портреты Зарины. Свадебные фотки. Таир нежно обнимает

жену. И в его глазах безмерное счастье. Говорят, он как увидел ее на свадьбе моих родителей,

так и влюбился с первого взгляда.

— Такая любовь только раз в жизни бывает, — со вздохом повторяла бабушка. И сейчас, глядя

на портреты счастливого семейства, я верю ей безоговорочно.

«Зачем я тебе? Твоя любовь умерла и больше не обломится», — разглядываю жениха на фотке.

Ты любил, любишь и будешь любить Зарину и никогда не сможешь полюбить никого другого.

— Вот и люби ее. Оставь меня в покое, — шепчу как молитву. И больше всего надеюсь на чудо.

Куда бы там не поехал Таир, он выпустит пар. Вернется и передумает.

Отпустит меня! Обязательно отпустит.

Словно завороженная провожу пальцами по столешнице комода. Беру в руки фотографию Альмы. Их

тут несколько. От самого рождения до последних, сделанных здесь, в Казанской. Моя нежная

сестричка, скованная и настороженная, сидит на качелях во дворе этого дома.

Снимал сам Таир. Я помню. Но Альма побаивается отца и часто паникует в его присутствии. А

своей семьей считает меня и деда с бабушкой.

Прости, малышка!

Смаргиваю слезы.

Ради нее, ради деда и бабушки я должна выбраться из-под ареста Таира. Сбежать не получится.

Нужно придумать что-нибудь.

Несмело обхожу комнату. На автомате распахиваю дверцы шкафов. Натыкаюсь взглядом на платья

Зарины, вдыхаю запах ее духов. Тяжелый и затхлый. И тут же захлопываю дверцы обратно.

Фу-ух! Как в склепе побывала.

Со всех ног вылетаю из комнаты. Бегу в комнату Таира. Там хоть нет удушающей вони. И воздух

свежий. Прохожу мимо большого письменного стола. На автомате хватаю ломтик сыра, кладу в

рот. Жую.

Вкусно!

И только сейчас понимаю, как проголодалась. Быстро укладываю на лепешку сыр, немного

зелени. Наливаю в чашкуостывший чай. Ем. Глотаю как утка. Будто за мной кто-то

гонится. Делаю глоток. И чувствую, как в душе разливается тепло.

Я все равно придумаю, как удрать от Таира. Я все равно не стану его женой.

Пусть любую другую дуру ищет. А деньги мои, и только я могу решить, как поступить с ними. И

за кого мне замуж выйти, тоже сама решу.

Бизнес первоначально принадлежал только моему отцу. Таир, как младший компаньон, потом

подключился.

И ему, выходит, была выгодна смерть моих родителей.

Сжимаю пальцы. Ногти до боли впиваются в ладошку.

Но двенадцать лет прошло. Дедушка разбирался. Его друзья-генералы лично курировали

расследование. Таир непричастен. Он тоже жертва тех драматических событий. Жену потерял.

«Погоди, — прикрываю глаза. — Не вороши старое. Сейчас эмоции и обиды вряд ли помогут».

Лоб в лоб биться с Таиром не получится. Он сильнее меня по всем пунктам. Он влиятелен и

богат. А я девчонка. Даже мои деньги находятся в его распоряжении.

Из небольшой розетки зачерпываю ложку меда. Потом другую. Это наш мед! С нашей пасеки.

Дедушка в свободное время занимается.

Вдыхаю знакомый с детства запах. Разнотравье. И будто переношусь из дома Таира на

альпийские луга.

— Вон, смотри, Лика, — показывает мне дедушка на цветущие травы. — Отсюда наши пчелки берут

мед.

Словно наяву вижу зеленые холмы, а за ними горы с белыми шапками ледников. Красиво.

«Когда мы приезжали в деревню в последний раз?» — сжимаю обеими руками вазочку из-под меда.

Пару лет назад, скорее всего.

Вижу старый дом под горой. Вспоминаю звуки раннего утра. Мычание коров, стук жестяного

ведра. И тихий разговор бабушки и ее сестры на кухне.

— Муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую, — словно наяву слышу бабушкин голос.

«А богатую и здоровую молодую жену муж должен любить в сто раз сильнее», — вздыхаю

невесело.

Чувствую дикую усталость. Даже рукой пошевелить не могу. Сколько часов я на ногах?

Складываю обратно на поднос грязную посуду. Кладу поверх тарелок вазочку из-под меда. А

потом, передумав, ковыляю вместе с ней в спальню.

Ждать Таира я точно не собираюсь.