— Таир, пожалуйста! — скручиваюсь в комок. Складываю руки в молитвенном жесте. Умоляю.

Унижаюсь. Но мне нужно остановить этого зверя.

— Анжелика, — рычит он, отходя в сторону. Морщась как от боли, застегивает брюки. — Что ты

со мной делаешь? — Облокачивается обеими руками о мраморную столешницу. — Убирайся, –

бросает не поворачиваясь. — И дверь к себе запри. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Таир, — лепечу я, подскакивая с кушетки. Прикрываюсь рваной ночнушкой, бегу в спальню.

Запираю дверь и без сил падаю на кровать. Но и лежать на ней не могу. Тут все, абсолютно все

провонялось Таиром. Его дурацким селективным парфюмом, его телом.

Таира нет рядом, но мне кажется, он тут, и никуда не выходил.

«А если войдет? Ты же голая!» — дергаюсь от собственных страхов.

С трудом поднимаюсь на ноги. Подхожу к большому зеркальному шкафу-купе. Отодвигаю дверцу,

залипаю взглядом на марширующих в ряд темно-синих пиджаках и белоснежных рубашках, висящих

на вешалке. Кажется, их выравнивали по линейке.

«И тебя так же выровняют», — проносится в голове ужасная мысль. Ищу, что бы надеть на себя.

Но тут явно ничего не подходит.

Отодвигаю другую дверцу и застываю как вкопанная. Даже у бабушки такого порядке нет на

полках. Все майки разложены стопками, свитера, боксеры в кожаном кейсе. На верхней полке

стоит парфюм.

Но мне он не интересен.

Беру сверху стопки белую футболку. Кажется, у Адербиева проблема со цветом. Все в монохроме

или рядом с ним. Белое, черное, темно-синее. Нет в жизни человека полутонов.

Натягиваю на себя майку. Она доходит мне до колен. Собираю волосы в хвост. Ищу резинку. Но

ее в спальне нет. Видимо, в ванной осталась.

Осторожно приоткрываю дверь. Выглядываю. Таир сидит за столом. Работает. Что-то быстро

печатает, считает на калькуляторе и снова пишет.

«Пробегу, он и не заметит», — решаю я, на цыпочках пробираясь к двери.

— Что за суета, Лика? — бьет мне в спину знакомый голос.

Замираю на месте, сбиваюсь с шага.

— Р-резинку для волос хочу взять, — спотыкаюсь на каждом слове.

— Бери, — кивает Таир на присборенную шелковую вещицу, лежащую у него на столе.

— К-как она у тебя оказалась? — блею как дурочка.

— Ты уронила. Я поднял, — развалясь в большом кожаном кресле, усмехается он.

Таир сидит, закинув ногу за ногу. Рассматриваю его, будто никогда не видела. Высокий

крепкий мужчина, наделенный безграничной властью.

Весь бизнес отца теперь в его руках. Дедушка почти отошел от дел. А бабушка и мы с Альмой –

номиналы.

В темных глазах хищника загорается сначала любопытство, а потом огонь.

— Ты рылась в моем шкафу? — лениво бросает он.

— Ну не ходить же мне голой, — парирую, вздергивая подбородок.

— Как по мне, лучше так тебе и ходить, — усмехается он криво. — Сюда все равно никто кроме

меня не зайдет.

— Я у тебя под арестом? — переминаюсь с ноги на ногу. Мне бы уйти. Но ноги словно прилипли

к дорогому пушистому ковру. Так и стою, не двигаясь с места.

— Присядь. Поговорим, — кивает на кресло, стоящее с другой стороны стола, Адербиев. — Ты не

под арестом, милая, — скользит по мне ленивым взглядом. Словно хищник, раздумывающий, как

загонять дичь, говорит медленно и тихо, заставляя прислушиваться к каждому слову.

На ватных ногах иду к столу, как на плаху.

— Возьми, — подает мне резинку, лежащую с краю стола. Хватаю дрожащими пальцами и на одно

мгновение соприкасаюсь с рукой Адербиева.

Одергиваю, будто обжегшись. А он смеется. Придурок.

— Есть хочешь? — смотрит в упор.

— Д-да, я бы поела, — ляпаю не подумав. От нервов и так кусок в горло не лезет. И время

позднее. — Лучше чаю, — спохватываюсь запоздало.

— Хорошо. Как скажешь, — соглашается со мной Таир. Кому-то звонит. Бросает небрежно. –

Сделай нам чаю.

И откидывает телефон в сторону.

Роняет на меня жалостливый взгляд.

Дескать, ну что с тобой делать?

Поднимается на ноги и идет в ванную.

А я лишь обалдело смотрю на широкий плечи, обтянутые черным поло. И на упругую задницу,

выпирающую из-под черных мягких штанов.

— Надевай, — вернувшись, протягивает мне белый махровый халат. — Нечего тут разгуливать… –

выразительно смотрит на мои голые ноги.

Можно подумать, я сама тут по собственной воле бегаю в его майке и без трусов.

Подскакиваю с места. Впопыхах натягиваю халат, путаясь в длинных рукавах.

Таир не помогает. Просто садится напротив. Улыбается.

Чтоб тебе скиснуть!

— Давай поговорим спокойно, Лика. Не хочу дважды повторяться, но выбора у тебя нет, и не

будет, — сцепляет пальцы в замок. — Поэтому давай без фокусов. Привыкай.

— Лучше б меня убили на вписке, — цежу, опустив голову. — Почему ты так со мной поступаешь,

Таир? Я же не твоя собственность, — всхлипываю горько.

— Ты — нет, а вот наш с Алексом бизнес наполовину принадлежит мне. И тебе, Лика. Тесть с

тещей, моя дочь — они всего лишь подставные утки. Нельзя все акции аккумулировать в одних

руках. Ты — наследница Алекса, а я — его компаньон. Выбора у нас нет. Делиться не пойми с

кем заработанным потом и кровью я не собираюсь. И тебе не позволю. Наша с тобой свадьба –

вопросрешенный. Я хотел подождать… Выбрать благоприятный момент… Но ты вздумала

хвостом покрутить за моей спиной. Видать, созрела, — усмехается он недобро.

Поднимается навстречу Аише. Забирает у нее из рук приготовленное для чаепития и

возвращается обратно.

Ставит передо мной серебряныйподнос с высокими бортиками.

— Накрой на стол, — кивает на чайник, блюдо с закусками и чашки.

Подскакиваю по команде. Трясущимися руками разливаю чай по чашкам и больше всего боюсь

опозориться. А ну как пролью на стол, замочу бумаги Таира. А тут каждая состояние стоит…

— Поедим и пойдем спать, Лика, — подхватывает с блюда бутерброд Адербиев. — Ты. Вышла.

Замуж, — смотрит в упор. — Завтра пригласим муллу, а на неделе сходим в ЗАГС. Ты поняла?

Будешь вести себя прилично? — спрашивает он.

И отложив хлеб с семгой в сторону, обходит стол.

— Не слышу ответа, — наклоняется надо мной. Берет меня за подбородок, приподнимая лицо. –

Лика, — рычит глухо, а у меня все поджилки трясутся.

— Пожалуйста, — лепечу сквозь слезы. — Таир… Пожалуйста…

— Что именно ты просишь? — уточняет резко.

— Перед свадьбой хочу повидаться с бабушкой, — придумываю на ходу.

— Приемлемо, — мрачно заверяет меня Таир. Отвлекается на телефон. — Да. Я понял. Уже

спускаюсь. — И снова прожигает меня темным взглядом. — Ешь, Анжелика. И ложись спать. Мне

нужно срочно уехать.