Калиса

Жар, который преследовал последние несколько солнц, вдруг отступил, когда Калиса осталась один на один с Правителем. Холод Зала Советов пробрал почти до костей, и принцесса обняла себя за плечи, будто пытаясь спрятаться от неминуемого наказания.

Аксал же стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, и глядел в окно. Седеющие кудри его развевал ветер, покрывая крапинками первых снежинок. Молчание сковало зал, и будто даже сам Правитель боялся нарушить его.

— Min kernel, — вдруг ласково обратился к девушке Аксал, повернув к ней голову. В зеленых глазах плескалась неуверенность и тревога. Калиса не могла разобрать, какое из двух чувств отражалось в лице отца сильнее — но любое из них не было хорошим знаком. Калиса замерла, как тушкан в норе, даже дышать было страшно. Правитель, сделав широкий шаг к дочери, продолжил медленно, невесомо, боясь спугнуть: — Скажи мне, что происходит с тобой?

Сердце прыгало в груди Калисы, а сама она боролась с желанием распахнуть ближайшее окно и выпрыгнуть в снег, скатиться вниз, скрыться в лесу.

Ответить не решалась, как не решалась и поднять взгляд.

— Доченька, — снова тихое слово, но для Калисы оно прозвучало громче крика. Она вскинула глаза на отца, распахнула ледяные омуты. Никогда прежде она не слышала таких слов от него. Никогда — даже в самом детстве.

Калиса закусила губу, отвернувшись. Перед ней встал страшный выбор: сказать правду и столкнуться с ненавистью, страхом и непониманием или соглать, чтобы не нарушать хрупкое равновесие дома Хограссов?

Она закрыла глаза. Голова раскалывалась на кусочки, словно внутри нее две сущности разрывали на части плоть. На закрытых веках мелькнули пятна: ужасные картинки того, что неминумо произойдет, если Калиса расскажет отцу все свои опасения. Затем — картинки другого исхода.

И страшнее казалось сжечь не себя. Страшнее казалось исполнить то, что предрекла ей гадалка.

Решение пришло жаром изнутри. Он облизал кожу, пробираясь от пяток до кончиков волос. И Калиса взглянула в обеспокоенные глаза отца, улыбнулась и произнесла как могла спокойно:

— Всё хорошо, отец. Я прекрасно себя чувствую и надеюсь, что ты тоже в добром здравии.

Взгляд Аксала потух. Надежда поговорить с дочерью, а не наследницей, померкла последней искрой догорающего пламени. Мужчина поджал губы, выпрямился и строго проговорил:

— Не хочешь по-хорошему разговаривать — будем по-плохому. С этого мгновения ты не выйдешь из своих покоев без вагатов. Куда бы ты ни пошла, они будут следовать за тобой, — и в голосе его слышался лед.

Калиса вспыхнула и открыла рот в возмущении, но Правитель не дал ей сказать — поднял руку.

— Это для твоего же блага, min kernel, — и, развернувшись, Аксал пошёл к дверям. За ним по пятам следовал северный ветер.

— Нет, отец, за что ты так со мной?! — закричала дочь ему вслед, но тот даже не обернулся. Арловые двери захлопнулись с оглушительным треском, оставляя Калису наедине с разъяренным огнем, который она уже не могла успокоить.

* * *

Паника захлестнула с головой, стоило Калисе оказаться в покоях. В коридоре ее сопровождали два знакомых вагата: Кураль и Дасний, оба когда-то охраняли ее мать. И несмотря на то, что двигались они на почтительном расстоянии за спиной принцессы и не беспокоили ее разговорами, Калиса чувствовала каждое их движение, слышала их дыхание и всё больше паниковала.

Здесь, в тишине родной комнаты, эта паника достигла своего пика — и девушка позволила обжигающим слезам литься неконтролируемым потоком, пока ноги водили ее из угла в угол, как загнанного белоснежного вепря*.

Что-то нужно было сделать. Но что? Что могла она — хрупкая наследница, которую даже из замка не выпускают? Как могла она спасти свой род от самой же себя, если на каждом шагу ей ломали лед под ногами?

Пальцы обожгло. Калиса зашипела от боли, сунула пальцы в рот и заплакала ещё сильнее — теперь она не могла даже контролировать силу внутри. Что будет, если вся она прорвется сквозь тонкую, хрупкую оболочку ее тела?

«Нет, нет-нет-нет, не-ет, ни за что!» — убеждала себя принцесса, баюкая обожженную руку другой. Ноги заплетались, и вот она оказалась на полу — там, где ей было самое место. — «Я ни за что не наврежу своим родным. Ни за что на свете! Я должна бежать. Как можно дальше. Но как?»

Калиса обхватила колени, прижала их к груди как можно крепче — будто пыталась удержать огонь собственной плотью.

Вскоре тело и дух ослабли от борьбы с собственной сущностью, а огонь на время отступил, будто позволяя недолго отдохнуть, и принцесса, свернувшись калачиком на полу, заснула тревожным сном. Извечные кошмары снова терзали разум, но в этот раз сил не было даже выбраться из них.

Калиса блуждала в огне, слышала жуткие крики вокруг, поджигала дома, изрыгая столпы пламени, но вернуться в реальность не получалось. И, казалось, она останется там навечно, однако теплые сильные руки затрясли ее тело, понемногу возвращая из сна.

Когда Калиса открыла глаза, перед ними всё плыло, и всё же она смогла разглядеть горящие золотом карие омуты.

— Форред... — прохрипела девушка и закашлялась. Горло царапала боль, будто она несколько солнц не пила.

Встревоженный Форред одной рукой поднял ее голову, второй поднес к губам глиняную чашку с водой. И эти несколько глотков показались Калисе самыми вкусными в ее жизни.

— Давай, поднимайся аккуратно, льдинка, — прошептал друг и помог подняться на дрожащие ноги. Усадил на кровать и сел рядом, беря за руку.

Калиса тут же ее отдернула.

— Не надо! Обожгу!

Форред удивленно вгляделся в полные паники глаза. Медленно и аккуратно взял ее ладонь в свои и сжал, не отпуская.

— Я не боюсь, Калиса. Верю, что ты не причинишь мне боли. Никогда. — Он говорил спокойно, уверенно. И знал, что она поверит в каждое слово.

Калиса опустила плечи. Хоть на секунду позволила себе расслабиться, не сдерживая внутренний огонь. И все равно на крою сознания горел страх стать причиной гибели близких.

— Я не знаю, что делать, Форред, — пробормотала Калиса дрожащим голосом. — Я не хочу быть чудовищем.

Парень склонился ближе к ней, почти соприкасаясь лбами. Так, чтобы глаза ее смотрели только в его. Так, чтобы их связь окончательно закрепилась.

— Ты не чудовище. И я знаю, как помочь тебе. Помнишь, что я предлагал на совете?

Калиса закивала, облизывая пересохшие губы. И тут же опустила глаза.

— Отец ни за что теперь не позволит мне уехать из замка.

— Но есть другой путь, — Форред поднял ее подбородок, снова ловя взгляд принцессы. — Мы сбежим. Как в прошлый раз, льдинка. И в Святилище Утренней Росы тебе помогут.

— Но вагаты!.. — возразила девушка слабым голосом, но Форред ее перебил.

— Вагаты не будут стоять у дверей вечно. Мы дождемся момента, когда они будут сменяться, и выскользнем.

Калиса несколько мгновений вглядывалась в глаза друга — такие знакомые и одновременно чужие, — и слабо кивнула. У нее не было другого выбора. Ужасающая сила внутри сделала его за нее. И теперь Калисе оставалось только повиноваться, чтобы не произошло худшее.

* * *

Она снова была одета в удобную одежду — будто собралась привычно покататься на радюрах. Теплые штаны с мехом стального шерстня**, удобная накидка, подбитая мехом снескина***. Всё так привычно и понятно, вот только путь их ждёт неизвестный и далеко не легкий.

Калиса стояла перед дверью в своей комнате, чувствуя, как огонь снова разгорается в венах. Удар сердца. Ещё один. Ничего не происходило. Принцессе даже начало казаться, что всё это ей приснилось и Форреда на самом деле не было в покоях. Удар сердца. Другой.

И три стука в дверь.

Калиса вздрогнула и схватилась за ручку. За дверью стоял, конечно же, Форред с двумя сумами в руках.

— Скорее! Пока вагаты не пришли на пост! — поторопил парень, и Калиса поспешно захлопнула дверь и понеслась за ним по коридору. Пока что им везло: в полночь мало кого встретишь, но все еще была вероятность наткнуться на стражей.

Калиса молилась, чтобы им везло и дальше.

На лестнице она едва не свалилась вниз, но удержалась за перила и вдруг... встретилась взглядом с знакомым вагатом. Дасний смотрел на нее удивленно, а затем в глазах его появилось то, что разрывало Калисе сердце — боль и немой укор. Он не стал звать подмогу, не стал поднимать тревогу, только протянул к ней руку, будто просил остановиться, не совершать ошибку.

Только вот для Калисы было ошибкой остаться в замке и подвергнуть их всех опасности.

Она хотела сказать ему что-то, оправдаться, объяснить. Но не успела. Форред, быстрыми шагами перескочив несколько ступеней за спиной Дасния, одним отточенным движением перерезал ему горло. Алая кровь хлынула на камень, и вагат упал на колени, хрипя что-то из последних сил.

Калиса вдруг вспомнила, как в детстве она упала, и Дасний, такой большой и страшный тогда, опустился на колени перед ней, чтобы успокоить малышку.

А теперь он мертв.

Форред не дал ей опомниться — схватил за руку и потянул за собой, вынуждая бежать. Дальше, все дальше от мертвого Дасния, который всегда верно служил Правителю и хранил покой Калисы и ее матери.

Только на улице, где мороз обжигал кожу, они остановились у двери, надежно скрывшись за ветвями мохниты. Калиса осела, пытаясь осознать, что произошло.

— Ты... з-зачем т-ты... его уб-бил? — пробормотала она, обращаясь к Форреду, но глядя в покрытую снегом землю.

— Он сделал бы тебе больно! — Форред схватил ее за руку, поднимая на ноги. — Калиса, он выбрал свою сторону. А мы с тобой — свою.

— Он... он же не хотел... — бормотала девушка, уже ничего не видя за пеленой слёз. — Он не мог причинить мне боль...

Форред схватил ее за плечи и тряхнул что было сил. Ему порядком надоела истерика принцессы.

— Послушай меня! — почти прорычал он, но тут же смягчился, опомнившись. — Послушай, Калиса. Это было необходимо. Ты же не хочешь навредить своей семье?

В глазах наследницы с новой силой вспыхнул страх, и она замотала головой.

— Вот и правильно, — продолжал Форред, поглаживая ее по плечам. — А чтобы все исправить, нужно добраться до Святилища Утренней Росы. Пойдем, нас ждет повозка.

И она повиновалась. Словно марионетка зашагала следом. Бедный Дасний остался позади, а впереди маячила хрупкая надежда излечения.

Примечания:

*белоснежный вепрь — ходячая крепость из жира, мышц и ярости. Длина — под четыре метра, высота в холке — с хорошего пони. Ожившая легенда, потому что никто из ныне живущих не возвращался живым после встречи с ним.

**стальной шерстень — северный зверь размером с небольшую собаку, обитающий в скальных расщелинах и предгорьях. Его шерсть серо-металлического оттенка, необычайно плотная и жёсткая на вид, но при этом мягкая и тёплая в носке. Мех стального шерстня считается одним из самых ценных в Северных землях — он не промокает, не вытирается годами и защищает от любого мороза.

***снескин — северный пушной зверь размером с крупную рысь, обитающий в заснеженных лесах и тундре. Его мех длинный, густой, чисто-белого цвета с лёгким голубоватым отливом — один из самых тёплых и ценных в Северных землях. Шкуры снескина используются для пошива одежды и обуви, отделки саней и подстилок у камина.