Калиса

Новый день приносил новую головную боль. Теперь Калиса в полной мере поняла нелюбовь горожан к ранним пробуждениям — каждое утро принцесса вскакивала до рассвета от кошмаров, порой настолько чудовищных, что после долго сидела в кровати и не могла прийти в себя.

Поначалу она не запоминала эти страшные сны и могла лечь спать снова, выпив отвар из листьев исбарьны. Но чем больше проходило времени, тем хуже становилось состояние Калисы.

— Нет! — истошно закричала принцесса, снова просыпаясь до первых лучей Солнца. Перед глазами все еще стояли ужасные картины: внизу горели города и деревни, а она, словно наблюдатель, парила над ними. Но так казалось только сначала, пока из собственного рта Калиса не извергала столпы обжигающего пламени и не сжигала тысячи жителей.

— Min unge, принести вам успокоительный отвар? — в комнату из пристроенной комнатушки для слуг вбежала обеспокоенная Жорла.

— Нет, Матушка, не стоит, — дрожащим голосом ответила Калиса, стирая пот со лба, и он казался ей обжигающим, как только что истлевший пепел. — Все равно он не помогает.

Служанка подошла к кровати воспитанницы и присела на край, по-матерински поглаживая Калису по спутанным после сна волосам.

— Милая, сходила бы ты к лекарю, — голос ее был мягок, как облачко, но настойчив. Калиса вздохнула и посмотрела на обеспокоенную Жорлу. Ее неожиданная мягкость умиляла, но и пугала в то же время.

«Если Матушка так беспокоится, может, есть смысл обратиться за помощью? — промелькнуло в голове Калисы, но она тут же отвергла эту идею. — Нет. Ерунда. Я и так будто не здешняя. Из-за этого снова слухи разойдутся».

— Все нормально, — Калиса постаралась улыбнуться, хоть и получилось очень ненатурально. — Просто кошмар. Мне нужно меньше переживать обо всем.

Жорла прищурилась, рука ее застыла на голове воспитанницы. Матушка несколько секунд смотрела ей в глаза, а затем вздохнула и кивнула — что же сделаешь с упрямой принцессой?

На занятиях Калиса все чаще ошибалась. Что-то страшное внутри так и грозило взорваться, и ей приходилось сдерживаться, пускать все силы на укрощение пламени. Что будет, если оно вырвется наружу и может ли оно вырваться вообще, Калисе думать не хотелось. От одной только мысли об этом тело сковывал животный страх, словно перед неизведанным божественным существом.

К тому же, юную наследницу преследовал жар — теперь, несмотря на привычную прохладу коридоров и залов, Калиса будто горела. На исходе десятого Солнца в таком состоянии, она наконец решила, что так не может продолжаться. К лекарю пошла только в сопровождении Матушки Жорлы, прямо как в детстве, когда боялась делать уколы. Тогда, помнится, весь замок стоял на ушах от ее истошных криков и слез, льющихся ручьями по коридорам. Никто не мог затащить маленькую принцессу в кабинет, даже Аксал.

— Ну же, min kernel, пойдем, это не страшно! — убеждал девочку отец, теряя терпение. Она же цеплялась за все косяки и ручки так крепко, что не оттащить.

— Нет! Нет! Не хочу уколы! — верещала Калиса, смешно сморщив личико.

— Ну что ты как маленькая! — возмущался уже взрослый, по его мнению, десятилетний Рюнал, небрежно хватая сестру за руку. От этого она только сильнее кричала и начинала плакать.

И ситуация так бы и осталась неразрешимой, если бы в коридоре не раздался зычный голос няни.

— Хватит.

Она не кричала, не приказывала, даже голос не повышала. Но в мгновение застыли все: верещащая Калиса замолчала, уставившись на Жорлу, Рюнал отпустил руку сестры, завороженно глядя на няню, а Аксал слегка улыбнулся. Когда-то он лично выбирал эту женщину в няни дочери и с тех пор ни разу об этом не пожалел.

— Милая, ты же хочешь стать сильной девочкой? Как твоя мама? — обратилась женщина к Калисе, присев перед ней на колени, отчего подол розового платья разметался по полу.

Лохматая голова часто закивала, а льдисто-голубые глаза неотрывно смотрели на Матушку Жорлу.

— Руна никогда не боялась. Она говорила, что храбрость — это не отсутствие страха, а когда боишься, но все равно делаешь то, что нужно. Ты — её дочь. Покажи всем, из какого льда высечена. Хорошо?

На глаза малышки Калисы набежали слезы, но она кивнула, смешно надув щечки, чтобы снова не заплакать. Няня улыбнулась и ласково сжала маленькую ручку.

— Пойдем, min unge. А я буду рядом с тобой, всегда буду рядом с тобой.

Теперь Матушка Жорла снова была рядом, только уже держала за руку не малышку, а взрослую принцессу, которая боялась не уколов, а того, что таилось внутри нее.

— Все будет хорошо, милая, — шептала женщина, поглаживая Калису по голове. Принцесса лишь испуганно смотрела по сторонам, сидя на кушетке в ожидании лекаря. Когда тот появился в дверях, она машинально сжала руку няни, переведя взгляд на Жорлу. — Будь сильной, min unge, что бы ни произошло. Я подожду тебя снаружи. Сейчас тебе нужно справиться самой.

Жорла ласково улыбнулась, погладила девушку по щеке и, поднявшись, торопливо вышла из кабинета, оставляя Калису наедине с лекарем. Дверь закрылась с тихим щелчком, и этот звук отрезал Калису от последней ниточки безопасности.

— Ну, min unge, что вас беспокоит? — присев напротив, уточнил пожилой мужчина в белом халате. Он пристально всматривался в лицо принцессы, подмечая, как краснеет всегда бледная кожа, как слезятся глаза и как под тонкой кожей выпирают вены, слегка отдавая красным.

— Жарко... — пробормотала Калиса, смутившись. Во взрослом возрасте она не так часто посещала лекаря, да и болезни в Северных землях были редки. Девушка опустила голову. Сказать правду? О пламени внутри, о сожжённом драконе? Он сочтёт её сумасшедшей. Или хуже того... Она сглотнула и подобрала самые безопасные слова: — Что-то будто жжет внутри. Иногда мне тяжело дышать. И кошмары мучают уже почти пятнадцать солнц.

— Сейчас проверим, не переживайте. За сорок лет практики я, кажется, видывал всякого, — добродушно ответил лекарь, вытащив из небольшой коробочки тонкий прозрачный стержень, наполненный красной жидкостью, и протянул его Калисе. — Вставьте, пожалуйста, в рот, и держите, пока не скажу.

Калиса послушно приняла градусник и зажала его губами. Что-то внутри ей подсказывало, что с этой болезнью господин Милай точно не справится. И эта мысль была страшнее любого кошмара.

— Драконья матерь! — воскликнул лекарь, забирая градусник и смотря на него неверящим взглядом. — Вы... вы себя хорошо чувствуете?..

Калиса удивленно подняла брови, смотря на него с непониманием. Конечно, она себя нехорошо чувствует, иначе не пришла бы!

Господин Милай смотрел на нее, выпучив глаза, и Калисе казалось, что они вот-вот вылетят прямо ей в руки. Она молча забрала у него градусник и сама взглянула на деления. Пятьдесят два. Сердце остановилось, а затем снова забилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет грудную клетку. Значит, это правда. Значит, она и правда чудовище?

«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!! — забилось в голове Калисы. Она просто не могла быть им. Не могла. Она не чудовище. Всё это — просто очередной кошмар, галлюцинация, ошибка. — Этого не может быть. Не со мной!»

— А это... много?.. — сглотнув, дрожащим голосом уточнила Калиса, хотя и так знала ответ.

— Милая, у здорового человека температура не превышает сорока пяти, при сорока восьми уже начинается бред, а при пятидесяти... Я еще не видел ни одного живого человека с таким жаром. Пятьдесят два градуса — это температура раскалённых камней в кузнечном горне. Кровь должна кипеть, а разум — испаряться... Но вы... вы сидите прямо передо мной и даже говорите! Это... это просто невозможно с точки зрения медицины!

Лекарь смотрел на Калису растерянно, почти испуганно, а принцесса холодела внутри, несмотря на жар. Страх сковывал внутренности, и единственное, чего ей хотелось сейчас — бежать.

— Спасибо... — пробормотала девушка и медленно поднялась со стула.

Лекарь вскочил следом за ней.

— Куда же вы, min unge? Вас нужно срочно обследовать!

— Спасибо, не надо...

— Min unge, я обязан доложить об этом вашему отцу!

Калиса вздрогнула, застыв на месте.

— Нет! — вырвалось из груди.

— Калиса, это вопрос вашей безопасности, я обязан...

Калиса попятилась к двери, не сводя испуганного взгляда с лекаря. Нащупала за спиной ручку, отворила дверь и изо всех сил побежала по коридору.

— Погодите, Калиса, вам же станет хуже!.. — прокричал ей вслед лекарь, но голос его исчез вдали.

Ноги гудели, в ушах стоял звон раскаленного металла, а стены плыли перед глазами, но Калиса не останавливалась, пока не оказалась в мастерской. И даже там она закрыла потайную дверь изнутри, подперев основание инструментами, чтобы никто не смог войти. И только тогда смогла выдохнуть горячий воздух из легких.

Нужно было срочно сообразить, как охладиться.

«Думай, думай, думай!» — билось в голове кузнечным молотом по наковальне, таким знакомым и таким чужим одновременно.

Калиса схватила глиняный кувшин, который всегда стоял на низком столике у рабочего стола, и, задержав дыхание, вылила воду из него себе на голову. Сердце на секунду замерло, будто раздумывая, стоит ли замедлить ритм. А затем снова забилось часто-часто, разгоняя кровь по жилам. Жар, на мгновение отступивший, снова прильнул к коже изнутри.

Не получилось. И что же делать теперь?

Калиса заходила кругами по мастерской, выхватывая объятым паникой умом детали вокруг: фигурки, инструменты, поленья и доски. Вдруг вспомнилось, как тогда, несколько солнц назад, фигурка почернела. Тогда Калиса еще думала, что все это чистая случайность, что свеча могла так обжечь дерево за пару секунд. Но теперь... все вставало на свои места.

Калиса кинулась к креслу, обшарила его дрожащими руками — ей нужно было доказательство, опора, хоть что-то осязаемое в этом кошмаре. Но фигурки нигде не было. Пустота. Где же она?

«Нет, нет, нет, сейчас не до этого». Принцесса замотала головой, переключаясь на более реальную проблему. Нужно повторить тот же трюк с огнем. Выброс пламени должен помочь, просто обязан.

Она схватила кусочек дерева, оставшийся от прошлой недоделанной фигурки дракона, и сжала его в руке. Занозы впились в ладонь, но Калиса сконцентрировалась только на огне внутри. Она закрыла глаза, постаралась разогнать пламя, но ничего не выходило.

«Неужели я заживо сгорю от своего же огня?» — мелькнуло в голове, и вот тогда-то вспомнились слова гадалки.

«Ты сожжешь его. Собственным пламенем».

Страх вспыхнул внутри с новой силой, а вместе с ним и огонь, текущий по венам. Калиса зажмурилась до алых пятен на веках, стиснула фигурку сильней. Пламя вспыхнуло. Принцесса закричала. Истошно, почти бессознательно. И крик этот больше походил на рев раненного дракона.

Пламя вырвалось неожиданно и разрушающе — бело-жёлтым языком, опалившим воздух. На миг всё вокруг пропало, остались только всепоглощающий, очищающий огонь и её крик, в котором растворялись и страх, и боль, и мысли.

А потом жар схлынул, осталась лишь пульсирующая боль в ладони. Его будто и не было все это время. Запахло гарью, но принцесса боялась открыть глаза и увидеть то, что натворила. Тело било мелкой дрожью, силы словно вытекли вместе с пламенем. На ладони пылала одна сплошная рана.

Несколько мгновений тишины и пустоты, и Калиса приоткрыла один глаз. Взгляд зацепился за черноту вокруг нее на полу и стенах. Стоило разжать руку, и некогда цельный кусок дерева Арлы осыпался пеплом.

Калиса зашипела, теперь в полной мере ощущая пульсирующую боль ожога. Зато жар больше не лизал кожу ни изнутри, ни снаружи. Несмотря на разруху, Калиса чувствовала себя хозяйкой своего огня. Не чудовищем. Слабой и неуверенной, но хозяйкой.

Но момент оборвался, как крик лаграса* в ночной тишине. Принцесса огляделась. Вокруг лежал пепел, но огонь, слава Стору**, не добрался до стола с инструментами и полок с готовыми фигурками. В висках снова запульсировало, теперь уже от страха, что кто-нибудь узнает ее тайну, пугающую даже саму Калису. Она кинулась сгребать пепел ладонями и тряпкой, не замечая, что черные разводы остаются на полу, и заталкивать его под кресло. Туда, где никто не станет искать.

Закончив с уборкой, Калиса побежала в покои, чтобы в купальне подставить ладонь с ожогом под ледяную воду — предстоящее облегчение затопило все мысли. Но стоило ей выключить живительную струю, как боль запульсировала с новой силой. Нужно было раздобыть мазь от ожогов, но так, чтобы не обращаться к лекарю.

Идея пришла моментально. Форред. Он точно не оставит ее в беде.

Через полчаса в дверь постучали. Калиса, расхаживающая взад-вперед по комнате, вздрогнула и кинулась открывать.

— Что за спешка, льдинка? — встревоженно спросил Форред шепотом, едва дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.

Калиса молча показала ему руку с ожогом, и Форред округлил глаза.

— И где это ты так умудрилась? — возмущался юноша, аккуратно покрывая кожу тонким слоем мази.

Калиса лишь вздохнула в ответ. В мыслях боролись две стихии: огонь, вырывающийся из нее, требовал рассказать и поделиться; лед, из которого состояли ее тело и душа по праву рождения, требовал спрятать тайну и никогда ее не раскрывать. Душа рвалась на части, не понимая, чему подчиниться. Калиса зажмурилась, до боли закусив щеку.

«Справлюсь ли я сама с этим пламенем?» — спрашивала она себя, но ответа не находила.

Открыв глаза, принцесса посмотрела на обожженную руку.

«Не справлюсь».

Она глубоко вдохнула воздух, который пах гарью и страхом. Выдохнула.

— Форред, — тихо позвала она, и юноша поднял голову, все еще держа в ладонях ее руку. Голубые глаза смотрели встревоженно, и, глядя в них, Калиса все больше убеждалась в правильности решения.

— Да, льдинка? — шепотом спросил Форред.

— Мне страшно.

Слова вылетели, словно ледяные птицы, обжигая горло холодом. Калиса запнулась, опустила взгляд.

— Мне страшно, что я... — слова царапали горло, но Калиса упрямо продолжила, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, несмотря на жар ожога. — Что я могу быть чудовищем. Этот ожог... это я. Это... магия. Наверное. Я не уверена. Я ни в чем не уверена, Форред!

Форред вгляделся в ее лицо. Непонятно было, о чем он сейчас думает, и от этого сердце Калисы сжалось до маленькой льдинки, такой же, какой она себя ощущала всю жизнь.

В его глазах не было растерянности или страха — лишь глубокое, почти хищное внимание, словно он наблюдал за редким экспериментом, который наконец дал ожидаемый результат. Его пальцы даже не дрогнули на её руке.

— Магия... — произнёс он не вопросительно, а утвердительно, с лёгкой усталой усмешкой в голосе, будто услышал то, что давно ожидал. — Я знал.

Калиса замерла, не понимая его тона.

— Ты... ты не удивлён? — прошептала она.

Он медленно покачал головой, вынуждая ее смотреть ему в глаза.

— Льдинка, я видел ту сгоревшую фигурку. И видел твои глаза после ярмарки. Я знал. Просто ждал, когда ты сама ко мне придёшь.

Он сжал её руку чуть сильнее, но теперь его ладонь будто стала тисками. Калиса зашипела от боли.

— Ты не чудовище, — сказал он, и слова звучали как заклинание, холодное и точное. — Ты — самородок. И я помогу тебе стать той, кем ты должна быть. Но для этого нужно делать всё, что я скажу. Ты мне доверяешь?

Его голос был мягким, но в нём слышалась угроза: а что будет, если не довериться?

Калиса, оглушённая его признанием, машинально кивнула. Лёд на сердце не растаял, лишь покрылся трещинами, за которыми открывалась тёмная, незнакомая бездна.

— Я отведу тебя к тому, кто поможет тебе овладеть магией, — придвинувшись ближе, почти вплотную к ее лицу, прошептал Форред. Золотисто-карие глаза не отрывались от ее.

Калиса вспыхнула, ощутив его дыхание на своих губах, и тут же отшатнулась, потеряла равновесие и тяжело свалилась на пол.

— Ты в порядке?! — Форред кинулся к ней, но принцесса замахала руками, отползая, даже не чувствуя боли от падения.

В душе все смешалось.

Его близость. Его желание помочь. Его странный взгляд. Сила, что выжигала ее изнутри.

Чувства пробили плотину, вырвавшись потоком слез. Она плакала навзрыд, истошно завывая, как раненый радюр. Форред же изумленно глядел на принцессу, не решаясь прикоснуться к ней снова.

Когда слезы иссякли, Калиса обессиленно свернулась калачиком на полу. Все это время Форред сидел рядом молча и не шевелясь. Теперь же он осторожно протянул руку и погладил ее по голове, больше не переступая грань. Спугнуть принцессу было бы так не кстати.

Калиса закрыла глаза, пытаясь вырваться из этой реальности. И, сама не заметив, уплыла в сон.

— Поспи, льдинка... — прошелестел Форред, прежде чем Нотт*** забрал ее в свои объятия.

Примечания:

*лаграс — существо, больше похожее на летучую ящерицу, чем на мышь, с размахом перепончатых крыльев до метра. Тело покрыто густым бархатисто-чёрным мехом. Крылья и тело покрыты сложным узором из едва заметных серых полос, делающих его невидимым на фоне ночного неба и скал. Обитает в пещерах, ущельях и руинах.

**Стор — бог неба в дракенхеймской мифологии (Дракенхейм — название континента, на котором находятся Северные, Южные, Западные и Восточные земли. Раньше они были единым государством).

***Нотт — бог сновидений в дракенхеймской мифологии.