Калиса

В назначенное время Калиса вышла из покоев, облачившись в теплую меховую куртку, плотные брюки и кожаные сапоги до середины икры. Обычно такую одежду она использовала для прогулок по лесу на территории замка и катания на радюрах, так что никто не должен был ничего заподозрить.

Форред подошел спустя несколько мгновений. В руках у него была дорожная сума, из которой он тут же достал черную вязаную повязку для лица.

— Надень, — кинул юноша, и Калиса, помня об уговоре не перечить, тут же натянула ее на лицо, закрывая рот и нос. Теперь ее могли узнать разве что по глазам, но народ никогда не видел принцессу настолько близко.

Они спокойно прошли по длинным коридорам, вымощенным камнем, до самых дубовых дверей, и, сказав страже о цели своего ухода, вышли в морозное подворье замка. Со всех сторон его обступали высокие стены, изъеденные инеем — кажется, они стояли здесь с начала времен.

— И как мы выберемся, минуя стражу на воротах? — спросила Калиса тихо, то и дело оборачиваясь на проходящих мимо слуг, стражей и советников. Ей казалось, что их с Форредом вот-вот раскроют, и оттого внутри все сжималось.

— Нужно знать места, — загадочно ответил Форред, улыбнувшись. Он повел Калису не к главным воротам, а в сторону леса, и она уже сомневалась, действительно ли они идут на ярмарку.

Но возле задних ворот Форред неожиданно повернул направо, туда, где деревья смыкались плотными рядами, и Калиса едва не упустила его из виду. Пришлось ускориться и пробираться через колючие ветки, чтобы догнать прыткого друга.

У дальней стены нашлась ветхая деревянная дверь, втиснутая прямо в каменный забор. Казалось, что ее просто нарисовали на нем, чтобы обмануть заблудших путников, но Форред поднырнул под раскинувшуюся мохниту* и вытянул длинную грязную веревку, на конце которой болтался маленький ключик. Этим ключиком он открыл ветхую дверь. Та со скрипом, очень медленно поддалась и открыла взору Калисы заснеженную дорожку, уходящую вправо мимо забора.

— Ничего себе! Откуда ты о ней знаешь? — восхитилась Калиса, когда они вместе вышли из сада и Форред закрыл дверь, спрятав ключ под такой же мохнитой с другой стороны.

— Когда я был младше, мы часто слонялись по саду с детьми слуг. Они и рассказали, — пожал плечами юноша, и Калиса рассмеялась. Страх быть раскрытой еще не ушел до конца, но все-таки разжал тиски и позволил немного расслабиться.

Путь до центральной площади занял около получаса. Солнце опустилось чуть ниже, и теперь за спинами Калисы и Форреда виднелись блеклые тени. Они прошли через арку, густо украшенную цветами и яркими лентами, на площадь. Она была окружена низкими домиками, сложенными из серых и белых каменных глыб, с острыми скатными крышами из дранки. Некоторые были еще темными, свежими; на некоторых дерево Арлы, из которого и делали дранку, уже посветлело до серебристо-серого под тусклым светом Солнца. Крыши сливались с низкими свинцовыми тучами, едва пропускающими лучи настырного светила.

Калиса возбужденно оглядывалась и восхищалась постройками, ведь она видела их всего раз в жизни и так давно, что уже не помнила картины. Глаза ее сияли, сердце выстукивало Северный марш, а шаг был пружинистым и порывистым.

— Льдинка, тебе нужно поумерить пыл, — предупредил Форред тихо, склонившись к Калисе поближе и глядя ей в глаза. — Ты должна сойти за обычную горожанку, а они часто бывают на ярмарках.

— Поняла, — кивнула принцесса, чуть успокоившись. Но чувства так и рвались из груди, и она снова запрыгала на месте. — Сейчас-сейчас! Дай мне хоть немножко порадоваться!

Вдоволь насмотревшись и поймав несколько удивленных взглядов прохожих, Калиса глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки. Форред был прав: чтобы не попасться, нужно вести себя, как все, а не как принцесса-дикарка, которая ярмарок в жизни не видела.

Вместе с другом она попробовала лепешки с восхитительным тянущимся кислым сыром, снежки из творога и картофеля, которые запекали прямо в золе, и традиционный драконий чай — обжигающий напиток с терпким, немного кисловатым привкусом. Его делали из мятных ягод исбарьны** и листьев ильдфара*** (в народе его кликали огнецвет). После вместе с горожанами они лепили чудищ, играли в «снежные прятки» на специальной площадке с высокими щитами и импровизированными укрытиями. Затем катались на диковинных, привезенных с Юга, каруселях — круглых платформах с яркими фигурами разных животных, крутящихся вокруг своей оси.

Калиса смеялась, пытаясь отдышаться после развлечений. У нее кружилась голова, и перед глазами все вертелось вправо-влево, будто она все еще сидела на смешном радюре ярко-алого цвета и истошно визжала от восторга, цепляясь за его рога окоченевшими пальцами.

— Понравилось? — чуть сбившимся, хрипловатым голосом спросил Форред, наблюдая за подругой. По его лицу было видно, что ярмарка — точно не самое любимое его развлечение, но ради Калисы он старался улыбаться и хоть немного наслаждаться.

— Конечно! — выдохнула та, не отрывая бегающего туда-сюда взгляда от площади. Принцессе хотелось попробовать все и сразу, но время стремительно уходило — Луна уже подкрадывалась с востока.

— У нас осталось немного времени, — Форред сверился с крохотными часами, достав их из кармана куртки, — куда хочешь сходить? Все посетить мы не успеем, выбери что-то одно.

Калиса закусила губу, жадно оглядываясь вокруг. Решение давалось тяжело, но, в конце концов, девушка указала пальцем на невысокий темно-синий шатер, расшитый сотнями светил и миллионами бусин.

Форред кивнул и направился туда вместе с Калисой. У входа его попросили остаться снаружи, объяснив это тем, что предсказания любят уединение, и дальше девушка пошла уже одна. Что-то колыхнулось внутри, похожее на страх, но Калиса постаралась не обращать на это внимания. Она шла к низкому столику, за которым прямо на полу расположилась пожилая седая женщина с ясными зелеными глазами. В волосах ее, почти серых, еще блестели редкие черные пряди. На плечах лежала шаль, а тело пряталось в складках широкого тёмно-синего, в цвет шатру, платья из плотной ткани.

— Садись, дитя, — она обратилась к Калисе скрипучим голосом, и принцесса, завороженная тембром, уселась на подушку перед низким столом. — Что бы ты хотела узнать?

— Я... — произнесла Калиса и запнулась, удивленно глядя на гадалку. В голову не приходило ни одного важного вопроса. Казалось, ее судьба и так предрешена, никаких загадок не осталось. Она станет советницей брата, выйдет замуж за одного из Советников или послов, а может, даже за Правителя других земель, и обязательно родит несколько детей. Этого требовал от нее титул наследницы Правителя, хоть и второстепенной.

Калиса с детства знала, каким будет ее будущее, но верить не хотелось. Стоять, словно украшение, на Советах? Стать разменной монетой в политических переговорах? Ужасно. Не такой судьбы она желала. Но все решили за нее.

Спросить гадалку о будущем? Но зачем, если Калиса и так знает ответ? Тогда, может, спросить о будущем муже? Глупости. Ей этого знать не хотелось так же сильно, как быть дочерью Правителя.

— Не спрашивай, — вдруг прошипела старуха, наклоняясь к ней через стол. Ее яркие зеленые глаза будто пытались залезть в самую душу. — Спроси лучше, какого это: сжечь дотла того, кто дал тебе жизнь.

Калиса выдохнула, поперхнулась и больше не смогла вдохнуть. Весь мир вдруг сузился до маленькой точки — изумрудов-глаз гадалки. Они смотрели, будто завораживая, а изо рта ее лились страшные слова.

— Я чувствую... — произнесла женщина и бесцеремонно схватила принцессу за предплечье. — Я чувствую пепел на твоих руках. Пепел твоего отца. Он еще не остыл. Он кричит. Ты сожжешь его. Собственным пламенем.

«Бред! Сумасшествие!» — вопило что-то внутри Калисы. Она попыталась вырвать руку, но старуха держала крепко, впиваясь длинными ногтями в нежную кожу.

— Замолчи! — собственный голос напугал Калису — таким яростным и жестким он был. — Как смеешь ты говорить такое?! Ты чертова сумасшедшая старуха!

Калиса наконец вырвала руку и вскочила, но старуха не стала ее останавливать, как и отводить взгляд — изумруды словно насмехались над ней. Принцесса не помнила, как оказалась у выхода, откидывая плотную ткань шатра. Последнее, что она увидела, — спокойное, почти скорбное лицо ведьмы и её безжалостные глаза.

— Убегай, дитя, — прошелестел голос гадалки так громко, словно над ухом. — Но от себя ты не сможешь убежать.

Калиса вылетела из шатра, как из огня, и налетела на Форреда. Тот удивленно поднялся с деревянного ящика и уточнил:

— Все хорошо? — Он взял ее за плечи, но она дернулась. — Льдинка, да ты вся дрожишь!

Калиса закивала и, натянув капюшон посильнее, взмолилась:

— Пойдем обратно в замок! Пожалуйста, Форред.

Желание обойти все на ярмарке вдруг сменилось отчаянной нуждой попасть в свою комнату и укрыться пуховым одеялом, чтобы забыть эту встречу. Калиса не рассказала о произошедшем Форреду, она вообще всю дорогу до замка молчала. Они едва успели вернуться до заката, и дверь в ее покои хлопнула в ту же секунду, когда во всем замке разнесся тонкий звон, возвещающий о начале сумерек. В это время традиционно начинали ужин, а потому Калисе пришлось очень быстро переодеться и спуститься в столовую, чтобы снова не нарваться на осуждение отца и брата.

А в голове все еще звучали слова гадалки.

«Ты сожжешь его. Собственным пламенем».

Примечания:

*мохнита — вьющийся кустарник с длинными ветвями, как у ивы, которые покрыты мягкими иголками, устойчивыми к холодам

**исбарьна — низкий стелющийся кустарник. Плодоносит прозрачными, хрустящими ягодами, которые на вкус как ментол и мята. Служат природным антисептиком и освежают дыхание. Ягода выдерживает любые морозы и становится только вкуснее.

***ильдфар (огнецвет) — небольшой алый цветок, который теплится в темноте, как тлеющий уголёк. Растёт возле геотермальных источников. Символизирует скрытую угрозу и надежду. Его экстракт в больших дозах — яд, в малых — мощный стимулятор. Его листья используют в кулинарии, они имеют яркий кисловатый вкус и пряный аромат.