Калиса

В их роду издревле ходили легенды о драконах — огромных жутких существах, которых уже давным-давно не существовало. Но Хограссы передавали эти воспоминания из поколения в поколение: сначала через рассказы, из-за которых современные легенды сильно отличались от первоначальных вариантов; позже, с появлением книг, их записывали и хранили в специальных библиотеках. Самый старый документ находился в Центральной библиотеке под строжайшей охраной.

Калиса видела его лишь раз и, конечно, не читала. Да и не осталось тех, кто мог бы его прочесть. Зато в последние двести лет появлялось все больше вариантов той легенды, хотя Калисе казалось, что ни одна из них не передает истинного смысла.

Каждый ребенок почти с рождения знал все эти легенды, а Калиса, как дочь Правителя, тем более была обязана в любой час Солнца или Луны наизусть пересказать каждую.

Потому у нее не было шанса не взрастить в себе любовь к жутким драконьим сказаниям, которую многие не понимали. Среди сверстников юная наследница была серым камнем в груде самоцветов, никто не хотел водиться с той, что ярмарочным гуляниям предпочитала мастерить новую деревянную фигурку.

— Ты уже не ребенок, min kernel*, — говорил Правитель, качая головой, когда Калиса приносила ему очередное чудовище. — Бери пример с брата. Совсем скоро ты станешь его советницей, тогда уж не до игрушек будет.

Но глядя в светло-голубые глаза дочери, как ледники в ясные дни, он не мог долго сердиться. Сжатые в тонкую линию губы растягивались в легкой улыбке, которую Правитель прятал в густой черной с проседью бороде. Слишком он любил свою дочурку. Да и игрушки у девушки получались невероятные — жуткие, но статные чудовища с разноцветной чешуей и огромными крыльями словно оживали.

Калиса и сама понимала, что в свои двадцать должна быть более серьезной, и честно старалась уделять занятиям с наставниками больше времени, но иногда все-таки сбегала в укромный уголок в глубине домашней библиотеки.

— Какие же вы жуткие, — тихо произнесла Калиса, разглядывая полку с фигурками. — Неужели в действительности существовали такие страшные зверюги?

Вопрос утонул в тишине старинных книг. О тайном месте Калисы знал лишь один человек — и тот сейчас был далеко от Зарова, столицы их Северных земель, так что потревожить ее никто не мог.

Принцесса — о, как Правителю не нравилось это слово! И оттого Калисе хотелось его использовать постоянно — придвинулась к полке, рассматривая каждую деталь деревянных фигурок. Пальцы помнили, как сложно было удержать кусок дерева Арлы** под рубанком, а глаза горели, стоило подумать о часах, проведенных за раскрашиванием самых мелких деталей.

И все же Калиса не могла поверить, что такие существа действительно когда-то ходили по земле, сжигали деревни и крушили замки. Пусть она знала и любила легенды своего народа, но верить в них наотрез отказывалась.

— Min unge***, ваши отец и брат ожидают в Зале Советов, — раздался в тишине громкий голос Матушки Жорлы, что заменила Калисе настоящую мать.

Девушка вздрогнула и поспешила выбежать в общий зал, не забыв нажать на потайную кнопку за торшером, закрывая свой тайник.

— Да-да, я бегу! — отозвалась Калиса торопливо и едва не налетела на няню. Та смерила ее недовольным взглядом теплых золотистых глаз, оглядывая с ног до головы.

— Min unge, ну на кого вы похожи? — Женщина покачала головой и стала быстро очищать платье юной наследницы от пыли и кошачьих волос.

— Ну хватит, Матушка, ты же знаешь, как меня раздражает хограсский! — выдохнула Калиса недовольно, делая шаг назад.

— Это язык наших предков, min unge! — возмутилась Жорла, не спеша отступать. Она шагнула вслед за принцессой и сделала еще несколько взмахов руками, чтобы убрать остатки грязи, но Калиса отстранилась, не позволив ей продолжить.

— Я знаю. — Калиса сделала еще шаг назад и уперлась спиной в торшер. — Да хватит уже меня отряхивать!

Девушка всплеснула руками и вдруг оступилась, заваливаясь назад. Раздался шипящий звук, и Калиса увидела, как рот Матушки Жорлы округляется, а глаза расширяются. Холодный страх окатил принцессу с ног до головы. Она обернулась и увидела то, чего так боялась — потайная дверь отъехала в сторону, открывая взору няни мастерскую, что Калиса долгие годы тщательно скрывала.

— Не говори никому! — вспыхнула принцесса, не дав женщине разразиться тирадами. — Пожалуйста, Матушка!

Жорла тяжело вздохнула, и на мгновение в ее глазах мелькнула не тревога, а что-то похожее на понимание. Наконец, она сделала шаг назад, разворачиваясь. Будто давая беззвучное обещание не выдавать секрет воспитанницы. Калиса облегченно выдохнула, щелкнула кнопкой и поспешила догнать няню.

Та обернулась на выходе из библиотеки.

— Но позже мы с тобой об этом еще поговорим, — пригрозила она, и на лице ее отразилось молчаливое осуждение.

Калиса быстро кивнула, силясь скрыть улыбку.

В Зале Советов гулял северный ветер — здесь никогда не закрывали окна, чтобы Правителей и советников не разморило от тепла родового замка. Какие могут быть суровые и справедливые решения, когда голова тонет в уюте и сонном удовольствии?

Солнце ещё низко висело над домами, и заспанные советники медленно тянулись из всех уголков замка в Зал Советов.

Правитель, строгий Аксал Хограсс, уже восседал на своем привычном месте — во главе длинного овального стола, простиравшегося от дальней стены почти до входа в зал. Рядом с ним, по правую руку, стоял его сын — Рюнал, будущий Правитель Северных земель.

Когда двери зала распахнулись и в них южным вихрем влетела Калиса, оба мужчины подняли брови, недовольно глядя на нее. Она же поспешила сделать традиционный жест «сложенное крыло» — быстро подняла правую руку, согнутую в локте, и приложила ладонь к левому плечу. Краем глаза заметила, как отец кивнул, и быстрым шагом подошла к нему с левой стороны, занимая свое место.

— Ну что ж, теперь мы готовы начать, — произнес Аксал, сделав акцент на слове «теперь», и голос его, пронесясь по залу, вылетел северным ветром в морозный день. Калиса поежилась: традиционное платье с приоткрытыми плечами не согревало почти ничего, разве что ноги, потому что было длиной до пяток. Она часто задавалась вопросом, почему традиции предписывают носить такие тонкие и открытые наряды, если в их землях почти всегда холодно? Матушка отвечала, что все в их народе с горячей кровью, а значит, морозов не боятся.

Калиса вдруг огляделась и удивленно спросила:

— Папа, а как же мы начнем без Совета?

Правитель нахмурился и серьезно посмотрел на дочь. Под его взглядом она, и без того ставшая маленькой и хрупкой от холода, даже съежилась.

— Калиса, min kernel, как ты должна ко мне обращаться на официальных встречах? — каждое слово, казалось, впечатывалось в ее тело, несмотря на спокойный тон и теплое обращение.

— Min heresk****, папа... — пробормотала Калиса, опустив взгляд.

— Верно. Ты прекрасно знаешь все обращения. Тогда почему я слышу другое?

В голосе отца проскользнули нотки разочарования, и Калиса почувствовала жар, пробирающийся от сердца к щекам.

— Но, папа, это же...

— Нет, Калиса, это официальная встреча! — припечатал Правитель, чуть повысив голос.

Калиса вздрогнула и подняла глаза на брата — тот даже не смотрел в их сторону. Он вообще будто находился не здесь, а где-то в царстве ветров. Рюнал в последнее время был словно тень, и его привычная молчаливая улыбка скрывала какую-то невысказанную боль.

Больше она не проронила ни слова, даже когда в зал начали входить мужчины в богато украшенных одеяниях. Только когда пришла пора ей сказать свое слово в ответ на предложение Рюнала, Калиса выдавила:

— Я согласна с вами, min hojtstand*****.

Хотя почти всю его речь она пропустила мимо ушей. Девушка искоса глянула на Аксала и, получив одобрительный кивок, опустила голову, снова погружаясь в свои мысли.

Каждая встреча Совета для нее длилась вечность. Советники со всех городов предлагали идеи по разным вопросам — ее же задача заключалась лишь в том, чтобы вовремя согласиться с братом. Пару раз она пыталась предложить что-то свое, внимательно слушая каждого, но ни разу ее предложения не рассматривались всерьез, а отец после этого одаривал ее тем самым взглядом, который подразумевал «Подумай еще, min kernel». Теперь же Калиса даже не пыталась. Она думала о своем и терпела жуткий холод, согреваясь мыслями о том, что скоро вернется в свою мастерскую и сможет заняться, наконец, тем, что действительно для нее важно.

Когда зал опустел и холод начал кусать за кожу сильнее, Калиса выплыла из фантазий и двинулась к выходу. И вдруг вспомнила самое важное, что все время забывала или боялась сказать отцу. Щеки загорелись вместе с искрой где-то внутри, сердце застучало в ритме ритуальных барабанов. Девушка сорвалась с места и окликнула Правителя уже в коридоре.

— Папа! То есть... — осеклась тут же, поправилась: — Min heresk, уделите мне долю, пожалуйста.

Мужчина остановился, его широкие, как каменная гора, плечи, медленно двинулись. Серые глаза взглянули на нее с усталостью.

— Что угодно, min kernel? Только быстро, прошу тебя.

Объяснять свою спешку он, как всегда, не стал. Калиса и так знала: наверняка он торопится на очередной совет, прошение, просмотр или службу. Что угодно, лишь бы не видеться с детьми. Впрочем, с Рюналом он встречался гораздо чаще, и сердце Калисы кольнула неприятная ревность.

Она помотала головой, прогоняя лишние чувства. Стоило сосредоточиться на главном.

— Папа, я хотела попросить... — начала Калиса, не замечая, что снова перешла на неофициальное обращение. Пожар внутри затухал, и нужно было срочно поймать хоть одну искру, чтобы не упустить возможность. Калиса зажмурилась и выпалила на одном дыхании: — Пожалуйста, можно я схожу на ярмарку?

И задержала дыхание, боясь спугнуть трепещущую перед носом надежду.

— Нет.

От холода в голосе отца спину покрыли тонкие иголки мурашек.

Калиса распахнула глаза, в которых уже начали собираться слезы, и хотела было снова заговорить, но Правитель ее опередил:

— Ты знаешь, что это небезопасно. — Тон его немного смягчился, он смотрел на дочь сверху вниз, но не с властью, а с сочувствием и болью. — Min kernel, я не хочу потерять тебя так же...

Голос его надломился, как корка льда в Пору Летящих. Он не договорил, но Калиса и так все поняла. Смиренно опустив голову, она кивнула, быстро «сложила крыло» и убежала.

Лишь в мастерской юная наследница смогла дать волю чувствам. Она упала в кресло, обняла колени, насколько позволяло платье, и разрыдалась. Плечи ее затряслись, по телу пошла дрожь.

— Ну почему?! — закричала она обессиленно. Глаза жгло от соли, но слезы не прекращали литься.

— Льдинка, ты чего? — вдруг раздался тихий голос, и Калиса даже не сразу расслышала его. А когда подняла голову, не веря своим ушам, лицо ее тут же озарилось.

Высокий стройный юноша стоял перед ней в теплом кафтане и меховых ботинках. В глазах его плескался мед, а губы растянулись в радостной улыбке, обнажая белоснежные зубы.

Калиса округлила глаза, открыла рот и закрыла его, осознание пришло лишь спустя несколько секунд.

— Форред! — взвизгнула Калиса и тут же вскочила, кидаясь обнимать лучшего друга. — Ты же должен был приехать только через несколько дней!

Юноша усмехнулся, обхватывая девушку за талию и осторожно прижимая к себе. Он надеялся на такой эффект, но видеть его вживую было куда приятнее.

— Освободился раньше, — ответил Форред, отпустив Калису и оглядев ее с ног до головы. — А что это у тебя за слезы, а? Кто мою льдинку обидел?

Калиса закатила глаза, скрестив руки на груди. Даже говорить было не нужно — Форред и так знал каждую трещинку принцессы, каждое переживание. За столько лет дружбы они оба выучили друг друга от створки до створки, примерно так же, как от двери до двери Калиса знала родовой замок.

— Отец опять запретил тебе идти на ярмарку? — уточнил Форред, хотя и так знал ответ. Калиса разочарованно вздохнула и, кивнув, села обратно в кресло.

Друг опустился перед ней на корточки, обхватывая земёрзшие ладони.

— Льдинка, — позвал он, заглядывая в голубые глаза, — это для тебя же. Знаешь ведь, что там опасно. Сейчас в народе очень неспокойно.

Калиса замотала головой. Брови ее сдвинулись к переносице, от чего на лбу пролегли неглубокие морщинки. Почти такие же, как те трещинки, что сейчас темнели на ее сердце.

— Я понимаю! — выдохнула девушка, перебирая пальцы Форреда. — Но ведь вам можно ездить куда-то. Тебе, Рюналу, даже отцу! А я будто пленница какая-то.

Форред вздохнул. Ему было хорошо известно, как Аксал относится к безопасности дочери, и все же хотелось помочь подруге, которая стала ему как сестра.

— Слушай, — чуть приблизившись, прошептал Форред и кинул взгляд через плечо — не подслушивает ли кто? — Я могу помочь тебе, льдинка. Если без ярмарки ты совсем-совсем не сможешь.

Калиса подняла голову и быстро закивала, с полной надежды улыбкой глядя на друга.

— Но будет три важных условия, — продолжил юноша, глядя прямо в глаза принцессе, — слушаешь?

— Да, — дрожащим от предвкушения голосом прошептала Калиса, сжав пальцы Форреда до побеления. Он поморщился, но руки убирать не стал.

— Первое: я иду с тобой.

Кивок.

— Второе: ты слушаешь меня беспрекословно и не спрашиваешь ни о чем.

Еще один.

— И третье, самое главное: мы не отходим от главной площади и возвращаемся до заката.

— Хорошо-хорошо! — уже не в силах сдерживаться, горячо зашептала Калиса.

Форред улыбнулся, радуясь вместе с ней, и встал, аккуратно вытягивая пальцы из крепкой, совсем не девичьей хватки.

— Тогда встречаемся у твоих покоев через десять минут. Оденься потеплее, если встретишь кого, скажи, что идешь со мной прокатиться на радюрах******.

Форред ушел, а Калиса еще пару минут ходила кругами по комнате со счастливой улыбкой. Ей хотелось визжать от радости, но она держалась и только трясла руками, чувствуя, как по телу словно разбегаются фейерверки.

Примечания:

В романе используется авторский язык (хограсский), созданный на основе датского. Все новые слова здесь и далее будут помечаться *, как и некоторые слова, важные для понимания мироустройства.

*min kernel — ласковое обращение к детям, дословно: «моя драгоценность».

**дерево Арлы — дерево вроде дуба, очень крепкое и плотное, растет в северной местности. Из него делают мебель, игрушки и т. д.

***min unge — «моя юная госпожа», если дословно, обращение к младшему наследнику, в данном случае к младшей дочери Правителя, но вообще это универсальное обращение.

****min heresk — «мой правитель», если дословно, обращение к Правителю земель.

*****min hojstand — «мой высокопоставленный», если дословно. Обращение к наследнику действующего Правителя. Наследником считается старший ребенок.

******радюр — животное, внешне похожее на оленя, единственное отличие — у него шесть ног вместо четырех, и оно может прыгать на двадцать метров вверх.