Калиса

Кошмары стали реже, но не исчезли насовсем. Вот и в ту беспокойную ночь вдали от безопасного пристанища Калису терзали тревожные сны. Там, в жутких фантазиях, ее находил брат и убивал, как обещал тогда, мечом отца. В глазах его плескалась ненависть, и ей не было предела. Калиса кричала, почти наяву чувствуя, как остриё входит в тело с мерзким звуком, билась в агонии и умоляла брата, сама не зная о чем. Но раз за разом он убивал ее.

Затем, так и не дав принцессе блаженного забытья, сон уносил ее в Святилище Утренней Росы. Там снова был ее лучший друг, который затем превращался в настоящее чудовище. Он истязал ее, но не убивал. И смотрел так... властно, словно перед ним был лишь инструмент, а не некогда дорогой человек. Но самое отвратительное было в том, что Калисахотела быть рядом с ним. Что-то внутри тянуло ее к Форреду, и самым ужасным казались не пытки и не манипуляции, а его отсутствие.

А потом перед глазами вспыхнуло лицо Энкеля, и Калиса испугалась по-настоящему.

— Эй, все хорошо, это всего лишь комар... — шептал он, и Калиса попыталась отмахнуться от него во сне, вернуть Форреда, но ничего не вышло. Энкель крепко обхватил ее плечи и слабо встряхнул.

Пелена сна понемногу спадала с сознания принцессы. Она заморгала и попыталась вдохнуть полной грудью — но легкие обожгло.

— Дыши. Все хорошо, Калиса, все хорошо. — Энкель сидел на коленях возле нее и гладил по мокрому лбу, а она наконец осознала, что это уже не сон.

Несколько ударов сердца, несколько медленных вдохов — и вот она уже смогла нормально дышать.

— Спасибо... — прошептала Калиса, садясь на травяной постели и отворачиваясь от мужчины. Щеки почему-то горели.

Но Энкель, кажется, не собирался уходить. Почему? Что ему нужно? Калиса бросила на него быстрый взгляд. Энкель смотрел на нее с какой-то тревогой, и это волновало что-то внутри нее. Сердце снова нарушило свой привычный ритм и застучало быстрее.

— Не смотри так, — буркнула принцесса, не глядя на мужчину. Ей вдруг стало одновременно неловко и так приятно, что даже огонь внутри зашевелился, потек по венам к пальцам, согревая озябшие руки.

Но Энкель смотрел. Молча, не пытаясь даже коснуться, он просто смотрел на нее этим своим тревожно-теплым взглядом, и Калиса не понимала, что чувствовать.

Больше нескольких ударов сердца она выдержать не смогла. Закусив губу, решилась и повернулась к нему, встречаясь взглядом с теплым льдом его глаз. Вопреки ее ожиданиям, Энкель не отвел взгляд. Наоборот, на губах его мелькнула и исчезла довольная улыбка. Калиса даже решила, что ей показалось, но улыбка вернулась и стала более широкой, когда девушка прищурилась.

Кто же сдастся первым? Калиса стойко выдерживала его взгляд, а Энкель улыбался все шире. Спустя вечность переглядок эта улыбка стала раздражать. Калиса сжала зубы, все еще не отводя глаз, но Энкель тоже сдаваться не собирался.

— Ну все, хватит! — выпалила она, вскакивая. Странные чувства затопили ее, и разбираться с ними сейчас совершенно не хотелось.

— Ты куда это? — удивленно спросил Энкель, поднимаясь следом.

— Подышать свежим воздухом! — огрызнулась принцесса, оборачиваясь и предостерегающе выставив руку. — Не иди за мной!

И быстрым шагом вышла из пещеры в морозное утро.

Раньше было легче. Не было странных чувств, мстящего брата и коварного друга. Не было дракона, который так раздражал своим нежеланием помогать. Раньше самой большой ее проблемой были уроки с наставниками или запрет отца идти на ярмарку. А сейчас... жизнь изменилась до неузнаваемости, и Калиса уже не знала, справляется ли она с этими изменениями.

Кажется, нет. Кажется, она вообще не готова к последствиям собственных ошибок. Не готова к теплым взглядам едва знакомого парня. Не готова к доброте едва знакомой старухи-ведьмы. Не готова встретиться лицом к лицу с ненавидящим ее братом. Наверное, и правда проще было умереть.

Калиса подошла ближе к обрыву. Глянула вниз — сплошная белая пелена, даже земли не видно. Если бы она растворилась в ней...

«Ты спр-равишься, — прорычал дракон, впервые за долгие солнца явившись сам. — Ты сильная. Мы сильные».

Калиса очень хотела ему верить. Ведь дракон — это и есть она сама. Они одно целое, у них должны быть одни мысли на двоих. Но почему тогда она, ее человеческая часть, чувствует, что почти на грани? Разве сильные люди могут подходить так близко к краю?

«Сила вовсе не в том, чтобы не бояться упасть, — ответил дракон мягко, почти успокаивающе. — Она в том, чтобы подниматься, когда сил уже больше нет».

Калиса закрыла глаза, чувствуя, как морозный ветер щиплет за щеки. А затем — как горячие слезы скатываются из глаз.

В душе метались самые разные чувства: злость, обида, жажда мести... Но самым ярким из них было желание. Желание доказать, что она не слабая. Что она — дочь Руны Хограсс. Что она — наследница Правителя.

Нет, она не хочет умирать. Она еще не все здесь закончила.

Принцесса Северных земель стояла у края обрыва и безмолвно плакала. Вовсе не от бессилия. А потому, что в этот момент начиналась новая глава ее жизни. Темной, полной боли и несправедливости, но ее жизни.

* * *

— Твое обучение подошло к финалу, — заявила Видна, когда все трое уже собирались вернуться в хижину. Но теперь Калиса и Энкель остановились, во все глаза глядя на наставницу.

— В каком смысле? — не поняла принцесса, уже ощущая, как липкие щупальца страха обхватывают ее.

Видна подошла ближе и положила руку ей на плечо, глядя снизу вверх.

— Ты научилась управлять своим огнем. Научилась сотрудничать со своим драконом, — произнесла она спокойно, глядя Калисе прямо в глаза. — Теперь ты должнастать им.

Эти слова окатили принцессу ледяным осознанием. Мало просто разговаривать с драконом. Мало уметь управлять огнем. Она должна снова стать чудовищем.

Но что, если...

—...я снова не смогу справиться с ним? — почти прошептала Калиса, с мольбой глядя на Видну. Та лишь улыбнулась, будто не допускала даже такой возможности.

— Все получится, — уверенно ответила она и взяла Калису за руку, сжав иссушенными пальцами. — Нам ты не навредишь, не бойся, девочка.

Калиса попятилась, едва не врезавшись в Энкеля. Тот аккуратно поймал ее запястье и тоже улыбнулся.

— Но вы же уйдете?

Она почти умоляла.

Но Видна покачала головой. И хотя в глазах Энкеля затаился страх, он тоже.

— Нет-нет-нет... — забормотала принцесса, отходя от них. Врезалась спиной в каменную стену, но даже не заметила этого. Душу ее сковало страхом. Перед глазами раз за разом вспыхивали картины того, как она сожгла собственного отца. И не только отца — десятки людей, пусть они и были повстанцами.

И теперь она снова может убить. Нет, ни за что. Калиса замотала головой, закрывая глаза. Она не позволит еще хоть кому-то умереть от ее руки!

И тогда она почувствовала касание. Видна мягко сжала ее руку и погладила по тыльной стороне другой. И это было... так тепло, почти по-матерински, что слезы сами брызнули из глаз.

— Ты не навредишь нам, — повторила Видна, глядя принцессе в глаза. Та бросила взгляд на Энкеля — он молча кивнул и даже слегка улыбнулся.

Сомнения не исчезли насовсем, но немного притупились. И этого хватило, чтобы Калиса решилась.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.

«Подскажи: что мне делать?» — обратилась к дракону почти с мольбой. И тут же осеклась. Они ведь на равных должны быть. Дракон должен подсказать, а не спасти. Это может сделать лишь она сама.

«Верно мыслишь, — откликнулся голос внутри. — Я покажу тебе путь, но пройти его ты должна сама».

Калиса чувствовала, как сердце заходится в груди от волнения, как руки дрожат, но сжала кулаки и заставила себя успокоиться. Она должна собраться. Должна укротить огонь и не дать ему поглотить Видну и Энкеля, которые всего за несколько лун стали для нее почти родными. И это осознание так удивило Калису, что она сжала контроль еще сильнее.

Она сделает все, чтобы не навредить им.

«Я готова. Что делать?»

Дракон прорычал раскатисто, довольно. И тут же ответил:

«Найди источник огня в себе. Возьми его. И позволь мне выйти, слиться с тобой».

Звучало все так просто, но... Как найти этот источник?

Калиса представила, как погружается в себя. Перед глазами тут же замелькали воспоминания и мысли — и радостные, и тревожные, и злые. Она пыталась ухватить хоть одно, но картинок было так много, что не успевала даже заметить, как они пролетали мимо.

И тогда пришло оно. Самое темное, самое тяжелое воспоминание, о котором она когда-то забыла. Которое сознание спрятало глубоко-глубоко внутри, чтобы принцесса не сошла с ума от этой боли.

В воспоминании была мама. И ярмарка. Калиса была счастлива: резвилась с другими детьми, ела вкусности из других стран и каталась на южных каруселях. Мама была рядом и улыбалась так ярко, будто само Солнце снизошло на землю.

А потом пришла тьма. Злые люди ворвались на ярмарку, попытались забрать Калису. Она плакала, звала маму, и мама, конечно же, пришла.

И маму хотели ранить. Маленькая Калиса не могла этого допустить — ринулась к ним, закричала, и...

Затем все стало ослепительно-красным.

А после мамы больше не было.

Калиса задохнулась на мгновение и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Но открыть глаза не могла — ведь она наконец нащупала источник своего огня. И он был вовсе не в злости, не в желании кому-то отомстить, не в слепой ярости — а в чистой, всепоглощающей любви.

Калиса протянула руку и схватила его. А затем позволила дракону стать с ней одним целым.

Глаза открыла уже Калиса-дракон. Мир стал другим. Снег больше не был белым — он переливался синими и фиолетовыми тенями, а под ним, глубоко в земле, она видела тёплые оранжевые точки: спящие корни, кротов, мышей. Она подняла голову на своих спутников, которые, улыбаясь, стояли у выхода из пещеры. Теперь они выглядели совершенно по-другому: их фигуры обрамляли разноцветные линии, словно рамы на картинах. Человеческое тепло. Энкель? Она пригляделась — и увидела его ауру: золотистую, мягкую, как отсвет заката. А рядом — холодное сияние Видны, её магия, которая струилась сквозь тело, как замёрзшая река.

Калиса зажмурилась. Слишком много. Слишком ярко. Голова заболела, перед глазами заплясали цветные пятна. Она попыталась вернуть человеческое зрение, но дракон не отпускал.

«Ты должна пр-ривыкнуть», — рыкнул он, и она не удержалась, зарычав в ответ — но уже вслух.

— Не рычи на нас, девочка, — пригрозила Видна ей указательным пальцем. Калиса фыркнула от смеха и тут же зажмурилась — голову пронзило очередным приступом боли.

«Боги милосердные, неужели так будет постоянно болеть?»

«Нет, ты скор-ро пр-ривыкнешь», — ответил дракон, и Калисе почудились нотки нетерпения в его голосе.

Спустя несколько доль боль и правда отступила. Калиса смогла открыть глаза и поймала взгляд Энкеля — внимательный, даже заинтересованный. Он рассматривал ее красную чешую, огромное тело и кожистые перепончатые крылья совершенно без страха, и от этого Калиса почувствовала жар. Следом что-то затряслось позади, и она повернула голову почти на сто восемьдесят долей свечи*, чтобы увидеть, как у нее... виляет хвост!

«Какой стыд!» — подумала Калиса и тут же села на задние лапы, чтобы поскорее прижать хвост к земле.

Но, судя по довольной улыбке Энкеля, он все же заметил.

«Кошмар просто! Я что, кошка какая-то?!»

«Др-ракон», — просто ответил голос. Надо было дать ему уже имя...

«Знаешь, — прошептала Калиса, чувствуя, как он притих в ожидании, — я буду звать тебя Гани́ст**».

И дракон зарычал — раскатисто, довольно, будто ждал этого имени всю жизнь. И Калисе захотелось смеяться от легкости момента. Все это казалось таким привычным, будто она всегда была драконом, будто Ганист был ее другом с самого детства!

«Когда мы уже полетим?» — наконец в нетерпении спросил он. Кажется, за такое долгое время ему уже не терпелось размять крылья.

Калиса удивленно посмотрела на Видну и хотела спросить ее совета, но изо рта вырывалось лишь рычание — и никакой человеческой речи.

— Р-ра-у-ур-р? — непонимающе пророкотала принцесса-дракон, склонив голову набок.

Видна рассмеялась своим скрипучим смехом и похлопала ее по горячей чешуйчатой шее.

— Не знаю, что ты спросила, но уверена, что тебе нужно попробовать полетать. Давай, в процессе разберешься!

Калиса испуганно попятилась, нерешительно переводя взгляд с Видны на выход из пещеры. Да она же упадет! Она не умеет летать! Но просто сидеть в пещере казалось глупостью, а вернуть человеческий облик Ганист ей не даст, пока не разомнется после долгой спячки. Так что, кажется, выбора у нее нет.

Неуклюже поднявшись на все четыре лапы, Калиса медленно пошла к обрыву. Остановилась в паре шагов и глянула вниз — ужас как высоко! Страх сковал льдом все внутренности, и даже внутренний огонь не мог его растопить.

— Р-ра-р-рг, — жалобно прорычала принцесса.

«Не бойся, — откликнулся вдруг Ганист. — Я помогу. Мы полетим вместе».

И от этих слов ледяной страх вдруг пошел трещинами. Не растаял, нет — но уже не сковывал дыхание.

Калиса кивнула самой себе и закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Попробовала расправить крылья, ощущая их словно дополнительную пару рук. Ветер приятно обдувал кожу, даря долгожданную прохладу. Она неловко помахала крыльями — получилось не очень изящно, одно отставало от другого.

Но теперь она чувствовала все части своего нового тела и могла хотя бы попробовать. Да, страх никуда не делся, но Калиса точно знала: Ганист не даст им разбиться. В конце концов, это и в его интересах тоже.

Чуть отойдя назад, чтобы взять разбег, она открыла глаза и приготовилась. Удар сердца. Разбег. И вот лапы уже оторвались от земли. На мгновение захватило дух — страх с новой силой сжал внутренности. Калиса полетела вниз, неловко пытаясь хлопать крыльями.

«Мы упадем!!» — заверещала принцесса, зажмурившись.

«Хватит кр-ричать, — фыркнул Ганист. — Глаза лучше откр-рой».

Когда Калиса открыла глаза, перед ними не было стремительно приближающейся земли. Лишь бескрайнее небо, заволоченное белыми облаками, а вдалеке — горы. Пушистые белые сугробы облаков были так близко, что казалось, их можно потрогать. Воздух искрился от крошечных кристаллов льда, и от этой картины Калисе хотелось плакать. Никогда в жизни она не видела ничего прекраснее.

Ганист и правда не дал им упасть. И это ощущение полета было невозможно описать — Калиса столько всего чувствовала сразу! Все тот же страх, радость от спасения, восторг от того, что совершила невозможное, пьянящая свобода... И где-то вдалеке, на самом краю сознания, — тоску. Но на ней принцесса не стала останавливаться, ведь когда еще она сможет почувствовать потоки ветра на своих — своих, грак побери! — крыльях?

«Тепер-рь дер-ржи сама, — почти приказал Ганист, и Калиса почувствовала, как он отпускает контроль. — Подстр-раивайся под потоки ветр-ра и кор-р-ректир-руй путь наклоном».

«Легко сказать!» — возмутилась было принцесса, но не успела — дракон уже полностью передал ей управление. Она даже испугаться не успела.

Поначалу было легко. Ветер, будто течение, помогал нестись вперед, и ей оставалось лишь немного наклонять крылья, чтобы не слететь с курса. Но когда настала пора развернуться, потребовались нечеловеческие усилия, чтобы наклонить тяжелое тело и не слететь с потока. Несколько раз Калиса почти упала, но Ганист поймал их в последний удар сердца.

— Р-р-ра-а-ур-р-р! — прорычала девушка от переполняющих ее чувств. Сдерживаться больше не было сил.

Опустила голову, наслаждаясь тем, как под ней проносятся серебристые макушки фирналей, и наконец увидела хижину.

И в то же мгновение чуть не упала, выпустив контроль. Сердце зашлось в панике. Она неловко покачнулась и полетела вниз, забыв даже про крылья.

Почему-то Ганист не успел помочь. Все случилось будто за мгновение. Потеряв управление, она прочесала животом ветки и тяжело приземлилась на лапы среди деревьев, в последний удар сердца вспомнив про управление телом.

Все тело пронзило болью. Но Калиса этого даже не заметила. Она встряхнула крыльями, испуганно огляделась и попыталась пробежать между деревьями — но огромное тело не давало протиснуться.

«Помоги вернуться в человеческий облик!» — в панике закричала Калиса, и Ганист тут же откликнулся.

«Просто представь его», — голос дракона звучал обиженно, но сейчас не было времени с ним разбираться.

Калиса зажмурилась и представила, как снова становится человеком. Огонь внутри тут же подчинился и объял ее. Мгновение — и голое человеческое тело мерзнет на ледяном ветру.

Но о холоде думать было некогда. В голове билась единственная мысль: «Он убьет меня! Бежать!»

И она рванула, не разбирая дороги, утопая в снегу и стараясь не обращать внимания на то, что ноги сводит судорогой. Но было поздно.

— Стоять! Именем Правителя северных земель, я приказываю остановиться! — голос брата прозвучал где-то сзади.

И Калиса остановилась, потому что выбора не оставалось. Они все равно ее догонят рано или поздно. И лучше умереть здесь и сейчас, от меча брата, чем через несколько свечей от холода.

Она сжала кулаки, вдохнула поглубже и обернулась, встречаясь взглядом с Рюналом.

— Здравствуй, min heresk.

Примечания:

*доля свечи — мера поворота, отклонения. Равна одному градусу.

**Ганист (от хограсского "ganist") — искра, душа.