Голос Калисы звучал спокойно, уверенно, почти бесстрашно. Будто она давно была готова к их встрече, будто ждала смерти. А вот Рюнал на мгновение застыл, неверяще глядя на сестру.

Когда он заметил в небе фигуру дракона, где-то в глубине души ему хотелось верить, что это лишь обман зрения. Но когда чудище упало неподалеку от них, вариантов не оставалось. Вот она, его цель! Наконец-то он сможет отомстить убийце отца! Он тут же приказал отряду следовать за ним и сорвался с места.

Но теперь, глядя на голую, исцарапанную и в синяках девушку, что была так похожа на мать, Рюнал застыл. Не мог пошевелиться. Всего удар сердца назад он кричал, приказывая остановиться, но сейчас... Он разрывался. Одна сторона его души жаждала мести и не могла простить ужасного. Другая — почему-то хотела укрыть Калису пледом и увести в замок, спасти маленькую сестренку.

И Рюнал не знал, какую выбрать.

Всего три удара сердца он смотрел в ясные голубые глаза сестры. Три удара сердца он решал, как поступить. «Отец смотрел бы на меня с презрением. Риды ждут приказа. Я должен...» Но вместо этого из горла вырвалось совсем другое.

— Уходи, — наконец произнес он, отворачиваясь. Калиса не шелохнулась, глядя на него прямо. Тогда он повторил громче: — Уходи! — и взмахнул мечом, отчего сестра отпрянула. Уверенный взгляд сменился испуганным.

Но она не ушла. За несколько лун что-то в ней изменилось — и не только внешне. Да, волосы стали гораздо короче, чуть прикрывая уши, от чего они казались почти близнецами, на бледной коже появились некрасивые синие разводы и царапины, а глаза будто потускнели. Но больше всего изменился взгляд — теперь он был прямым, уверенным, почти дерзкким. Не взгляд капризной принцессы, а взгляд взрослой женщины, ответственной за свою жизнь.

— Нет, — твердо ответила она и расправила плечи.

— Min heresk, нам схватить ее? — подал голос один из ридов позади.

— Нет! — тут же рявкнул Рюнал, не сводя взгляда с сестры. — Отвернитесь и отойдите на два шага. Оставьте нас.

— Но, min heresk... — попытался возразить комдат, непонимающе глядя на господина.

— Это приказ, — припечатал Рюнал, не глядя на него.

Риды повиновались.

— Ты хотел убить меня, — бросила ему Калиса, когда они остались одни. — Так давай. Я здесь. И не собираюсь никуда уходить.

Рюнал смотрел на нее и не мог понять: неужели это действительно его маленькая сестра, его Калиса, которая боялась темноты и требовала сводить ее на ярмарку? Нет, маленькая девочка умерла в тот момент, когда сожгла собственного отца. Теперь перед ним стояла взрослая женщина, которая была готова принять свою судьбу и расплату за ошибки.

— Нет, — тихо ответил Рюнал, опуская взгляд. Почему-то смотреть ей в глаза стало почти больно. — Нет, уже нет.

— Нет? — кажется, она почти расстроилась. — Почему? Ведь это я убила отца!

Рюнал замотал головой, до боли сжимая в кулаке рукоять меча.

— Прошлого не изменить.

Но Калиса была не согласна с его решением. Она подошла к брату почти вплотную и заставила посмотреть прямо в глаза. И Рюнал повиновался. Словно не он был Правителем, а она.

— Я убила Правителя. Я должна понести наказание. — Принцесса обхватила руку брата с мечом и подняла ее так, что лезвие почти касалось ее горла. И несмотря на решимость в голосе, в глазах стояли слезы.

Рюнал молча смотрел на нее, позволяя приставить меч к шее. Молчал и тогда, когда Калиса прижала лезвие сильнее. Но когда она собиралась сделать замах его же рукой, он с силой дернул ее в сторону. И тогда слезы полились из ее глаз.

— Почему?! — закричала принцесса, и на миг Рюнал снова увидел в ней свою маленькую капризную сестру. Только теперь она плакала не от того, что Рюнал не хотел с ней играть и не от того, что отец не отпускал на ярмарку, а от того, что хотела искупить вину, но не могла. — Почему ты не убьешь меня?! Я убила отца, Рюнал! Я сожгла его! — голос ее стал выше и прерывался всхлипами. — Я не заслуживаю жизни! Это из-за меня все пошло крахом! И я... — она перешла почти на шепот, отводя взгляд впервые за эту встречу. — Я и маму убила.

Рюнал ошеломленно моргнул, но не сдвинулся с места. В голове пронеслась картинка — мать, улыбающаяся, держащая его за руку. Та, кого он считал жертвой повстанцев. А теперь... он не знал, что думать. Но Калиса стояла перед ним, живая, вот-вот готовая переступить через черту, и он не мог сейчас копаться в прошлом. Калиса перед ним вся скукожилась, словно тающая снежинка, и он не выдержал — отбросив меч на землю, быстрым движением снял плащ с плеч и накинул его на сестру.

— Прошлого не изменить, — повторил он спокойно, хотя внутри все рвалось от признания Калисы. Он выяснит это позже. А сейчас важнее она. — Мы можем только идти вперед.

Калиса всхлипнула, опустив голову.

— Я искал тебя очень долго, min kernel, — произнес Рюнал тихо, и Калиса вздрогнула от такого знакомого и теплого обращения. — Я искал тебя, чтобы убить. Я хотел отомстить за смерть отца, считал тебя чудовищем. Но теперь я понял, что не могу убить тебя. Ты — единственная, кто у меня остался. И пусть я никогда не смогу простить тебя полностью, я не хочу твоей смерти.

Это признание далось так легко, что Рюнал удивленно округлил глаза, замолчав. Но вместе с тем с души свалился огромный тяжелый камень.

Калиса подняла на него глаза, в которых плескался страх. Она была готова к ненависти, но не к прощению, хотя и зыбкому, словно первый снег. Губы ее дрожали, и она поджала их, вновь отворачиваясь.

— Расскажи мне, — попросил Рюнал, осторожно взяв ее ладонь в свою, — расскажи мне о маме.

Калиса отчаянно замотала головой и зажмурилась. Рука ее стала такой горячей, что было больно держать, и Рюнал тут же выпустил ее.

— Пожалуйста! — почти взмолился он, не зная даже, о чем именно просит. Не уходить в себя? Не становиться чудовищем снова? Ведь он не хотел смерти сестры, но дракона принять был не готов.

«Она сейчас превратится?» — мелькнуло в голове. Он отскочил, не сразу поняв, что сделал. И только когда увидел, как лицо Калисы исказилось — от осознания, что брат всё ещё боится её, — до него дошло. Он снова сделал ей больно. Не мечом — страхом. И это гораздо хуже.

Калиса все поняла гораздо раньше. Посмотрела на него так, что сердце Правителя болезненно сжалось, и, сбросив плащ, шагнула назад. Рюнал увидел, как её глаза вспыхнули — не гневом, а обидой. Она собиралась уйти. Снова.

— Не надо, — выдохнул он, протягивая руку.

Но Калиса уже отвернулась. И в этот момент сзади раздались звон и крики.

— Min heresk, уходите! — раздался приглушенный голос комдата, а затем — вскрик.

Рюнал развернулся и немедля приготовился к бою. Кем бы он был, бросив своих ридов на растерзание?

— Уходи! — крикнул он Калисе и побежал на поляну к хижине.

Там уже развернулась кровавая бойня. Группа повстанцев во главе с Форредом — Рюнал издалека узнал его высокую фигуру — уже разбили половину отряда. Заметив Правителя, Форред кровожадно улыбнулся и, вытащив меч из тела рида, направился к нему.

Калиса осталась где-то в глубине леса, она в безопасности. Только этим Рюнал успокаивал себя, принимая защитную стойку с мечом наготове. Чем ближе подходил Форред, тем сильнее внутри разгоралась ярость. Как смеет он приходить сюда после всего, что сделал? И тут же мелькнуло осознание: он ведь пришел не просто так, он наверняка искал Калису!

Рюнал не успел сделать и трёх шагов, как перед ним вырос Форред. Меч повстанца сверкнул, и Правитель едва успел заблокировать удар от неожиданности.

— Здравствуй, min hojstand, — прошипел Колд, налегая на клинок. Глаза его горели золотом в свете закатного солнца. — А где же твоя сестра? Опять сбежала?

Рюнал отбил удар и сделал выпад. Форред ловко ушёл в сторону, будто не сражался, а танцевал.

— Ты предатель, — выдохнул Рюнал, кружа вокруг врага. — Ты убил Дасния, обманул Калису, привел отца на смерть.

— Я сделал то, что должен был, — усмехнулся Форред, и в его улыбке не было раскаяния. — В отличие от тебя, я не прятался за спинами ридов. Я действовал.

Они снова сцепились. Мечи звенели, высекая искры. Рюнал дрался яростно, почти безрассудно — каждый удар был пропитан болью и ненавистью. Но Форред был сильнее физически и опытнее. Он не пытался убить быстро — он изматывал, ждал ошибки, наслаждался моментом. Пока Рюнал участвовал в советах и принимал подданных, Форред учился сражаться — и это чувствовалось.

— Ты долго меня искал? — усмехнулся повстанец, отбивая очередной выпад. — А я все это время был рядом. Следил. Ждал.

Рюнал не ответил. Он сделал ложный выпад, Форред потянулся за ним — и Правитель резко развернулся, целясь в незащищенный бок. Еще миг — и меч вошёл бы в тело врага. Но Форред оказался быстрее. Он перехватил клинок Рюнала, крутанулся и с силой ударил рукоятью в лицо.

Перед глазами поплыло. Рюнал пошатнулся, пропуская удар. Клинок Форреда полоснул по плечу. Кровь хлынула из глубокой раны, но Правитель даже не вскрикнул.

Где-то рядом кричали риды, умирали повстанцы. Рюнал не видел ничего, кроме холодных золотистых глаз врага.

— Ты слаб, Правитель, — прошипел Форред, наступая. — Ты не готов пожертвовать ничем ради своих земель. А я — готов.

Рюнал зарычал и бросился вперед, вкладывая в удар всю свою злость. Но Форред перехватил меч, выбил его из рук Правителя и, развернувшись, вонзил клинок в живот Рюнала.

Время остановилось. Рюнал упал на колени, чувствуя, как что-то тёплое и липкое растекается по животу. Он не чувствовал боли — только холод. Бесконечный, ледяной холод.

Форред наклонился к нему.

— Передавай привет отцу, — прошептал он, занося меч для последнего удара.

Но тут лес осветила яркая вспышка. Что-то огромное, огненное рухнуло между ними, отбросив Форреда в сторону. Рюнал поднял глаза — и увидел дракона.

Калиса. Красная чешуя, горящие голубые глаза, разинутая пасть, из которой вырывались клубы дыма.

— Не трогай его, — прорычала она. Голос ее звучал иначе — глубже, древнее, будто говорили двое одновременно. — Именем всего, что тебе дорого, отойди.

Форред поднялся, отряхивая снег.

— Льдинка, — улыбнулся он. — А я ведь тебя и искал. Но удачно и брат твой попался.

Он шагнул к дракону. И Калиса зарычала — так, что затряслись деревья.

— Ну что ты, льдинка, не нужно злиться. Я скучал по тебе, — Форред подошел ближе, почти касаясь морды дракона. Глупость ли, самоуверенность — но она работала. Калиса не спешила сжигать врага, хоть тот и вторгся в ее личное пространство уже давно. И даже позволила положить ладонь на ее горячую щеку. — Помнишь, как хорошо нам было вместе? Как мы веселились?

Калиса выдохнула еще один столб дыма и склонила голову.

Рюнал издал стон, из последних сил прижимая рану рукой.

— Все может стать как раньше, — прошептал Форред, глядя в голубые глаза дракона.

— Не трогай его, — прорычала Калиса, кивая на брата.

Форред кивнул и сделал пару шагов назад.

— Я дам тебе спасти его, если пойдешь со мной, — улыбнулся вождь повстанцев.

— Калиса, нет! — простонал Рюнал, цепляясь за ее когтистую лапу.

Мгновение застыло, словно во льду. Сердце рвалось из груди — и она больше не знала, куда. Закрыв глаза, вспоминала: как всю ее жизнь Форред был рядом, заботился, оберегал, даже когда Рюнал отвернулся. Но правда ли это все было искренне? Или он всю жизнь ей врал?

Следом перед глазами вспыхнуло лицо Энкеля. Он первым не стал убегать и не испугался ее. Он хранил ее сон, пусть она этого не хотела, и не давал ей раствориться в темноте.

И Рюнал. Он не убил ее, хотя имел полное право. Не убил, хотя она убила всю их семью. И хотел защитить — отчаянно, почти безрассудно.

Готова ли она была променять все это на любовь Форреда? Да и разве любовь то была? Как бы ей ни хотелось в это верить, Калиса уже знала: притворяется он искусно.

Форред ждал. Не торопил. Знал, что победа уже почти в его руках. И Калиса чувствовала его уверенность, его терпение, его готовность забрать ее, даже если она скажет «нет». Но если она скажет «да»... Рюнал умрет. Не сразу, возможно. Но Форред не тот, кто держит обещания.

Готова ли она снова предать себя?

«А если я соглашусь? — подумала она. — Что он сделает с Рюналом? А что он сделает... со мной?» Холод пробежал по спине. Хуже, чем просто дать умереть близким, было дать им умереть от своей руки.

Нет. Форред не получит ее. Ни живой, ни мёртвой.

— Гори, — пророкотала Калиса и выдохнула столб пламени прямо на Форреда.

Пламя вырвалось из ее пасти, и мир на миг стал белым. Рюнал не видел лица Форреда в огне — только слышал крик, который оборвался слишком быстро. А потом наступила тишина. И в этой тишине Калиса всхлипнула. Один раз. Тихо. Так, будто что-то внутри нее умерло вместе с ним.

Дракон глядел в сторону леса, не в силах видеть агонию умирающего повстанца. Смотреть, как заживо сгорает самый близкий когда-то человек, Калиса не могла. Даже если он причинил боль ей и ее близким. Даже если предал ее сердце. Казалось, где-то внутри сломалась маленькая девочка, которая до этого момента пряталась глубоко в сознании.

Рюнал почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сознание ускользало, оставляя только боль. Где-то далеко он слышал крик — нечеловеческий, дикий. А потом — тишина.

Рюнал не видел, что осталось от предателя. Только чувствовал запах гари и слышал, как Калиса — его сестра, чудовище, спасение — тяжело дышит где-то рядом.

Он не видел, как Калиса сожгла Форреда. Не видел, как она упала на колени рядом, как из последних сил призывала огонь. Он был уже в темноте, где нет ни боли, ни страха.

Где-то на краю сознания он услышал голос сестры:

— Прости, будет больно.

Рюнал хотел спросить: за что? Почему она извиняется? Но тьма сомкнулась над ним, и он провалился в небытие.

«А если я ошибусь? — мелькнуло в голове принцессы. Сердце тяжело бухало в груди, не давая сосредоточиться. — Если огонь вырвется?» Но Ганист молчал. Не мешал и не помогал. Оставил выбор за ней. И Калиса, выдохнув, закрыла глаза и направила тонкую струйку огня на рану брата. Все последние силы она направила на то, чтобы удержать огонь.

А затем, уже погружаясь в темноту, Рюнал почувствовал дикую боль, почти невыносимую, и сознание вернулось. Он закричал не своим голосом, не в силах выдержать. Чувствовал жуткий запах горящей плоти, и уже был готов встретиться с отцом...

Калиса сожгла и его? Но почему? Неужели он ошибся, и сестра действительно стала чудовищем?..

Но вдруг почувствовал, что жар прекратился, и боль немного отступила. Рюнал приоткрыл глаза и встретился с темнеющим взглядом сестры. Она была бледна, губы потрескались, глаза ввалились. Но в них сквозь усталость пробивалось что-то похожее на облегчение.

— Ты жив... — прошептала она. Её рука, ещё горячая от огня, коснулась его щеки. — Живи. И не смей умирать, слышишь? Я не для того тебя спасала.

Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Смотрела на него так, будто видела в последний раз. Или в первый — настоящего, не затуманенного ненавистью. Будто хотела запомнить каждую черту, каждую морщинку, каждый шрам, который появился на его лице за эти луны. А потом веки дрогнули, и она упала.

Что было дальше — помнилось смутно. Сознание то и дело уплывало, выхватывая отдельные отрывки. Его куда-то несли, что-то говорили, чем-то поили... Рюнал хотел спросить, что с Калисой, но не мог даже открыть рот. Тело не слушалось.

А потом спасительная темнота вновь сомкнула над ним свои объятия.

Но перед тем как провалиться в небытие, Рюнал успел подумать: «Она жива. Мы оба живы. И, может быть, это — начало».