Энкель

Энкелю было сложно примириться с мыслью, что едва знакомая девушка — принцесса! — спит на его кровати, ест его еду и крадет его теплые вещи. Но деваться было некуда: он не мог возразить Видне. Да и кем бы он был, если бы выгнал бедняжку на мороз?

Потому приходилось уходить на охоту чаще. Не только потому, что принцесса ела как здоровый взрослый мужчина, но и потому, что находиться долго в ее компании Энкель не мог. Такое привычное одиночество теперь превратилось в вечные перепалки Калисы и Видны, а тишина стала редким гостем. Лишь когда старуха и принцесса уходили тренироваться, Энкель мог побыть один. Но и тогда, чтобы не сидеть без дела, он брал свой собственноручно изготовленный лук и отправлялся в лес. Обычно мужчина старался не убивать здоровых животных, искал раненых или недавно погибших, но в последнее время таких становилось все меньше. Да и звери будто прятались.

Энкель шел по хрусткому снегу и чувствовал повисшую в воздухе угрозу. Напряжение буквально сковывало лес, и его почти можно было потрогать. Еще и вчерашние следы...

Конечно, он пытался объяснить их вылазками ридов, но... В это слабо верилось даже ему самому. И вчера, уверенно рассказывая об этом Калисе, он видел в ее глазах, что и она не поверила.

Эта девушка вообще знала слишком много. Будто чувствовала то, что другие не могут уловить. И это пугало, но одновременно и восхищало.

Энкель потряс головой, покрепче перехватывая лук. И откуда в его голове эти странные мысли? Мало девиц в жизни видел? Ведь каждый раз, отправляясь на ярмарку, Видна заставляла его общаться с горожанами. И, что самое непонятное, едва ли каждая вторая встречная девица чуть ли не запрыгивала на Энкеля. Он все пытался понять, что с ними не так, но в конце концов просто сдался и вежливо отказывал в плотских утехах.

Но последняя ярмарка запомнилась ему больше всего. Тогда они прибыли в Заров, столицу государства. Энкель все отказывался, до последнего отпирался, но Видна безапелляционно заявила, что самой ей с шатром не справиться.

Конечно, Энкелю пришлось поехать. Они отправились в ближайший к хижине город, чтобы найти повозку, и Энкелю все время поисков приходилось таскать тяжеленные и огроменные баулы с реквизитом. Впрочем, это уже было привычно, хоть и злило.

Когда повозка, снаряженная тремя огромными баулами, отправилась в Заров, до которого ехать было около четырех свечей, Энкель прильнул к окну и молча смотрел, как за окном сменяется пейзаж. Сердце с каждым ударом стучало все отчаяннее. Вот-вот, совсем скоро, он встретится со своим прошлым. Шестнадцать лет прошло, а казалось, что целая вечность.

«Наверное, в городе все изменилось, и я ничего не узнаю», — думал Энкель, слепо глядя в окно, но на самом деле потерявшись в своих мыслях.

Глубоко в душе он надеялся, что его мысли окажутся правдой. Но реальность оказалась безжалостно жестокой.

Энкель шел по главной улице столицы и чувствовал, как сердце сжимается до снежного комочка. Он видел знакомые, клеймом отпечатавшиеся в памяти, дома. Дома, двери в которые ему, маленькому пятилетнему мальчику, не открыли.

Затем — площадь. Площадь, на которой казнили его отца. Площадь, по которой за ним гнались Законники, желая лишь одного — смерти.

Когда-то родной город тогда вдруг обернулся смертельной ловушкой.

Энкель остановился посреди улицы, хватая ртом воздух. Ему казалось, что он сильный. Казалось, что сможет справиться с этим ужасом, о котором он даже Видне не рассказывал.

Но воспоминания оказались больнее и страшнее, чем в его мыслях. Они жалили на каждом шагу, забирали кислород из легких, требовали, чтобы их помнили. А он не хотел!

Горожане смотрели на него с удивлением, сторонились и, как и прежде, не спешили помочь. Разница только в том, что сейчас он взрослый мужчина, а тогда... Тогда он был беззащитным ребенком, который чудом оторвался от Законников и спрятался в чужой повозке.

Воздуха не хватало. Легкие горели от каждого вдоха. В голове разлилась болотная муть, и перед глазами стало стремительно темнеть. Энкель согнулся пополам и уперся ладонями в колени. Баул тяжело рухнул где-то сзади.

Дышать, дышать, дышать... нужно дышать. Не дать Видне понять, что что-то не так.

Поздно. Видна уже шагнула к подопечному и заглянула в глаза.

— Дыши, мальчик. Давай вместе, — тихо произнесла она, и голос ее нес самую нужную уверенность. — Дыши. Вдох. Выдох.

Энкель постарался сосредоточиться на голосе наставницы. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И вот, спустя несколько бесконечных мгновений, он смог дышать сам. Темнота отступила.

Перед ним снова был снежный Заров, но теперь он не казался таким страшным. Потому что рядом была Видна.

Дальше все шло хорошо. Энкель помог Видне поставить шатёр, обустроить его внутри и закрепить вывеску, которая должна привлекать посетителей. На это ушло всё утро, а затем Энкель был предоставлен сам себе.

Но стоило ему сделать лишь шаг от шатра, как воспоминания с ревом вгрызались в сознание.

Маленький Энкель резвится на южных каруселях.

Кто-то громко кричит.

Затем — вспышка.

И истошные крики отца.

А после — пустота.

На месте отца стоит лишь маленькая испуганная девочка. Такая же испуганная, как сам Энкель.

Он помотал головой в отчаянии и провел рукой по лицу. Воспоминания обрывками всплывали в голове, порой цепляясь за недавние разговоры, и будто пытались собраться в общую картинку...

— Посторонись! — раздался окрик, и Энкель вынырнул из мыслей, отходя в сторону. Мимо протиснулись сквозь толпу горожан пара мужчин с большим подносом в руках.

Картинка снова расползлась, как нитки на гобелене. Он уже и не помнил, как выглядит этот самый гобелен. Кажется, видел его где-то в прошлой жизни — той, где была счастливая, любящая семья. А была ли она у него вообще? Или все воспоминания — тусклые, обрывочные — были лишь плодом фантазий уставшего сознания?

В раздумьях Энкель вернулся к шатру и обнаружил возле него парня примерно своего возраста, сидящего на пустом ящике.

— Доброго солнца, — вежливо кивнул тот.

Он и раньше видел сверстников, но никогда с ними не заговаривал, и уж тем более никто не заговаривал с ним сам. Этот парнишка выглядел не так, как обычные горожане. Одежда его была явно пошита на заказ, на лице — ни следа тяжелой работы, которой обычно зарабатывают себе на жизнь.

— Доброго солнца, — чуть погодя отозвался Энкель, усаживаясь на ящик рядом.

Незнакомец не спешил развивать диалог. Он изучал Энкеля своими золотистыми в свете заходящего Солнца глазами, будто насквозь пытаясь прожечь. Энкель в ответ разглядывал незнакомца, хотя обычно не уделял такого внимания чужой внешности.

— Ты кажешься мне знакомым, — произнес вдруг парень, прищурившись.

Энкель пожал плечами — лицо у него было совершенно обычным, так что спутать можно было легко. Да и сочетание светлых волос и голубых глаз в Северных землях встречалось часто.

— Ты, случайно, не... — но не успел незнакомец закончить свой вопрос, как из шатра вылетела девушка и кинулась к нему.

— Пожалуйста, Форред, пойдем отсюда! — взмолилась она, будто даже не заметив стоящего рядом Энкеля. Голос ее дрожал, да и сама она тряслась.

— Конечно, льдинка, — кивнул тот, кого девушка назвала Форредом и ушел вслед за подругой, кинув последний странный взгляд на Энкеля.

«Форред...», — он крутил в голове имя, встраивая его в общую картинку то в одно место, то в другое, но пазл снова не хотел складываться.

Зато теперь Энкель вспомнил. Калиса, бывало, болтала во сне — чаще, чем ему хотелось. И каждый раз он невольно прислушивался. Обычно она бормотала что-то об отце, драконах, фигурках и проклятии или что-то неразборчивое. Но иногда она шептала с надрывом, будто вот-вот расплачется: «Форред».

Энкель не решался спросить, о ком она бредила. Зато теперь вспомнил то лицо на ярмарке, и картинка окончательно сложилась в голове. Хотя бы ее часть.

Судя по всему, той девушкой, которая молила Форреда увести ее с ярмарки, была Калиса. Энкель запомнил ее испуганные глаза. И тогда, в лесу, когда Видна впервые приказала ему ее растормошить, на мгновение во взгляде девушки промелькнул тот же страх.

Но что такого могла сказать ей Видна на ярмарке, что принцесса так испугалась? Энкель не знал Калису так хорошо, но был уверен, что простое предсказание брака с каким-нибудь иноземным правителем не заставило бы ее так испугаться.

Энкель возвращался к хижине, таща на спине мешок с тушками лаксов, и обдумывал, как подойти к этому вопросу. Спросить напрямую у Видны? Можно, но она заподозрит интерес к Калисе, которого на самом деле и быть не могло. Спросить у самой принцессы? Убийственный вариант, с учетом их разговора в ночи. Он отлично запомнил ее слова:

«Я не просила, чтобы ты меня спасал».

И его интерес тоже наверняка воспримет как вторжение.

Но стоило ему подойти к кромке леса, как все мысли разом вылетели из головы.

Энкель резко остановился и мгновенно спрятался за широким стволом, наблюдая, как возле хижины рыскает отряд ридов. А среди этих ридов... Энкель проморгался, не веря своим глазам. Он видел наследника Правителя всего раз, даже не вживую, а на картинке в газете, но точно знал, как тот выглядит. А герб Северных земель с крупным красным драконом посередине не оставлял других вариантов. Что ему здесь нужно? Энкель нахмурился, из своего укрытия наблюдая за незваным гостем.

Наследник стоял лицом к лесу с непонятным выражением лица — то ли сосредоточенным, то ли разозленным. На голове его отсвечивала от снега массивная серебристая корона. Один из ридов подошел к нему и что-то тихо сказал, на что наследник — нет, теперь уже Правитель — разозлился и закричал так, что даже Энкель отчетливо слышал все слова:

— Что значит: ее следов не нашли?! Обыскать дом еще раз! До крупицы разобрать, если нужно, но найти предательницу!

Энкель даже не думал, просто развернулся и осторожными шагами двинулся обратно. Затем, обойдя хижину по дуге, ускорил шаг и направился к пещерам, где сейчас должны были заниматься Видна и Калиса. В голове без устали крутилось: «Предупредить об опасности. Спасти. Еда у нас есть, лук со мной. Нужно только немного продержаться...»

Когда он добрался до пещеры, Солнце уже опускалось за горизонт. Близилось время Луны — а значит, меньше тепла. Но возвращаться в хижину было нельзя ни в коем случае. Нет, они смогут продержаться до утра. Энкель разведет костер, Видна поможет создать теплые постели — он помнил, что силы ее многое могли, даже найти травы под толстым слоем снега.

Он спасет их. Он спасет ее. Не позволит Правителю схватить Калису. Энкель и сам не понимал, почему так отчаянно хотел сохранить эту капризную избалованную принцессу. Но одна мысль о том, что ей могут навредить, вызывала жуткую головную боль. Будто в тот момент, когда он нашел ее в лесу — голую, умирающую, — на его плечи легла ее жизнь. Может, поэтому он следил за ней по ночам? Может, поэтому охранял ее сон? Может, поэтому всякий раз, когда она злилась, ему хотелось смеяться?

Энкель застал девушку и старуху спорящими о чем-то. Когда они увидели его, взъерошенного и нервного, каким он никогда не позволял себе быть, обе тут же замолчали.

— Энкель? Что случилось? — первой дар речи обрела Видна. Калиса лишь смотрела на него круглыми глазами, явно удивляясь новому амплуа.

— Опасность. В хижину нельзя, — коротко ответил парень, спуская мешок на каменный пол пещеры.

Калиса тут же взвилась.

— В каком смысле нельзя? Почему? — она даже подошла ближе, заглядывая Энкелю в глаза.

Тот несколько ударов сердца молчал, раздумывая, стоит ли объяснять причину. Не навредит ли это Калисе? Ведь Правитель явно ищет ее. Она сама не раз признавалась Видне, что боится мести брата.

— Там опасно. Залунуем здесь, вернемся в хижину утром.

Калису такой ответ не устроил. Она нахмурилась и шагнула еще ближе к Энкелю, задирая голову.

— Либо объясняй нормально, либо я пойду одна! И ты меня не остановишь!

Она даже обошла его, чтобы исполнить свою угрозу, но Энкель с легкостью перехватил ее и крепко сжал запястье.

«Слишком нежная у нее кожа...» — промелькнуло в голове. Что за вздор? Энкель тут же отогнал неуместную мысль.

— А ну, отпусти! — возмутилась принцесса, дергая рукой. Но Энкель собирался спасти ее любыми способами, даже если придется сделать ей больно. Ярость Калисы разгоралась все ярче. Другой рукой она попыталась пихнуть парня в грудь, но он перехватил и второе запястье. — Отпусти меня сейчас же! Какого грака ты делаешь?! Мне не нужна твоя помощь!

Энкелю снова хотелось смеяться. В ярости Калиса была прекрасна — такая искренняя, такая яркая, словно звездочка. И потому он лишь улыбнулся краем губ.

— Без меня бы ты уже умерла, — спокойно ответил мужчина, глядя ей прямо в глаза.

Калиса немного стушевалась, но огонь из глаз никуда не делся. Напротив — он словно стал ярче.

— Да я!.. Я вообще не просила... — она осеклась и отвела взгляд, не решаясь снова произнести свое обвинение. С того момента, когда Энкель не позволил ей раствориться в темноте леса, в ней будто что-то незримо изменилось. Энкель все не мог понять, что именно, но теперь наконец понял.

Улыбка расползлась шире.

— Отпусти, — почти прошептала Калиса, не глядя на него, и в тоне ее была почти мольба. Она больше не желала смерти, так зачем же хотела пойти туда, где опасно?

Энкель был готов выдержать любые испытания, лишь бы защитить ее. И эта бессознательная потребность заставляла его стоять на своем, сжимая почти до боли запястья Калисы.

Когда просьбы не подействовали, огонь ярости снова вернулся. Калиса вскинула на него полные ненависти глаза и остервенело задергала руками. Но Энкель не отпускал.

— Да отпусти ты меня, неотесанный гоблин! — закричала девушка, замахиваясь на Энкеля ногой. Но тот быстро извернулся, и теперь Калиса была прижата к его груди и полностью обездвижена. Мужчина чувствовал, как быстро бьется ее сердце, и от этого улыбка его стала еще шире.

Чтобы заблокировать удары ногами — довольно сильные для принцессы! — Энкель приподнял ее над землей и перехватил на руки. Теперь их глаза были на одном уровне.

— Ты что творишь?! — почти завизжала она, но во взгляде было больше испуга, чем ярости.

— Спасаю тебя, — спокойно ответил Энкель, держа ее с такой легкостью, будто она весила как снежинка.

Калиса ожидаемо нахмурилась и принялась бить его по плечам.

— Меня не нужно спасать! Да как до тебя не дойдет?!

Энкель лишь покачал головой с легкой улыбкой, даже не замечая увесистых ударов Калисы.

Так могло бы продолжаться всю луну, но Видна быстро прервала все споры.

— Молчи, девочка, — громко произнесла она. И этот даже не крик подействовал мгновенно: Калиса захлебнулась собственным гневом и замолчала. — Молодец. А ты отпусти ее, мальчик.

Энкель повиновался не сразу, но под грозным взглядом Видны нехотя опустил девушку на каменный пол пещеры и чуть отошел.

— Энкель не станет врать. Если говорит «опасно», значит, правда. Залунуем здесь.

Старухе никто возражать не стал.

Калиса враждебно поглядывала на Энкеля, пока они разводили костер с помощью ее сил, а затем устраивали лунлег. С помощью сил Видны обнаружили травы, Калиса растопила снег и высушила их, а Энкель собрал все и отнес в пещеру. Оба старались держаться друг от друга на расстоянии, хоть Энкель и не спускал с принцессы глаз. Но когда все трое легли вокруг костра на теплых травяных постелях, Калиса улеглась поближе к мужчине. А Энкель, дежуривший первым, заметив, что с плеч Калисы сползла теплая куртка, поправил ее.

Наблюдавшая за всем этим Видна лишь усмехнулась и закрыла глаза.

— Ох уж эта молодежь... — прошептала она так, чтобы ни один, ни другая не услышали.