Тесса

Кольт уводит меня из основного зала, его рука собственнически лежит на пояснице. Мы идём по коридору, минуя двери, помеченные неброскими номерами. Он останавливается у последней, проводя ключ-картой через считывающее устройство. Замок щёлкает.

— После тебя, — говорит он, и его голос звучит с тем же властным тоном, от которого у меня подгибаются колени.

Я вхожу внутрь, сердце колотится о рёбра. Комната простая, но продуманно обставленная. Большая кровать с чёрными простынями, мягкая скамья и комод с тем, что, как я предполагаю, является инвентарём, о котором я пока не готова думать. Я замечаю своё отражение в зеркальной стене, когда Кольт закрывает за нами дверь.

Я замираю посреди комнаты, не зная, что делать с руками, телом, собой. Вибратор всё ещё внутри меня, теперь он молчит, но является постоянным напоминанием о моей неудаче, о моём непослушании. Моя киска сжимается вокруг него, всё ещё чувствительная, всё ещё желающая.

Кольт заставляет меня повернуться лицом к зеркалу.

— Посмотри на себя.

Женщина, смотрящая на меня в ответ, почти неузнаваема. Мои волосы растрёпаны, спутаны пальцами Кольта. Подводка смазалась под глазами, придавая мне дикий, растрёпанный вид. Моя Кожа раскраснелась от щёк до того места, где грудь исчезает под топом. Я выгляжу совершенно распутной, а мы едва начали.

Кольт появляется в отражении позади меня, его присутствие затмевает моё. Его руки ложатся мне на плечи, сильные и твёрдые, и его глаза встречаются с моими в зеркале.

— Ты видишь то, что вижу я?

Я качаю головой, заворожённая нашим отражением. Он такой контролирующий, я такая распущенная.

Он наклоняется, его губы касаются моего уха.

— Я вижу грязную маленькую шлюху, которая не смогла выполнить даже одно простое правило.

Эти слова посылают во мне толчок, моя киска снова сжимается вокруг игрушки. Мне следовало бы обидеться. Вместо этого я таю.

— Посмотри на себя, — продолжает он, его голос — низкий рокот, который вибрирует во мне. — Щёки раскраснелись, зрачки расширены, ты практически течёшь по бёдрам. И всё потому, что я назвал тебя именно той, кто ты есть.

Его руки скользят от моих плеч вниз по рукам, оставляя за собой мурашки. Одна рука ложится на мою талию, а другая поднимается к горлу — не сжимает, просто лежит там. Напоминание о его контроле.

— Кто ты, Тесс? — спрашивает он, его глаза прикованы к моим в зеркале.

— Твоя игрушка, — шепчу я, слова теперь произносятся легче, как исповедь, которую я ждала.

— Верно, — его одобрение накрывает меня. — Моя хорошенькая игрушка, которая нуждается в дисциплине.

Его рука слегка сжимает мою талию, притягивая меня к нему. Я чувствую, как его возбуждение прижимается к моей пояснице, и знание того, что он тоже заведён, посылает во мне ещё один прилив жара.

— Пришло время для твоего наказания, — говорит он, его голос становится ниже. — Помнишь свои стоп-слова?

Я киваю, затем быстро поправляю себя, зная, что он хочет услышать их от меня.

— Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд.

— Хорошая девочка, — его похвала даже сейчас заставляет меня жаждать большего. — И твой цвет сейчас?

Я делаю глубокий вдох, ища в себе хоть малейшее колебание. Его нет.

— Зелёный.

Его улыбка медленная и опасная.

— Идеально.

Он отступает, разрывая контакт, и я чуть не хнычу от этой потери.

— Снимай свою одежду, — приказывает он. — Медленно. Я хочу смотреть на тебя.

Мои руки дрожат, когда я тянусь к подолу топа. Ткань кажется грубой на моей сверхчувствительной коже. Медленно я стягиваю его с тела, снимаю через голову и позволяю упасть на пол. Я чувствую себя обнажённой, стоя только в бюстгальтере, трусиках и туфлях на каблуках.

— Всё, — говорит Кольт, и его голос не терпит возражений.

Я тянусь за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, и он падает. Мои соски мгновенно твердеют в прохладном воздухе, или, возможно, от интенсивности его взгляда. Наконец, я цепляю большие пальцы за резинку трусиков, стягивая их с ног. Вибратор падает вместе с ними на пол с мягким стуком.

Обнажённая, за исключением каблуков, я стою перед ним, борясь с желанием прикрыться. Его глаза медленно, намеренно скользят по мне, осматривая каждый сантиметр.

— Повернись, — приказывает он. — Я хочу видеть тебя всю.

Я медленно поворачиваюсь, моя кожа горит под его пристальным вниманием. Когда я снова поворачиваюсь к зеркалу, я вижу обнажённую и уязвимую женщину. Но почему-то я чувствую себя сильнее, чем когда-либо.

Кольт снова подходит сзади, его одетое тело резко контрастирует с моей наготой. Его руки ложатся мне на бёдра, прикосновение собственническое.

— Какая хорошенькая игрушка, — бормочет он, его губы касаются чувствительного места, где моя шея встречается с плечом. — Даже когда ты непослушна.

Одна рука скользит между моими ногами, обнаруживая, что я до неприличия мокрая. Его палец проводит по моему входу, собирая влагу, прежде чем обвести мой клитор. Я ахаю, мои бёдра непроизвольно выгибаются.

Он усмехается.

— Какая мокрая, отчаянная маленькая шлюха, — говорит он, его голос — смесь веселья и одобрения. — Но свой следующий оргазм тебе придётся заслужить.

Он убирает руку, оставляя меня ноющей и опустошённой. Его глаза встречаются с моими в зеркале, тёмные от обещания.

— А теперь наклонись над скамьей, — говорит он. — Пришло время показать тебе, что случается с грязными маленькими шлюхами, которые кончают без разрешения.

Я направляюсь к мягкой скамье, каждый шаг усиливает моё осознание своей наготы, своей открытости. Кожа кажется прохладной на моей коже, когда я принимаю позу, сгибаясь в талии. Мои руки сжимают края, костяшки пальцев белеют от предвкушения.

Кольт обходит меня сзади, его шаги намеренные. Я чувствую его взгляд, как физическое прикосновение, скользящее по изгибу моего позвоночника, по выпуклости моих ягодиц. Моё тело слегка дрожит, но не от холода, а от чистой уязвимости этой позы.

— Тебя когда-нибудь шлёпали раньше, Тесс? — Его голос звучит, как обычный разговор, почти небрежно, как будто он спрашивает о погоде.

Я тяжело сглатываю.

— Нет.

— Нет? — Его рука легко ложится на мою поясницу — успокаивающее присутствие, которое почему-то ещё больше заставляет меня осознавать то, что должно произойти.

— Нет, никогда, — признаюсь я, мой голос тих в тихой комнате.

— Понимаю, — его ладонь медленно, нежно описывает круги на моей коже. — Так как это твой первый раз, мы начнём с пяти. Не слишком много, но достаточно, чтобы ты поняла последствия непослушания.

Пять не кажется большим числом, но неизвестность заставляет моё сердце биться быстрее. Будет ли больно? Понравится ли мне это? Буду ли я ненавидеть себя за то, что мне это понравится?

— Ты будешь считать каждый удар, — продолжает он, его голос становится ниже. — И после каждого ты поблагодаришь меня. Понятно?

Команда вызывает во мне дрожь.

— Да.

— Да, что? — Его рука замирает на моей спине.

— Да... я понимаю.

Его пальцы запутываются в моих волосах, слегка оттягивая их, чтобы запрокинуть мою голову.

— Это не то, что я ищу, хорошенькая игрушка.

До меня доходит. Мы обсуждали обращения в нашей переписке. Кольт предпочитает, чтобы его называли Сэр. Возбуждение трепещет в моём центре при мысли о том, чтобы назвать его так, покорная природа этого одного слова.

— Да, Сэр.

Он отпускает мои волосы с удовлетворённым хмыканьем.

— Лучше. Теперь, если ты пропустишь счёт или забудешь поблагодарить меня, мы начнём сначала. Это ясно?

— Да, Сэр.

Его рука покидает мою спину, и я напрягаюсь, ожидая. Предвкушение почти хуже, чем то, какой, как я представляю, будет боль — это незнание, ожидание, это...

Первый удар прилетает с резким хлопком, который эхом разносится по тихой комнате. Жжение расцветает по правой ягодице, шокируя больше, чем боль. На мгновение я забываю обо всём. Счёт, благодарность, моё собственное имя — всё исчезает из головы.

— Я жду, — напоминает мне Кольт, его голос строгий.

— Один, — задыхаюсь я. — Спасибо, Сэр.

— Хорошая девочка.

Похвала накрывает меня, успокаивая жжение. Я слегка расслабляюсь, думая, что, может быть, это не будет так...

Второй удар прилетает по левой ягодице, сильнее первого. На этот раз боль острее, она расходится волнами тепла.

— Два, — выпаливаю я. — Спасибо, Кольт.

Его рука растирает место, по которому он только что ударил, успокаивая жжение.

— Ты хорошо справляешься, — бормочет он. — Каково это?

— Это... щиплет, — признаюсь я. — Но не в плохом смысле.

— Это потому, что твоё тело знает, что тебе нужно, даже если твой разум всё ещё не поспевает.

Третий удар застаёт меня врасплох. Он приходится ниже, туда, где бедро соединяется с ягодицей. Я вскрикиваю, не готовая к такой интенсивности.

— Три, — выдаю я через мгновение. — Спасибо, Сэр.

Я оцениваю своё тело, свои эмоции. Жжение превращается в нечто более тёплое, более глубокое. Моя кожа становится сверхчувствительной, живой так, как я никогда не испытывала.

Четвёртый удар самый сильный из всех, пришёлся прямо по обеим ягодицам. Я вскрикиваю, моё тело дёргается вперёд, прижимаясь к скамье.

Я открываю рот, но слова застревают в горле, когда боль расходится. Мой разум пустеет, перегруженный ощущениями.

— Я не слышу, как ты считаешь, — голос Кольта прорезает туман, резкий от неодобрения.

— Я... я прошу прощения, — заикаюсь я, осознавая свою ошибку.

— Правила есть правила, Тесс, — его тон не оставляет места для переговоров. — Мы начинаем сначала.

Мой живот сжимается.

— Но...

— Ты используешь стоп-слово? — Вопрос прямой, но не злой.

Я делаю дрожащий вдох, обдумывая. Жжение на моих ягодицах уже утихает, превращаясь в тёплую пульсацию. Моя киска сжимается при мысли о большем.

— Нет, Сэр.

— Тогда мы начинаем сначала.

Удар снова прилетает по правой ягодице, немного сильнее, чем раньше. Я задыхаюсь от возобновившегося жжения.

— Один, — сразу считаю я. — Спасибо, Сэр.

— Хорошая девочка.

Второй следует быстро, приземляясь на левую щеку с хлопком, который эхом разносится по тихой комнате.

— Два! Спасибо, Сэр, — мой голос теперь твёрже, находя ритм в этом ритуале.

— Ты учишься, — его одобрение накрывает меня, как тёплый мёд.

Третий удар попадает в чувствительное место, где бедро соединяется с ягодицей. Я вскрикиваю, но помню о своём долге.

— Три! Спасибо, Сэр, — слёзы колят уголки глаз, не от боли, а от интенсивности всего происходящего.

Четвёртый приземляется снова по обеим щекам, и я выгибаю спину, подаваясь навстречу, а не отстраняясь.

— Четыре! Спасибо, Сэр, — мой голос слегка срывается, когда начинают течь слёзы.

Его рука ложится на мою разгорячённую кожу, делая нежные круговые движения.

— Ещё один. Цвет?

— Зелёный, — шепчу я, удивляясь, насколько это искренне.

Последний удар самый сильный из всех. Я всхлипываю, когда он приземляется, всё моё тело дрожит.

— Пять! Спасибо, Сэр, — слёзы текут свободно, моё тело полностью сдаётся моменту.

Внезапно его руки оказываются на мне, он разворачивает меня, притягивая к своей груди. Я падаю в него, дрожа и плача, моё обнажённое тело прижимается к его одетому.

— Вот ты где, — бормочет он мне в волосы, одна рука обхватывает мою голову, а другая гладит по спине. — Такая хорошая девочка. Ты приняла это так красиво.

Я цепляюсь за него, переполненная бурей эмоций. Боль, облегчение, возбуждение, капитуляция — всё это смешивается, пока я не могу отделить одно от другого.

— Посмотри на себя, — продолжает он, его голос — низкий рокот у моего уха. — Моя грязная маленькая шлюха, плачущая от первой порки, пока её киска течёт по бёдрам.

Деградация воспринимается теперь по-другому, не как наказание, а как признание, принятие. Да, я именно то, что он говорит. И почему-то, в его объятиях, это кажется самым честным, чем я когда-либо была.

— Ты идеальна, — шепчет он, похвала пронизывает деградацию, как золотая нить. — Моя идеальная, грязная игрушка.

Я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его запах, пока мои слёзы постепенно замедляются. Его рука перемещается, чтобы обхватить мою ягодицу, пальцы с собственнической заботой очерчивают разгорячённую кожу.

— Каково это? — спрашивает он. Его властный голос вибрирует в груди, и я чувствую этот рокот, когда он крепко держит меня.

— Как будто я наконец-то там, где должна быть, — отвечаю я, не раздумывая, слова идут откуда-то из глубины.

Его руки крепче сжимают меня, и на мгновение я чувствую, как что-то меняется между нами — что-то за пределами динамики, за пределами ролей. Что-то настоящее.

Он меня ещё даже не трахнул, но, судя по выражению его глаз, я думаю, это скоро изменится.