Я не помнила, как он остановился. В один момент мир был взрывом огня и ощущений, в следующее — тишина, прерываемая только моим прерывистым, хриплым дыханием и гулким стуком сердца. Я стояла, прислонившись к нему, держась за его плечи, будто они были единственным якорем в реальности, которая только что разлетелась на куски.

Он не отстранился сразу. Его рука всё ещё была там, внизу, тёплая и влажная. Только потом, медленно и без спешки, он вынул пальцы. Звук в тишине был неприлично откровенным.

Я не смотрела на него. Не могла. Мой взгляд упал на его руку, которую он неспешно вытер о простыню.

Я отшатнулась, спотыкаясь, и села на край кровати, не в силах стоять. Я уставилась в пол, на свои босые ноги, чувствуя, как жар заливает лицо и шею.

Гул в ушах медленно стихал, оставляя после себя ледяную, унизительную ясность. Я слышала, как он поправляет одежду, слышала его ровное дыхание.

Потом звук расстёгивающейся молнии. Резкий, металлический, отчётливый в тишине. Я резко вскинула голову.

Артём стоял передо мной, с расстёгнутой ширинкой. Его взгляд был тяжёлым. Он ждал.

Глупо было надеяться, что он уйдёт, не получив удовлетворения.

— Ну что, Наташа, — его голос звучал хрипло. — Теперь твоя очередь сделать мне приятно. Я жду.

Я смотрела на него снизу вверх, ощущая, как по спине ползёт холодный пот. Слова застряли в горле. Я была в его власти. Сопротивляться было бессмысленно. Тем более злить. Такой и насильно может взять, ему ничего не стоило сейчас привязать меня к кровати.

— Ну чего застыла? — он сделал едва заметный шаг вперёд. — Давай, девочка, поработай. Или хочешь сразу перейти к основному? Так даже интереснее.

Я молча покачала головой. Нет. «Основное»… я всё ещё надеялась, что сегодня всё может закончиться, если он кончит. Ему же надо будет восстановиться. Мужчины же не могут часто. Коля вот не мог. Ему хватало одного раза, и потом он отворачивался и засыпал.

Руки у меня дрожали, когда я потянулась к резинке его боксёров. Оттянула. Ткань скользнула вниз по его бёдрам.

Он был… огромным. Напряжённым, с сильно пульсирующими венами, с крупной головкой. Реалии, о которых я только читала в самых пошлых романах, сейчас стояли перед моим лицом. От одного вида перехватило дыхание. Колино достоинство не шло ни в какое сравнение с тем, что было у Артёма.

Я неуверенно обхватила его рукой. Он был горячим, даже обжигающим и твёрдым, как сталь. Мои пальцы плохо слушались. Я наклонилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и губами коснулась к головке. Просто прикоснулась. Потом провела кончиком языка вокруг, ощущая солоноватый вкус его кожи и свою собственную дикую скованность.

— Возьми его в рот, — его голос сверху прозвучал с нетерпением. — Хочу почувствовать твои губы на нём.

Я зажмурилась на секунду, собираясь с духом, а потом открыла рот. Обхватила губами широкую головку. Мне казалось, что челюсти вот-вот сломаются от непривычного растяжения. Я попыталась сделать то, что видела в порно, двигая головой, пытаясь взять глубже, но почти сразу закашлялась, чувствуя, как он упирается в нёбо, вызывая рвотный рефлекс.

— Не умеешь? — спросил он без злости. Его рука легла мне на талию.

— Нет, — прохрипела я прокашлявшись. — Сильно большой.

— Ну тогда у нас остался только один вариант продолжения.

В следующее мгновение он легко подхватил меня за талию, развернул и поставил на колени край кровати. Мои руки инстинктивно упёрлись в матрас.

— Ничего. Научишься. А пока… так будем.

Я не успела ничего сообразить, как почувствовала сильное, резкое давление сзади. Головка заскользила по влажным губам. Одним мощным движением он вошёл в меня.

Я вскрикнула от неожиданности. Было тесно, непривычно, он заполнял всё пространство, раздвигая и растягивая. Но почти сразу пришло другое ощущение — мне будто душу выворачивали. Не знаю, каким образом я вязала свою душу и вагину, но именно так я себя и чувствовала. Нервные окончания, что только что трепетали от его пальцев, теперь тёрлись о его твёрдый и горячий член. Мне казалось, я задыхаюсь, настолько непривычны были ощущения.

Он крепко обхватил мои бёдра и начал двигаться, насаживая меня на себя с методично и резко. Сначала я просто слушалась его руки, пытаясь перевести дыхание, ощущая каждый толчок где-то в самой глубине живота. Но потом… тело начало отзываться. Оно помнило недавний пик. Оно жаждало продолжения.

Я сама начала подаваться назад, навстречу его толчкам. Я чувствовала, как мышцы внутри сжимаются вокруг него, стараясь удержать. Как низ живота снова начинает гореть знакомым огнём нетерпения.

Хлюпающие, влажные звуки наших тел наполняли комнату, казались неприлично громкими. Я прикусила губу, пытаясь заглушить стоны, но они вырывались тихими всхлипами. Артём дышал у меня над ухом, его дыхание сбивалось. Он ускорился, его движения стали жёстче, отрывистее. Казалось, его железный контроль дал трещину.

И в этот момент всё смешалось. Боль, стыд, животный восторг от его силы, от этой дикой, первобытной близости. Новая волна нарастала во мне, ещё более мощная, чем первая, подгоняемая не только его пальцами, но и им самим, всем его существом, вторгшимся в моё.

Он издал низкий, хриплый рык, его пальцы впились мне в бёдра.

Спазм, прокатившийся по мне, был сокрушительным. Я закричала, упала вперёд, зарываясь лицом в одеяло, пока мир не поглотила белая, пульсирующая пустота. Он кончил одновременно со мной, я почувствовала горячий толчок внутри.

Он замер, всё ещё держа меня, его грудь тяжело вздымалась за моей спины.

— Ну вот. Это совсем другое дело, — услышала я над собой. Артём ещё несколько минут стоял прижавшись ко мне и только потом вышел, давая мне, наконец, опуститься полностью на кровать.

— Отдыхай. Завтра продолжим, — были его последние слова перед тем, как он вышел из комнаты.