Так мы и жили неделю.

Странно, но я привыкла. Даже не просто привыкла — я начала ждать. Просыпалась утром и прислушивалась: кто сегодня? Чьи шаги на лестнице? Чья рука ляжет мне на талию, когда я буду варить кофе? Кто прижмёт меня к стене в коридоре, едва я выйду из душа?

Кирилл приходил по ночам, когда я спала одна. Он был тёплый, сонный, пахнущий сном и своей привычной древесной сладостью. Он обнимал меня со спины, зарывался лицом в мои волосы и засыпал так, будто я была его личной грелкой. Иногда мы занимались любовью в полудрёме — медленно, тягуче, как карамель. Иногда он просто держал меня, и его большое тело было лучшим успокоительным.

Артём же… Артём не ждал ночи. Ему нужны были все места и все моменты. За эту неделю, кажется, не осталось ни одной горизонтальной поверхности в доме, где бы он меня не брал. Стол на кухне, кресло в гостиной, пол в прихожей, стиральная машина в подсобке. Даже подоконник в моей комнате, когда я полезла закрывать форточку. Он просто подошёл сзади, и я уже через минуту вскрикивала, упираясь ладонями в холодное стекло, глядя на тёмный лес и чувствуя, как он входит в меня мощно и неумолимо.

Они никогда не ругались из-за меня. Ни разу. Не ревновали, не делили, не выясняли, кто больше. Будто у них с самого начала был негласный договор: она наша общая. И я, к своему ужасу, перестала этому сопротивляться. Более того — я перестала засыпать одна. Если ночью рядом не было тёплого, сильного тела, я ворочалась, не могла найти места и, в конце концов, сама шла в спальню к Кириллу или если он был занят, бесстыже забиралась в кровать к Артёму. Они принимали меня молча, как должное. И тяжёлая мужская рука на моём бедре или талии становилась лучшим снотворным.

Это пугало меня, когда я позволяла себе думать об этом. Но я позволяла себе думать всё реже.

Всё изменилось в один обычный день.

Я решила навести порядок на кухне. Вчера у меня убежал суп — Артём снова отвлёк меня своими прикосновениями, когда я помешивала бульон. Я надела короткие шорты и тонкую майку — в такой одежде я теперь ходила по дому постоянно, потому что моя прежняя, «приличная» одежда рвалась на мне с завидной регулярностью. Кирилл, заметив это, молча закупил целый пакет маек и шортиков. Я принимала это как данность.

Я стояла у плиты, намыливая конфорки, когда сзади раздались шаги. Я узнала их ещё до того, как руки легли на мою талию. Артём. Его дыхание коснулось моего уха, и я почувствовала, как он прижимается ко мне сзади — уже возбуждённый, твёрдый, готовый.

— Артём, что ты делаешь? — спросила я, даже не оборачиваясь.

— Как что? — его голос был низким, хриплым. — Хочу мою маленькую уборщицу прямо здесь разложить и трахнуть.

— Я, вообще-то, убираюсь, — я кивнула на перчатки, испачканные в жире. — У меня руки заняты.

— Мне это не помешает.

Его пальцы ловко стянули с меня шорты, задрали майку, оголяя грудь. Его ладони сжали её, снова и снова, и я почувствовала, как соски твердеют от его прикосновений. Его член упёрся мне в ягодицы. Он надавил на спину, заставляя нагнуться, и мои соски легли на холодную столешницу. Внутри всё сжалось в сладком предвкушении.

Он вошёл резко, одним мощным толчком. Я ахнула, вцепившись в край стола. Его дыхание участилось, он начал двигаться — грубо, размашисто, как всегда. Я уже подавалась ему навстречу, когда краем глаза заметила движение.

Сбоку, у холодильника, стоял Кирилл. Он смотрел на нас, и в его взгляде не было привычного спокойного любопытства. Было что-то другое. Раздражение.

— Да ты заебал, — его голос прозвучал резко. — Как не подойду — ты уже возле неё.

Артём даже не остановился. Его толчки стали только глубже. — Присоединяйся, — бросил он, не поворачиваясь. И тут же спросил у меня: — Ты же не против, если нас будет двое?

Я не могла ответить. Я была уже на полпути к оргазму, каждое движение Артёма посылало искры по всему телу. Я только судорожно вздохнула, когда Кирилл подошёл ближе.

Он встал рядом, расстегнул ширинку. Его член был таким же напряжённым, как у Артёма. Я вспомнила, как было неделю назад — так же двое, так же одновременно. Тогда я делала минет Артёму, пока Кирилл брал меня сзади. Сейчас роли менялись.

Я протянула руку, и Артём остановился на секунду, давая мне повернуться. Я обхватила губами головку Кирилла. Он был горячим, солоноватым на вкус. Я старалась, вбирала его так глубоко, как могла, пока Артём сзади снова врезался в меня — ещё грубее, ещё размашистее.

Я балансировала на грани, балансировала между ними. И это было невыносимо остро.

Неожиданно Артём вышел из меня. Я почувствовала разочарование и оглянулась. Он схватил меня за плечо и потянул вверх, заставляя выпрямиться. Прежде чем я успела спросить, он впился в мои губы поцелуем, лаская соски пальцами. Я ответила, тая от его неожиданной нежности, и в тот же миг почувствовала, как Кирилл подхватывает меня на руки.

Я обвила его талию ногами, и он вошёл в меня — глубоко, плавно, с тем особым, кирилловским ритмом. Артём отпустил меня, теперь меня целовал Кирил, а стонала ему в губы, целуя его, чувствуя, что сейчас кончу. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

И тут сзади я почувствовала пальцы Артёма.

Он раздвинул мои ягодицы, провёл по маленькой, туго сжатой дырочке. Потом я ощутила что-то скользкое, холодное — смазку. Его палец начал медленно, осторожно входить внутрь. Я напряглась, замерла. Это было… странно. Непривычно. Страшно.

— Расслабься, — прохрипел Артёма. — Если будешь напрягаться, будет больнее. Просто дыши.

Я заставила себя выдохнуть. Послушалась его. Как всегда.

Его палец скользнул глубже. Кирилл замер во мне, давая ему пространство. Я чувствовала, как Артём растягивает меня там, готовит. Потом палец вышел, и я ощутила вместо него головку.

— Тихо, малышка, — прошептал Артём. — Впусти меня. Ты справишься.

Он начал входить. Медленно, бесконечно медленно. Кирилл оставался во мне спереди. Я чувствовала их обоих — разделённую перегородкой, невероятную, невозможную наполненность. Их было слишком много. Во мне было слишком тесно. Ощущения слишком острые. Каждый миллиметр проталкивался внутрь, растягивал, заполнял до краёв.

Я дрожала. Слёзы выступили на глазах. Но когда он вошёл полностью, когда они оба замерли во мне — Кирилл спереди, Артём сзади — я поняла, что больше нет ни одной части меня, которая не принадлежала бы им.

— Чёрт… — выдохнул Кирилл. — Какая же ты узкая. И мне пиздец как нравится это.

— Везде маленькая, — отозвался Артём хрипло. — И чувствительная.

Они начали двигаться. Не в унисон — по очереди. Один входил, другой выходил. Это было похоже на ритм сердца, на дыхание, на древний, первобытный танец. Каждый толчок отдавался во мне ослепительной вспышкой. Всё было натянуто до предела — спереди, сзади, везде. Я не могла дышать. Не могла думать. Я могла только чувствовать, как они наполняют меня, как тело предательски откликается на это запретное удовольствие.

И я кончила.

Волна накрыла меня с головой: мощная и сокрушительная. Я закричала, выгибаясь, вцепившись в плечи Кирилла. Внутри всё сжалось и пульсировало вокруг них обоих.

Артём хрипло засмеялся, не переставая двигаться.

— Не сомневался, что тебе это понравится, — его голос был полным одобрения. — Ты девочка чувствительная. Кончаешь — охуеть, как классно. Давай ещё разок, на бис.

Я не успела даже перевести дыхание. Они снова начали двигаться, и новый оргазм поднялся во мне, ещё мощнее и ярче.

Я кричала, не сдерживаясь. Они ускорялись, их дыхание смешивались с моим, их стоны становились громче.

Сначала кончил Кирилл — глубоко внутри меня, с низким, сдавленным рыком. Его тело содрогнулось, пальцы впились в мои бёдра. Почти сразу, подхваченный этим ритмом, кончил Артём.

Мы замерли, тяжело и рвано дыша. Я висела на Кирилле, чувствуя, их члены пульсируют внутри меня.

Мыслей в голове не осталось ни одной. Они будто выбили из меня их, чтобы я не думала и не анализировала ничего. Чтобы просто наслаждалась и принадлежала им.

Артём вышел из меня, оставив Кириллу. И тот, обняв меня за талию, понёс в свою комнату. Мне нужна была передышка. Но я ни о чём не жалела.