Первое, что я услышала утром, спустившись в главный коридор, был стук ложек по тарелкам — дробный, торопливый. Так едят очень голодные люди. Но откуда среди смотрителей Небытия взяться голодным? Неоткуда. После среднего смотрительства они все с потерей вкуса и на питательных зельях.

Интересно, да.

Я вошла на кухню и обомлела. Силд Кремен и Бреннар сидели за столом друг напротив друга и упоённо уминали кашу — ту самую, молочную с улитками.

— Маля, доброе утро, — силд Кремен повернулся, улыбнулся и восторженно взмахнул ложкой: — Это так вкусно!

— Очень вкусно, — добавил сосед и деловито уточнил: — Морочный вкус? Котёл? Тарелки? Зелья?

Я отмерла и заглянула в пустой, замоченный в чаше фонтана котелок. Однако у Тайи действительно дар — не только всё вкусно, но и всем вкусно.

— Нет, готовила не я, — ответила просто и взяла с сушилки маленькую сковородку.

И снова предупреждения не последовало. Значит, точно пора.

— Мы же вас с Горюшей без завтрака оставили... — спохватился силд Кремен и виновато посмотрел в свою тарелку.

Я фыркнула:

— И на здоровье. Вам нужнее. А Горюша так устал, что ещё нескоро проснётся. Лучше расскажите, как поживает мой подвал.

— Лучше всех, — усмехнулся старый смотритель, подгребая ложкой кашу. — Чист, свеж, безопасен и готов к работе. Заодно мы тебе и защитные колпаки обновили. И оттиск отчёта сделали — в мастерской найдёшь. Хорошая работа, Маля. Спасибо за службу.

Я тихо хмыкнула, бросила на него косой взгляд и в очередной раз отметила, насколько мы похожи — что со спины, что боком, что ростом, что размером. И даже почти длиной белых волос. А в сером плаще с капюшоном вообще не отличить. Плюс безликие защитные наговоры в библиотечном коридоре, которые мог создать лишь старший смотритель. Плюс...

Нет, сначала поесть. На сытый желудок всё проще и быстрее делается.

Пока я жарила яичницу с гадами, зеленью и хлебом, смотрители молча и уже спокойнее доедали кашу. А когда я, заварив и разлив по трём кружкам свежий чай, поставила сковородку на стол, силд Кремен не удержался:

— Угостишь, Маль?

— Пожалуйста, — я придвинула к нему сковородку.

Он подцепил ложкой жареного морского гада, попробовал, сморщился.

— Не ты, — признал уныло и блеснул глазами: — А кто? Колпак-то истончился. Попробуешь?

— Думаю, вы отлично знаете, кто, — я села на стул напротив него.

Не будь я в шоке после приезда и Управы, догадалась бы раньше. Силда Веснара отлично описала моего «мелкого родственника». И ни в чём не ошиблась: и мелкий, и, как выяснилось, дальний родственник.

Силд Кремен посмотрел на меня в упор, и я ответила ему тем же упорным немигающим взглядом. Воздух между нами разом потяжелел и заискрил от напряжения. Бреннар не выдержал и отодвинулся от меня. А я не отводила глаз, даже когда взор старого смотрителя стал ярче и опаснее ищейского металла.

— Уела, — силд Кремен улыбнулся, моргнул, и напряжение разом спало. — Как у тебя это получается, а? Больше так никто не умеет.

Сосед явственно выдохнул и с облегчением глотнул чаю. И даже не поморщился.

— Просто я не ваша подчинённая, — я взяла нож и вилку. — Вам меня не напугать. Вы ничего мне не сделаете. А мне делать вам «ловца». Вот и всё.

— Слыхал, Брен? — крякнул силд Кремен. — Учись. Вишь, из подростковых штанов толком не выросла, а уже старшими помыкает. И ведь всегда же такая наглая была.

— Неправда, — я начала резать яичницу. — Я всегда вас уважала, любила и слушалась. Но ездить на себе не позволю — даже из большой любви и уважения. Никому. Сдавайтесь.

— Я вам не помешаю? — вежливо поинтересовался Бреннар.

— Да сиди ты, — старый смотритель встал, призвал посох и отошёл от стола.

И быстро-быстро зачеркал острой пяткой посоха по полу. Накатил сырой холод, а под потолком сгустилось чёрное облако.

— Силд Кремен, не надо!.. — я разом растеряла всю свою деланную невозмутимость. Столовые приборы встревоженно звякнули о сковородку.

В облаке мелькнули и застыли молнии — точь-в-точь костлявые лапы.

— Брен, присмотри за Малей, — силд Кремен упёрся посохом в последний начерченный знак. — Она всегда очень нервная в такие моменты.

Я и правда чуть не подскочила — не успела. Тяжёлые ладони соседа надавили на плечи, прижали к стулу.

— Вмешаетесь — обоих затянет, — предупредил он.

— Да знаю!.. — огрызнулась я и непроизвольно дёрнулась.

Безуспешно. Руки держали крепко.

Силд Кремен тихо и спокойно заскрипел наговорами: он снова клялся перед Небытием и самой сути Небытия, что чист душой, ответственен в должности и ни разу не предавал клятвы — ни словом, ни делом, ни мыслью. Лапы молний опустились ниже, почти касаясь белой макушки. А моё сердце заходилось в бешеном стуке: вдруг схватят и утащат даже чистого душой — просто потому что человеческая букашка посмела потревожить стихию из-за такой глупости...

Казалось, прошла вечность, хотя на самом деле зачитка занимала меньше минуты. Старый смотритель замолчал, лапы молний, играя на моих нервах, качнулись — и резко втянулись обратно в облако. Оное бесшумно испарилось. И из меня сразу испарилось всё напряжение... и все силы. Я почувствовала себя уставшей, как после суток в мастерской. Бреннар, помедлив, отпустил меня и сел рядом.

— Если бы я не знал про твои детские душевные травмы, сейчас бы оскорбился, — полушутя-полусерьёзно заметил силд Кремен, возвращаясь за стол.

— Я всегда вам верила, и булавки же есть... — слабо возмутилась я.

— Дело, как ты понимаешь, серьёзнее булавок и слепой веры, — старый смотритель прислонил посох к столу. — Я не хочу, чтобы ты во мне сомневалась — ни на мгновение, ни в одном моём слове. Ни в моём молчании. И понимала, что если я молчу — это не просто так. Ешь.

Я спохватилась, согрела наговором остывший завтрак, но не удержалась от обиженного:

— Колпак-то зачем оставили? Вы же знали, что я вернусь, почему не убрали? Вы же следили за домом.

— Веснара — старая ищейка... — весело хмыкнул силд Кремен. — Углядела меня, да? Я не успел убрать колпак, Маля, потому что, к сожалению, не всемогущ. Я не знал, когда именно ты вернёшься — потому что не знал Горюша. А перед отъездом он испугался нового места и не успел доложить. Конечно, я бы всё подчистил. Если бы ты сообщила. А ты сама не знала до последнего. Так сложилось. Без защиты дом, как ты понимаешь, оставлять было нельзя, а лучше колпака рот ничто не закроет.

— И вы не жалеете, — заметила я.

— Я всегда считаю, что всё к лучшему, — он улыбнулся. — Ты вернулась. На тебя навалились дела. А могли бы родственники-друзья-приятели-соседи и просто любопытные заодно навалиться. Да, ты привыкла доверять только своим, но именно кто-то из своих и предал Долгана. Всё к лучшему. Понадобились бы сведения — мы бы подточили колпак Небытием, да и сняли. Но ты жуть как боишься родной стихии, и я дал тебе время справиться с колпаком самостоятельно. Ты почти справилась. Может, хватит бояться, а?

— Эта тварь сожрала всю мою семью, — хмуро ответила я, без аппетита возя вилкой по сковородке. — И постоянно пытается сожрать меня. Это не лечится. Даже не пытайтесь. Если не горит, сама пробью.

— Вообще-то, Маля... подгорает, — признал силд Кремен. — А когда мы займёмся трущобами, то полыхнёт. Не сразу, но на весь город. Сутки-двое тебе, хорошо? Или сама, или мы. С трущобами тянуть нельзя. Ешь давай. Где это видано, чтобы смотрители заставляли здорового человека есть?

Я неохотно взялась за завтрак.

— А теперь по существу и недолго, — старый смотритель обернулся на ходики. — Во-первых, знаю я немногим больше тебя. Во-вторых, после бессонной ночи мой дряхлый организм требует поспать. Кое-что я не сказал, чтобы не тревожить. Кое-что — потому что не люблю пугать непроверенными сведениями. Кое-что — потому что Шутнар.

— И я, — не без иронии добавил Бреннар.

Силд Кремен посмотрел на него с отеческой усталостью:

— Давай-ка ты, парень, соберёшься и доделаешь всё как надо. По законам, планам и без лишнего риска. Сил моих терпеть тебя больше нет. За то, на что ты вчера подбил Малю, тебе лет десять надзора положено. Прощаю, ибо исключительно полезные моменты прояснились. И сил моих больше нет. Ни у кого из нас нет, прямо говорю. Ты больше не рискуешь, особенно нашей девочкой, — а мы тебя сразу после дела отпускаем. На все четыре стороны. Уговор?

Десять лет надзора — это... очень сильно. Рискнули мы вчера с этим деревом... очень сильно. Всё-таки надо его булавками проверять. Надо. Кто-то из таких ребят, вызывающих доверие и свой в доску, и подвёл отца. Нельзя об этом забывать ни на минуту.

— Могу поклясться, — немедленно отозвался сосед.

— Да подь ты... — старый смотритель махнул рукой. — У тебя что клятвы, что обещания, что остальное... Разбаловали мы тебя. Надеялись вырастить нормального человека, а ты... Носиться с тобой больше никто не будет. Признаю невменяемым и лично казню — и всего делов. Понял?

Я внутренне вздрогнула и снова едва не выронила вилку. Бреннар спокойно кивнул.

— Закрыли вопрос, — подытожил силд Кремен. — Вернёмся к насущному. Ты, наверное, думаешь, что я заказчик, да, Маль?

— Ну... — я смутилась и поковырялась в остатках яичницы.

— Ты права, — старый смотритель склонил голову. — Но я не первый. Не я всё начал. Я лишь попытался перехватить проект. И сути не знаю — когда я прижал Долгана, он уже слегка повредился рассудком и никому не доверял. Видишь ли, Маля, Серый город начал поглощать твоего отца как чужака давным-давно. Примерно в то время, когда он решил заниматься только своими идеями. Если бы не ищейские амулеты, Сергород поглотил бы Долгана ещё до болезни твоей матери. Всё началось, когда тебе исполнилось лет десять.

И примерно в то же время у отца и появился его знаменитый сундук...

Я кивнула:

— Да, я думала об этом, когда смотрители рассказывали об отце. Но почему он не переехал, если всё понял? Мог же. И выжил бы.

— Долган был не из тех, кто бежит от проблем, — грустно усмехнулся силд Кремен. — Нет, Маля, он принял вызов. Ради себя. И ради своих друзей. Сергород — или, раз уж начистоту, с именами, — Се рен никому не давал вздохнуть свободно даже на старости лет. Или работаешь на благо до самой смерти, или тебе конец. И срывайся с насиженного места, бросай всё и беги. Да, все предупреждены. Но ты как ремесленник понимаешь, сколько скапливается идей, как много хочется сделать — просто для себя, чтобы освободить голову. Серен такой возможности не давал никому. Долган решил: хватит.

Бреннар присвистнул, а я вздрогнула, вспомнив ночной полусон и фигуру за окном. Серен, значит... Будем знакомы.

— Не знаю, что или кого именно он решил создать, — продолжал силд Кремен, сжимая кружку. — Или вторую душу города, которая будет заботиться о чужаках, или же городского смотрителя. Настоящего, с древней сильной кровью отцов-творцов, который сможет посадить Серена на цепь. Или — или, Маля. И первое, и второе — это мои предположения, сам Долган о проекте молчал. Но он несколько раз обмолвился, что найдёт на Серена управу, а я потом, когда Долган сбежал, обнаружил в его рабочем храмовом тайнике список документов, которые он запрашивал в архивах. Все касались древних ритуалов пробуждения крови и развития души.

— Отец мог... — сипло согласилась я.

— И явно смог, — посмурнел старый смотритель. — Смог — и спрятал. Мы нашли эту девочку, Маля. Эту младшую близняшку. Но не среди пропавших, а среди мёртвых. К сожалению, мы не всесильны, и не все младшие выживают. По документам девочка мертва, и подписал их смотритель, который тоже мёртв — естественным образом, от старости. Как Долган это провернул, мы вряд ли узнаем, но предположения есть. Клятвы обязывают нас защищать город — и твой отец мог подобрать такие слова и доказательства для смотрителя, чтобы они не шли вразрез с клятвами.

— Да, мог, — признала я. Других слов не находилось.

— Сейчас ей тринадцать лет, — старый смотритель глотнул чаю. — На материке, вдали от силы, близнецы не выживают совсем, поэтому семья девочки приехала сюда, родила, оставила младшего ребёнка нам и вернулась обратно. Случай был очень сложный — и осколок души маленький, и в родителях ни капли силы, — но девочка сумела уцепиться за жизнь. По документам её звали Искря на. Но теперь, конечно, имя иное.

Я даже чуть не сказала, какое, — но не смогла. Просто не смогла, без боли и прочих предупреждений. Бреннар на всякий случай наклонился ко мне, прищурился, но сразу же откинулся на спинку стула.

— А присматривала за девочкой родственница Долгана из бывших наших, — добавил силд Кремен. — Когда мы подняли документы о близнецах, она сдалась сама. Немного рассказала, умная женщина, понимала, что эти знания слишком опасны. Дала клятву и сберечь ребёнка до твоего приезда, и молчать. Она помогала девочке все эти годы и в храме — растить душу, — и здесь. Когда я обновлял в доме наговоры, то видел следы деятельности, но поймать никого не сумел. Хозяюшка отменно стирала все следы. И, кстати, вряд ли она помнит свою смотрительницу. Сама знаешь, проблемы с душой — это проблемы с рассудком и памятью.

...которые чудесным образом испарились, стоило открыться отцовскому сундуку.

Всё, пробью проклятый колпак. Сегодня же.

— Далее идём в трущобы, — бодро сказал старый смотритель, но в серых глазах плескалась усталость. — В Управе пусто, но по поведению управцев Шутнар понял: ремесленные отчёты были. Скорее всего, их уничтожали сразу. Теперь имён мастеров-исследователей не узнать, но я подозреваю, что немногое в трущобах нашли. Усердно их изучали первые три года, шторма у нас два-три раза в год от силы на седмицу, а за это время такие запасы не создашь. И несколько лет насыщенные силой камни прятались в завалах среди обычных. Сейчас, спустя столько лет, прятаться уже негде, а ремесленникам изучать трущобы вроде как незачем. Простая логика: раз за три года ничего не нашли, вряд ли найдётся позже.

— А почему вы никого не наняли? — я наговором согрела остывший чай.

Бреннар насмешливо фыркнул, а силд Кремен терпеливо напомнил:

— Маля, людиболели. В камнях ничего не находилось, а люди, побывавшие в трущобах, лишались здоровья и чудотворческих сил. Ремесленники боялись рисковать всем из-за ничего — из-за пустых камней. Даже принесённое нами изучать отказывались. Поэтому мы наблюдали и ждали случая. Хвала Небытию, ты вернулась раньше, и Леден попросил тебя заняться трущобами. Снова спасибо за службу, Маля.

Я кивнула.

— Трущобы, понятно, надо чистить, — он хмуро потёр лоб. — Но мы за это возьмёмся, как только узнаем точно, что успел сделать Долган. Или не успел. Чтобы понять, одни мы против Се рена или с подмогой, на себя лишь рассчитываем или не только. Глядишь, к этому времени Шутнар всё же дожмёт Мирнара.

— Силд Мирнар? — неприятно удивилась я. — Всё-таки он? Почему?

— Слабенький бытовик, да, — хмыкнул силд Кремен. — Но с секретом. О нём мало кто знает, и я бы не узнал, кабы не случай. Когда я — страшное дело! — шестьдесят с лишним лет назад собирался принять храм, это была большая тайна. Я сомневался, хочу ли, достоин ли... Попросил несколько дней на раздумья. Мы сор из храма, как ты знаешь, не выносим. Однако уже на следующий день о моём будущем назначении узнало полгорода. Я ещё думал и сомневался, а обо мне вовсю говорили как о новом старшем храма.

— Как?! — поразилась я.

— Я задал себе тот же вопрос и отправился в гнездо всех сплетников, — ухмыльнулся старый смотритель. — Понаблюдал и основательно прижал Мирнара. Сейчас он научился лгать смотрителям прямо как наш общий друг — и, кстати, наврал о посетителях кухни, Леден почуял скрытность на грани лжи, но мудро решил передать всё нам. А тогда, при мне, Мирнар не смог. Он не просто вкусно готовит, Маля. Его стряпня развязывает языки, ослабляет клятвы, и люди, сами того не ведая, изливают собеседнику душу. Я сразу предупредил: узнаю, что использует, лично казню. И лично же за ним постоянно наблюдал. Бесполезно. Слабенький. Его чудеса рассасываются быстро, не оставляя следов. Но, точно говорю, он способен вытянуть необходимое даже из Долгана. Он всё знает. И он замешан.

— Силд Мирнар, получается, не регистрировался как чудесник? — я недоверчиво нахмурилась.

— Он клялся, что не умеет управлять этим чудом, — пояснил силд Кремен. — Что оно появляется случайно. Как бытовик он, разумеется, зарегистрирован. А вот свою маленькую тайну Мирнар скрыл. И за столько-то лет наверняка изучил, подчинил и освоил.

Я насторожилась:

— А не рано ли мне об этом знать?

Старый смотритель улыбнулся:

— А с каких это пор ты в два часа ночи хочешь спать, а не опыты ставить? С каких это пор тебя так просто, всего-то намекнув на некие смотрительские тайны, выгнать из мастерской в разгар интересного дела?

Я почему-то посмотрела на Бреннара.

— Усталость бешеная, — спокойно сообщил он. — Вы не только ресурса лишились. Выустали. Ресурс физических сил примерно там же, где и ресурс ремесленной силы. Второе зелье, кстати, с собой?

Спохватившись, я глянула на ходики и достала из кармана штанов синее зелье. Чётко восемь часов, вот же зараза внимательная...

Я быстро выпила зелье и прямо спросила:

— Считаете, это не от недостатка тепла и солнца? Я вчера решила, что просто промёрзла. Ну и... Куда-то же ресурс чудесника исчез. А в нас всё связано — куда одно утекает, туда и другое.

— Не будь твоим поставщиком Мирнар, я бы согласился, — силд Кремен тоже достал из кармана расстёгнутого плаща серую склянку. — Но мне есть с чем сравнивать, Маля. Два с лишним дня назад меня смущал в тебе лишь колпак, а теперь смущает всё. Бытовые чудеса, напоминаю, — вещь накопительная. Что-то в тебе накопилось — и ударило, как только ты взялась за сложное дело. У тебя те же признаки упадка сил, которые мы отмечаем у сергородцев вот уже десять лет.

Старый смотритель подался вперёд, прищурился и веско добавил:

— Первый раз тебя не пустил за границу трущоб Леден. Второй раз от вероятных порч закрыл Брен. Горюша доложил, что на порчи после первого знакомства с трущобами ты проверялась: чисто. Вне дома ты не питаешься. Только здесь и только тем, что прислал Мирнар. А люди болеют исключительно трущобные. Кто заинтересовался — тот и слёг. А где они питаются? Все эти десять лет я подозревал Серена, а выходит, был неправ. Или же Мирнар и Серен в паре — и в сговоре.

— Интересно, почему он так рискнул, — нахмурился Бреннар. — Мирнар же понимал, что Маля под присмотром и мы заметим изменения. Хотел, чтобы заметили?

— Надеюсь, позже узнаем, — отозвался силд Кремен, взбалтывая зелье. — Но подозреваю, надеялся, что пронесёт. Вечная ошибка всех, кому слишком долго везло. Мирнар предвидел, что ты заинтересуешься ноштом и заглянешь в трущобы, и подсуетился. И промахнулся.

Я вдохнула, выдохнула и сухо пообещала:

— Поймаю. Обоих.

— Чудеса Мирнара слабы и скоротечны, — напомнил старый смотритель. — Его никто не смог поймать на горячем, даже я. И, кстати, твоё родовое Небытие. Пропустило же порчу. Ослабило, но пропустило.

— Повторите, что я не смогу, чтобы я точно смогла, — встав, я собрала посуду. — Вы так не верили в мой ремесленный дар и первых «ловцов», что не оставили мне выбора. Только доказать, что смогу.

Бреннар весело фыркнул.

Силд Кремен выпил зелье и поморщился:

— Ладно тебе старое поминать... Я же извинился.

— И я вас простила, — заверила я, тщательно собирая салфеткой остатки каши с тарелок. — И сейчас прощаю. Правда-правда.

— Пришлю тебе запасы из храма, — проворчал он. — Сейчас же распоряжусь. Да, не пойман — не вор, но больно всё дурно пахнет. Завтра с утра загляну и проверю, не добавить ли тебе очищающих зелий. А ты пока не забывай использовать исцеление. Три раза в день. Напишу Речане, она пришлёт тебе самые сильные амулеты. С ловлей помочь?

Я сложила тарелки в чашу фонтана, повернулась и качнула головой:

— У девочки что-то есть. Что-то между ищейским чтением намерений и вашим чтением душ. Она угадывает мои шаги. Вспугнёте. Лучше я закроюсь и дождусь подходящего момента. Только, силд Кремен, я боюсь навредить. Она мне доверяет, её душа совсем неокрепшая... Что будет, если я её предам? Конечно, я ничего не обещала... но она верит, что дома в безопасности. Я думала поговорить, объяснить... Но она поймёт и спрячется. Я очень боюсь ей навредить. Младшие — такие хрупкие... Сложный случай — и всего тринадцать лет... Хоть наполовину-то душа выросла? Выдержит ли?

Старый смотритель встал, взял посох и указал на Бреннара:

— Меня не зови — сразу его. Свой к своему — так и не навредишь. Младшие хорошо чувствуют друг друга. Между ними — вероятно, благодаря древним храмам, — есть связи, природы которых мы не понимаем до сих пор. Но они верят друг другу на уровне инстинктов. Сначала Брен, потом мы. Я ещё благо Бытия у Речаны испрошу. Для всех и для всего. Сегодня же. И всё сложится. Проводи меня.

Я сполоснула и вытерла руки, вышла в коридор и невольно поёжилась. Смотрители не только подвал вычистили, но и дом утеплили. Да так, что я наконец-то не мёрзла в тёплой рубахе — и совершенно не хотела на улицу. Но Горюшка спал, поэтому я сменила тёплые домашние туфли на сапоги и достала из шкафа плащ. Оделась, сняла защиту и первой окунулась в сырое серое утро.

— Почему вы не сделали себе амулет, чтобы управлять защитой дома? — тихо спросила я, когда силд Кремен тоже вышел на крыльцо. — Вы же наш родственник. У вас наверняка есть свой амулет. На всякий случай.

— Конечно, — кивнул старый смотритель, устало спускаясь с крыльца. — Но Долган подсуетился и что-то натворил. Амулеты, которые хранятся в запаснике или у дальней родни, непригодны для использования. Как только Долган пропал и я заметил отсутствие защиты, то попытался закрыть дом. Безрезультатно. Я не стал тебя тревожить и наблюдал, — и улыбнулся: — Был ли у меня шанс вернуть тебя в Сергород — чтобы закрыть дом и передать защиту мне?

— Нет, — я спустилась следом. — Ни единого. Я слишком боялась домашнего Небытия и злилась. На всё. Я бы и из-за убийства не собралась... но у меня практически кончились деньги. И я сдалась. Ищейцы умеют находить нужные моменты.

Мы пересекли сад, и я сняла вторую защиту.

— Маля, я не знаю, в какой момент появился пресловутый Шутнаров заказчик, — силд Кремен открыл «мост». — И не уверен, что он существует. Да, ключ, пойманный в трущобах, — творение рук человека. Но порой довольно амулета и наговора высвобождения силы, чтобы открыть врата в Небытие и запереть их. Твой дом много лет простоял без защиты, а какие амулеты здесь хранились, ты знаешь не хуже меня. И Мирнар об этом знал. И в паре ли они действуют, или Серен им управляет, или он — Сереном... Будем разбираться. Есть план по Мирнару? Одобряю не глядя. Пришли ко мне Горюшу, как проснётся. Береги себя.

И он исчез в тёмной дымке «моста». Я подняла защиту и побрела обратно. Да, амулеты могли использовать и наши. Я до сих пор не знаю, сколько в доме тайников, а смотрительские мне, непосвящённой, неподвластны — и не вижу их, и не ощущаю.

Облака обнимали крыши, сползая по стенам белёсой дымкой, воздух сочился сыростью и обжигал холодом, сад после уборки казался совсем унылым, но я не спешила в дом. Снова села на прогретое крыльцо и невольно вздрогнула: сад, как наяву, полыхнул острой чёрнобелостью. Забыла рассказать... Напишу в письме и отправлю с Горюшей.

Скрипнула дверь, и Бреннар сел рядом со мной.

— Маля, я больше не буду, — со смесью детской непосредственности и взрослой серьёзности пообещал он.

— Будете, — я поправила капюшон. — Ещё как будете. У силы характер хозяина, помните? Вы терпите-терпите, а потом взрываетесь. И стираются клятвы, и забываются обещания, и разум застит, и только одна цель в мыслях. Вы как зверь в клетке — знаете, что убьют, а всё равно рвётесь на волю. Уговариваете себя потерпеть ещё чуть-чуть — а потом внезапно срываетесь. Совсем худо? Смотрительство и Небытие — это вообще не ваше?

— Вообще, — после паузы признал сосед и посмотрел на меня с уважением. — Совсем.

Вот это действительно сложный случай. Столько лет мучиться с тем, к чему не лежит душа...

Я кивнула и встала:

— Спать или на дело?

— На дело, — Бреннар тоже встал и улыбнулся.

— Пойдёмте в мастерскую.

— Всё-таки хотите поймать? Обоих? Как? — с интересом спросил он, когда за нами закрылась дверь.

— Я работала с бытовым направлением много и долго, — расстёгивая плащ, я направилась в мастерскую. — Мастера мелкий быт не берут — времени на наговоры и амулеты уходит много, а платят мало. Я вожусь с этим с десяти лет. Сначала отец скидывал на меня то, что брал по старой дружбе, а потом жизнь заставила. Способы есть. Но нужны свежие образцы.

— И как я их достану, если от меня все разбегаются? — сосед иронично приподнял брови. — Или на то и расчёт?

— А зачем мы, по-вашему, в мастерской? — я вошла первой и сбросила плащ на стул. — У вас будет час незаметности. Полной. И возьмите с собой Ледена. Он отвлечёт, вы сделаете. Смотрителя Бытия никто ни в чём не заподозрит. Знаете о мошенничестве силды Речаны?

— Знаю, — тёмные глаза засмеялись. — Поэтому Лед — не лучший вариант.

— Лучший, — убеждённо ответила я, открывая шкаф. — Он кого угодно разговорит и заговорит. Садитесь.

Я достала из шкафа тонкую коробку и вынула оттуда иглу. Бреннар посмотрел на неё с подозрением, но сел.

— Почему у вас столько колючих амулетов?

— Там, где я жила, портновские принадлежности было проще всего купить в большом количестве, — я начала втыкать иглы в ткань соседского плаща. — Медленно считайте до ста.

Десять штук — для проверки хватит.

Пока он считал, я завела ходики на пять часов, повязала фартук, собрала распушившиеся кудри в хвост, положила на стол перчатки.

— Сто, — торжественно провозгласил Бреннар и оглядел себя. — Что должно случиться?

Я вытянула из рукава его плаща иголку — на острие заискрила тьма, но сама игла осталась чистой.

— Даже больше часа — полтора-два, — я вытащила остальные иглы. — Я придумала незаметность для мамы, когда у неё ещё были и силы, и разум, и желание видеть людей. Потом вернёте — это единственный образец. Нет, часто их использовать нельзя, они вредные. Сила тревожится. Иглы тратьте все, равномерно распределяя по одежде и обуви, от капюшона на голове до перчаток и сапог.

Я вручила коробку соседу с напутственным:

— Несите из чайной всё. Чем больше — тем лучше. Силд Кремен одобрил. А если уговорите силда Мирнара на обед, который он приготовит лично для вас, вообще хорошо. И именно поэтому нужен Леден — он никому не даст и слова сказать. А знает он не так много, как вы.

— Намёк ясен, — Бреннар спрятал иглы во внутренний карман плаща. — Второй тоже — мне понадобятся метки помощника смотрителя Бытия, чтобы скрыть внешность. Сделаем. Напишу, как добудем, пришлёте Горюшу. Всё?

Я подавила в себе приступ внезапной недоверчивости:

— Нет. И силду Кремену передайте, я забыла... В общем, мне вчера... что-то странное приснилось, когда я задремала на веранде... Вы ничего не почувствовали, когда силд Кремен заходил в мастерскую?

— Допустим, — его взгляд стал острым.

Я сбивчиво рассказала. Сосед рассеянно выслушал, помог мне надеть плащ и молча кивнул. И я так и не поняла, важно это или нет, почуяли смотрители что-то или нет. Вероятно, меня в очередной раз решили не пугать. Или это просто сон.

Проводив Бреннара, я быстро убралась в коридоре, переобулась и отправилась на кухню в очередной раз копаться в запасах. Что досадно-то: у меня всё, кроме пары коробок конфет, — от силда Мирнара. Хотя... нет. Я вспомнила кухню в момент первого её изучения и отобрала те продукты, которые хранились здесь до моего возвращения. И немного чайных трав тоже нашлось. А остальное — травы, крупы, сушёные овощи, специи — решительно отправила в свободный сундук.

Специи. В чайной всегда особо пахнет специями. Или силой чудесника? Если много творишь, то пахнешь силой как по том. И помещение тоже ею пропитывается. Значит, специи.

Силда Мирнара никто не ловил на горячем, потому что не хотел поймать. Да и он после угрозы силда Кремена наверняка затаился и стал осторожнее. Но раз чайная «Старый дом» остаётся гнездом сплетников столько лет, значит, силд Мирнар использует свои чудеса. И я их найду.

Устав после бессонной ночи, силд Кремен не сказал главного, но я всё поняла сама. Незаметно исчезающие внутренние ресурсы — внезапное сложное дело — переработка. И смерть. Идеальное убийство (и не одно?..) Но в моём случае силд Мирнар явно не знал, что я не мастер и ничего сложного не делаю. А родовое Небытие ослабит и поглотит любую порчу. Невероятно, но порой нас спасает то, что мы в себе ненавидим и презираем.

Во мне вскипела старая чёрная злость, но я подавила её моментально и без раздумий. Нельзя. Спокойствие и терпение — основа ремесла. У меня много работы. И я сделаю её на совесть.

— Маля! Добрый день, — в кухню заглянула Тайя.

Причёсанная, в тёплом сером платье и слегка растерянная.

— А что не так? — она удивлённо осмотрела учинённые мною разборки с продуктами.

— Я собираюсь поймать убийцу отца, — я захлопнула сундук с травами и крупами. — Поможешь?

— Конечно! — Тайя засеребрилась. — Что делать?

— Наши гости признали твою кашу очень вкусной, — я наговорами подняла все отобранные для работы сундуки — и обычные, и «холодные» с молочкой, и «ледяные» с рыбой и гадами. — А смотрители Небытия довольно быстро перестают ощущать вкус еды, и им кажется, что в лучшем случае они жуют землю. У тебя дар, и я хочу его изучить. Именно с помощью похожего дара — вложив в еду некое чудо, — из отца вытянули сведения о проекте, а потом предали. Сейчас тебе нужно просто приготовить. Много и разного.

Вот как ты восполняешь душевный ресурс, да? Это же так полезно для души — вкусно поесть.

— Вот здесь, — показала я, — предположительно отравленные продукты. А здесь — точно чистые.

— Поняла, — кивнула Тайя. — Отдельно оттуда, отдельно — оттуда, но то, что из первого, мы есть не будем. Ой... — она хлопнула ресницами. — То, что в храме... тоже?..

— А ты как себя чувствуешь? — уточнила я, собирая отложенные салфетки с кашей. — Нет слабости? Сонливости? У меня нашли упадок сил. А у тебя?

Девочка отчего-то покраснела, опустила глаза и покачала головой: нет, мол, ничего. Но рыльце явно в пушку.

— Тогда готовь. И чай заваривай тот, что в шкафчике.

Соседские зелья подействовали безотказно: сила из меня так и пёрла. Я, кажется, излучала её, как Горюша, и светилась. Всех своих восстановленных с запасом душевных сил не пожалею, но поймаю. Если это силд Мирнар — значит, отрава должна быть в продуктах, и я её найду.

Да, считать его, старого друга нашей семьи, предателем и убийцей, неприятно. Очень. Но уж больно подходящая фигура, хотя он сам утверждал обратное — дескать, его считали другом для посиделок. Хорошо, что за годы отсутствия мои чувства к знакомым людям износились. Иначе было бы больно. А неприятное переживу.

Я достала из сундука необходимые заготовки для проверочных амулетов и вдохновенно взялась за дело.

Скажи ремесленнику, что никто до него не мог и он тоже не сможет, — и случится такое чудо...