Каденс нарушила молчание. — Веет жутковатой атмосферой.

— Почему оно так называется? — спросила Пози.

— Потому что до него не добраться, если не знаешь дороги, — ответила Бриар. — И потому, что только Королевская семья имеет к нему особый доступ, на случай, если мы с матерью захотим провести совет с гильдией.

— То есть, по сути, эти ремесленники хотят казаться сектой, — предположила Вейл.

— Эксклюзивными, — поправил я.

— Властными, — ответила Бриар.

— Властными. Эксклюзивными. Сектой, — нараспев произнес я. — Так или иначе, каждая фракция хочет звучать как можно более внушительно и неуловимо. На самом деле, мне это знакомо. Я как-то думал о том, чтобы дать своим покоям в Весне официальное название. В таком случае, давать своему месту встреч официальное название — это весьма в духе шутов.

На лестничной площадке Бриар остановилась и бросила на меня косой взгляд. — Конечно, ты сравнил их с собой.

— Всех сравнивают со мной, — заметил я.

Ее губы дрогнули, но веселье не достигло глаз. Попытка не пытка. К тому же — и да простит этого профессионального дурака его тщеславие — я ничуть не преувеличивал.

Мы вошли в склеп. В стенах квадратной комнаты были высечены ниши, а в центре стояла урна, полная огня. Потолок украшала архаичная резьба, повествующая о лисах, великанах и желудях.

В другое время мне было бы любопытно узнать больше. Но сейчас я с трудом видел и думал о чем-либо, кроме багрового цвета. Бриар, похоже, сложила мозаику, и любой вывод, к которому она пришла, терзал ее.

Я встал рядом с принцессой, когда мы нырнули в одну из ниш, где на гробнице, усыпанной кленовыми листьями, покоилось тело. Позади нас дамы остановились на пороге и ахнули.

В Весне хоронили своих мертвецов под деревьями в лесу полевых цветов. Но в Осени мемориал находился здесь, внизу, где недавно павшие придворные, дворяне и воины лежали, укрытые листвой. Тела оставались здесь до тех пор, пока не приходило время перевезти их на кладбище в лесу. Это давало душе человека возможность привыкнуть к смерти, так мне говорили.

Королевская семья была исключением. Они отправлялись в мавзолей, расположенный в грушевом саду в северной части замка, там, где я зажал Бриар в угол во время нашей небольшой стычки.

Сырой воздух пробрался сквозь мой камзол и рубашку. Дамы приблизились, стуча каблуками, и встали по одну сторону от тела Мерита, укрытого легким покрывалом.

Бриар не подавала никаких признаков того, что ей холодно. Если на то пошло, ее пятнистое лицо свидетельствовало о том, что ей больше не больно, а она очень, очень зла. Она встала напротив леди, в то время как я навис у ног солдата. Мы смотрели, как она откидывает покрывало.

Желчь подступила к горлу. В крови вспыхнула новая волна ярости.

Каденс поморщилась. Пози на мгновение отвернулась. Губы Вейл сжались.

Бриар сдавленно выдохнула. Она закрыла глаза, затем заставила их открыться, чтобы посмотреть на пепельное лицо рыцаря. Кто-то пришил его голову к шее, но багровая линия осталась, размозженная и толстая.

Его любимым оружием был молот, который он сжимал на груди. Но его еще не облачили в доспехи — это произойдет, когда его предадут земле, — поэтому отметины, изрезавшие его торс, были видны, усеивая изувеченную кожу, словно блядская схема.

Поначалу мы сравнили эти узоры с осколками стекла. Но когда взгляд Бриар вновь прошелся по рисункам, ее брови сошлись на переносице. — Это не стекло, — сказала она, подтверждая догадку. — Кто бы это ни сделал, они не рисовали стекло.

Осколки, да. Но какие именно?

Я оперся руками о поверхность гробницы и наклонился вперед, склонив голову и переводя взгляд с одного увечья на другое. Мы не смогли расшифровать значение этих знаков. Но теперь более мелкие детали стали яснее.

У фигур была текстура и объем. Будучи шутом, имеющим склонность к выбору мишеней, я очень хорошо осознавал одну истину: ни один символ никогда не бывает случайным.

Девушки подошли ближе, их ужас уступил место внимательному изучению торса солдата. Выходцы из страны искусства, их взгляды сместились, улавливая то, что жители Осени, скорее всего, пропустили бы при беглом осмотре.

— Но это определенно разбитый предмет, — добавила Каденс. — По крайней мере, его осколки.

— Да, — проскрежетал я, не отрывая взгляда от Бриар. — Этот предмет сделан из золота.

Значит, золотые осколки. А если один из Мастеров был ювелиром, то в его таланты входило бы создание украшений. Что сводилось к одной значительной вещи, которую я видел на Бриар всего несколько часов назад, когда мы трахались на ее троне.

Лицо Бриар вспыхнуло от возмущения. — Это моя корона.

23

Поэт

Мертвы. Эти хуесосы будут мертвы в ту же секунду, как попадут мне в руки.

Вот как обстояли дела. Шпионами Риза оказались Мастера — гильдия ремесленников Осени, которые притворялись верными Короне, в то время как сами погрязли в обмане и прочем дерьме. Именно они проникли в наш лагерь, отрубили голову Мериту и каким-то образом умудрились перекинуться парой слов с моим сыном.

По крайней мере, один из них, раз уж Нику смог процитировать его слова. Незадолго до того, как Мерит лишился головы, Нику услышал шум снаружи шатра и вылез из постели, чтобы проверить, в то время как королева ни о чем не подозревала, будучи занятой написанием письма. Мой сын подкрался к краю шатра, выглянул из-под полога и застал эту фигуру на пути к тому, чтобы обезглавить рыцаря.

Нику и этот незваный гость обменялись шепотками, затем мой сын шмыгнул на свою лежанку и снова уснул. Несмотря на переполох, начавшийся несколько минут спустя, к счастью, он так и не проснулся.

Что касается остального, мой сын наотрез отказался рассказывать нам, как выглядел этот человек. Он не сказал больше ничего, кроме: «Я обещал ей».

Ей. Это уже кое-что, полагаю. К слову, когда Нику цитировал эту убийцу, он сымитировал хриплый голос и кое-что еще. Убей меня бог, я не мог сложить это воедино, не мог этого постичь.

Но черта с два я в это поверю. Потому что, если бы я не знал наверняка, я бы сказал, что голос, который копировал Нику, звучал как детский.

Этого не может быть. Очевидно, мой мозг начал мне изменять.

Но кем бы она ни была, эта сука могла навредить Нику. Она могла тихонько выкрасть его за спиной у королевы. Мои зубы скрипнули так сильно, что мне повезло, что от давления не треснула эмаль.

Под командованием Риза эти фанатики теперь угрожали выпустить безумцев из заточения. Мастера навредят невинным прохожим, а затем свалят всю вину на пленников. Гильдия предпочла Лето Осени, предпочла одурачить своих королеву и принцессу, и все ради сохранения ксенофобии Темных Сезонов.

Ремесленники, которые были частью наследия, воздвигшего это королевство, вряд ли стали бы поддерживать принцессу, борющуюся за социальные перемены. Такие «пуристы» насрали бы на собственную монархию, если бы были не согласны с некоторыми реформистскими принципами. А благодаря своей родословной, у этих членов были средства, влияние и поддержка граждан.

Действительно, хитро. Никто и не заподозрит этих знаковых фигур в государственной измене. Но каждый поймет их мотивы, их решимость сохранить так называемый естественный порядок вещей, удержать прирожденных душ на самом дне иерархии.

У Мастеров также были знания. Их предки построили тайные проходы в замке. Они спроектировали каждый замок, выковали каждое оружие. Они знают, как войти и выйти из подземелья, полного прирожденных душ. В таком случае вполне логично, что Риз выбрал именно их.

Вербовка Мастеров была беспроигрышным вариантом. Как сказала Бриар, они проводили длительные собрания в лесу. Даже если Мерит и узнал своих убийц, когда они приблизились, он бы не заподозрил, что гильдия собирается отрубить ему голову. Он бы опустил оружие, чтобы поприветствовать их.

Принцесса, леди и я копались в этих кровавых зарисовках, мысленно собирая золотые осколки. И в самом деле, результат совпал с формой короны Бриар, а не ее матери.

Мы были правы. Отметины, вырезанные на теле рыцаря, были посланием, мишенью на будущем правлении Бриар. Но до сегодняшней ночи мы не знали всех, кто за этим стоит.

Все это время мы искали не там. Но теперь, когда мы знали личности шпионов, на кого они работают и где их найти, наш план изменился. По словам Бриар, Запретная Нора находилась в нескольких километрах от Тыквенного Леса, в котором располагалась одинокая хижина под названием Королевское Убежище, где принцесса и ее мать находили передышку, когда им это было нужно. Убежище пряталось в скрытом уголке дикой природы, и найти его было так же сложно, как и тайное логово Мастеров.

Отсюда и план. Мы с Бриар отправимся в убежище и спрячемся там, а затем подготовимся к проникновению в братство. Мастера узнают ее, так как до этого места трудно добраться, не обладая тайными знаниями Королевской семьи. А значит, о маскировке не могло быть и речи. Мы должны были пойти туда такими, какие мы есть, под предлогом обсуждения текущих споров о том, кого следует принимать в гильдию. Поскольку это щекотливая тема, Мастера поймут необходимость строжайшей секретности.

Обвинять Риза в его участии во всем этом было слишком рано. Это разорвало бы связи с Летом и спровоцировало бы потенциальную войну, в которой все остальные Сезоны выступили бы против нас. Но как только у нас появятся неопровержимые доказательства того, что Мастера преследуют анархистские цели, мы либо поставим им ультиматум, либо уйдем с доказательствами, необходимыми для того, чтобы позже арестовать членов гильдии за измену. Сразу или в долгосрочной перспективе, мы их не пощадим.

Заставить этих ублюдков изменить свое мнение о прирожденных душах не выйдет, тем более за один присест. Как бы ни была непреклонна принцесса и как бы обаятелен ни был я, мы не были настолько хороши. Если они готовы предать своих монархов в пользу Лета, несмотря на то, что это приведет их к казни, мы никуда не продвинемся, пытаясь бросить вызов их взглядам. Для таких фанатиков потребуются поколения.

В сумерках следующего вечера мы прошли через еще одну тайную артерию замка, которая пролегала под цитаделью, кленовым пастбищем, нижним городом, кукурузными и пшеничными полями и выходила на границу леса по лестнице, вырезанной в стволе дерева. По-видимому, некоторые деревья содержали выходы, ведущие в замок и из него, в том числе громады кленов прямо за барбаканом.

Этот лаз вывел нас далеко от крепости, прямо на придворное кладбище на границе леса. Высокие надгробия, усыпанные сухими цветами, заполняли поляну ровными рядами. Лианы свисали по периметру, словно ограда, а туман окроплял ветви.

Внутри кладбища нас ждали Авалея, Эйр и леди Бриар, а также две оседланные лошади. Эти трафаретные узоры — обычное дело для здешних скакунов — обвивали ноги животных, замысловатые косы вплетались в их хвосты, а радужки мерцали оранжевым цветом хурмы.

Хм. Я не был суеверным, но начинать крестовый поход в окружении гробов было не самым ободряющим напутствием. Но почему-то граждане Осени так не считали.

Королева яростно перешептывалась с дочерью, видимые облачка пара вырывались из их ртов.

Каденс поджала губы, глядя на обстановку. Пози романтизировала это место, ее лицо выражало ностальгию. Вейл растирала плечи, чтобы отогнать холод.

Неизбежно леди отвлекали себя единственным доступным в этих обстоятельствах способом — оценивая мышцы Первого Рыцаря. В прошлом они приберегали это внимание для меня. Но поскольку я был занят, и у них установилась связь с Бриар, женщины обратили свои плотоядные взгляды в другую сторону. Оправдывая ожидания, Пози ткнула Каденс локтем и кивнула подбородком в сторону Эйра, который подтягивал седла и явно игнорировал их взгляды.

Каденс окинула его задницу оценивающим взглядом. Несмотря на видимое одобрение, она пожала плечами. — Слишком ворчливый и слишком высокомерный.

Я мог бы делать ставки на такой ответ. Как бы мне ни нравился солдат, Каденс предпочитала паршивых овец с трагическим прошлым и сомнительной честностью — а кто из нас не предпочитал? — а не вежливых ворчунов со строгим моральным компасом. Леди также любила играть и не любила слишком много трудиться ради своей еды. Учитывая, что моя рука когда-то побывала внутри нее — задолго до Бриар — я мог это подтвердить.

Что касается Эйра, то солдат реагировал только на благородных девиц. Как бы смертоносно он ни сражался, этот человек предпочитал предсказуемое буйному, женщин, которые не играли с его прямолинейными принципами. Честно говоря, и без обид моему новому другу, я сомневался, что он знает, как выглядит сексуальная игрушка, не говоря уже о том, как ею пользоваться.

Жаль его. Найти кого-то, кто превращает тебя в горячее месиво, было куда более привлекательно.

На Бриар был черный топ из мериносовой шерсти, украшенный кружевной отделкой, в сочетании с подходящей юбкой и плащом. Она закрепила набор шипов-перьев под мантией, а затем спрятала несколько штук в отделения, встроенные в ободок, обхватывающий ее распущенные волосы. Мои губы изогнулись в ухмылке. Да, моя умная наследница была полна сюрпризов. То, как она прикрепляла миниатюрное оружие к своему наряду, не ускользнуло от внимания моего члена, но я изо всех сил старался сдерживать эффект, чтобы он не выпирал слишком сильно.

Всемогущие Сезоны. Я никогда не говорил, что мое сексуальное влечение реагирует в подходящие моменты. В конце концов, я был родом из Весны. Мы преуспели в неуместности.

Но в то время как у меня не было ни малейших проблем с тем, чтобы раздевать принцессу глазами, одновременно бдительно следя за нашим окружением, моя сладкая колючка смогла взглянуть на меня лишь дважды. После того, как мы разорвали друг друга на части на ее троне, она колебалась между скромным румянцем и формальной речью. Последствия секса на троне проявлялись в ее уклончивых жестах, не говоря уже о моем аппетите.

Я хотел от нее большего, на каждой горизонтальной и вертикальной поверхности в округе. Искушение только усилится, когда мы доберемся до убежища. В уединении. Наедине. У нас будет эта ночь, плюс весь завтрашний день, прежде чем мы проникнем в нору Мастеров.

И это вдобавок к дополнительным дням после встречи. Это давало нам свободу действий на случай, если что-то изменится, или если нам придется взаимодействовать с гильдией больше одного раза. В целом, это оставляло в моем распоряжении кучу свободного времени.

Авалея крепко обняла дочь, затем отпустила Бриар и многозначительно кивнула мне. Позаботься о ней.

Я кивнул в ответ. С каждым вдохом.

Эйр подвел моего скакуна по траве. Пока я перекидывал ногу через седло и забирался на животное, я услышал, как Каденс проворковала Бриар: — Уверена, что тебе не нужна компания?

Вейл толкнула девушку плечом. — Они отправляются на опасную для жизни миссию, а не на оргию.

— И что? — возразила Каденс. — Одно другому не мешает.

Пози фыркнула. — Нам нет оправдания, да?

Бриар нахмурилась, что только подстегнуло леди. Импульсивно они обступили ее, начали тыкать пальцами и шептать непристойные предложения о том, как мы с ней могли бы провести время наедине.

Вообще-то, некоторые из советов пришлись мне по вкусу. Бриар же, напротив, была не в восторге. Она отмахивалась от женщин и огрызалась себе под нос: — Прекратите. Прекратите. Прекратите.

Мои губы дрогнули. Еще одна привлекательная черта этих леди заключалась в том, что они любили наблюдать, если не проживать соитие через других. И хотя они никогда не были зрительницами, мои прежние подвиги включали в себя развлечение парочки случайных наблюдателей, которые смотрели, как я нагибаю своего партнера.

И все же, каким бы привлекательным ни был этот опыт, от мысли, что кто-то увидит Бриар обнаженной — от мысли, что кто-то увидит, как она кончает — мне хотелось вырвать этому человеку горло.

Жадный шут. Ее стоны принадлежали мне.

Авалея уперла руки в бока. — Мама Бриар. Стоит прямо здесь.

Послушно леди закрыли рты. Тем не менее, я поймал свирепый взгляд Эйра, словно этот разговор свернулся в его мозгу, как кислое молоко.

Посерьезнев, Каденс выудила из своего плаща конверт и протянула его Бриар. — Знай я, что ты бросишь нас в ту же минуту, как мы прибудем, я бы отдала его тебе раньше. Не за что, кстати.

Бриар взяла послание. Когда она пробежалась глазами по почерку на конверте и сургучной печати в виде лютни, ее глаза заблестели. — Элиот, — прошептала она, а затем прижала письмо к груди. — Спасибо.

— Ну, что я могу сказать? — ответила Каденс. — Мы привязались к этому сентиментальному менестрелю. К тому же, он заставил меня сотню раз пообещать передать сообщение лично. И я его даже не читала.

Бриар издала шмыгающий смешок и сунула конверт в плащ. — Похвально.

Каденс, Пози и Вейл стали серьезными. — Будьте осторожны, вы двое, — произнесла Пози, прежде чем женщины вовлекли Бриар в групповое объятие, на которое она ответила взаимностью.

— Ваше Высочество, — коротко произнес Эйр, протягивая уздечку лошади.

Принцесса отделилась от группы и взобралась на кобылу. Когда я подвел свою лошадь к ее, Эйр посоветовал: — Мастер Шут…

— А, а, а, — перебил я. — Ты же знаешь. Теперь, когда я знаю, откуда взялся этот термин, все стало еще хуже.

— Сэр, — исправился мужчина. — У этих ремесленников есть сила, но они не будут проворными или быстрыми, и они не привыкли к бойцам, владеющим воздушными навыками. — Обращаясь к Бриар, он добавил: — И они не будут ожидать, что Ваше Высочество способно помочь своему любовнику в бою. Используйте это в своих интересах.

— Уже сомневаешься в нашей способности к обману? — съязвил я без капли юмора. — Предполагаешь, что Мастера нападут на нас? Для этого нам пришлось бы серьезно облажаться.

— Я не сомневаюсь в ваших вербальных навыках, — поручился рыцарь. — Но и они тоже.

И ничего удивительного. Скандальная принцесса и ее коварный шут уже обвели вокруг пальца один Сезон. Любой, кто имеет с нами дело, будет настороже, просеивая наши слова в поисках двуличия.

Более того, это должно было выглядеть как можно более невинно. Ожидалось бы военное сопровождение, но оно бы убавило достоверности тому, что мы хотели поговорить с Мастерами наедине — что мы доверяем им до наивности. Именно поэтому мы заранее послали гильдии письмо о встрече, а не появились без предупреждения. Формальность царила в Осени, тогда как спонтанность делала здешних людей нервными и осмотрительными.

Эйр согласился с этим, несмотря на то, как сильно ему хотелось сыграть роль телохранителя. Словно вспомнив о чем-то еще, выражение его лица стало задумчивым. Наконец он произнес: — Это было не прямое лезвие.

Бриар уставилась на него. Мои брови сошлись на переносице.

— Оружие, обезглавившее Мерита, — сказал Эйр. — Это было не прямое лезвие. Какое-то время я прокручивал это в памяти. Нож или меч не оставили бы такой порез.

Принцесса покачала головой. — Но это должно было быть оно. — Затем она объяснила мне: — Кроме молотов, Мастера владеют только ножами и мечами. Но что-то изогнутое могло быть только их рабочим инструментом, который они бы никогда не использовали в целях насилия. Члены гильдии сочли бы это осквернением.

— Впрочем, они не особо оправдывали ожидания, — ответил я. — Но если орудие убийства не из тайника Мастеров, то что тогда?

— Серп? — предположила Бриар. — Это не могло быть лезвие пилы.

— Не было. — Эйр понизил голос еще на тон. — Это был топор.

Мы отложили эту информацию в памяти. Королева еще раз сжала руку дочери, ее глаза блестели от тревоги. — Защищайте друг друга, — сказала она Бриар.

Принцесса поцеловала костяшки пальцев матери. — Я люблю тебя, мама.

Авалея сглотнула. — Ты даже не представляешь как, моя дорогая.

Мои мысли уцепились за Нику. Мы с Бриар провели с ним весь день перед отъездом, втроем устроив пикник в грушевом саду. Мы предусмотрели все непредвиденные обстоятельства, чтобы убедиться, что он будет в безопасности в наше отсутствие, включая назначение дополнительных стражников в Королевское крыло, и все они находились под командованием Эйра.

Леди Бриар также пообещали составить Нику компанию. Для этого мы с принцессой проинструктировали их по основным правилам. Мы ненавидели расставаться с моим сыном, но мы доверяли этой группе присматривать за ним.

Мгновение спустя мы выехали с кладбища. В молчании мы с Бриар мчались мимо деревьев, их ветви скалились над головами и то и дело цеплялись за нашу одежду. Оранжевые листья бука трепетали на ветвях и поблескивали в вечернем свете, а запахи сырой земли пропитывали атмосферу.

Достигнув тропы, замаскированной в кустарнике, мы остановили животных. Они фыркали, облачка пара вырывались из их ноздрей. Мы с принцессой разглядывали мрачный путь, усыпанный папоротником и освещенный позолоченными овальными листьями.

Поездка займет некоторое время. Моя задница будет ворчать, когда мы доберемся туда.

Профиль Бриар окаменел, тысяча эмоций одна за другой пробежала по ее лицу. Она избегала моего взгляда. О, но так не пойдет.

Я взглянул на шипы-перья, спрятанные в ободке принцессы. — Я восхищаюсь женщиной, которая умеет подбирать аксессуары. Кстати, ты наконец-то расскажешь мне, где научилась этим ловким броскам? Это объясняет, почему ты обыграла меня в пускании блинчиков, не говоря уже о том тюремном стражнике, чей котелок ты чуть не расколола надвое.

— Ты просто завидуешь, что я выиграла в ту игру с бросками у коттеджа Джинни.

— Я возмущен этим обвинением. Это люди завидуют мне, а не наоборот. Хотя, если бы это зависело от Вашего Покорного Слуги, ты бы выигрывала каждую игру, в которую мы играли. Нужно ли мне спрашивать еще раз? Никогда не заставляй шута ждать.

Ее черты лица оттаяли, сквозь них пробилась тоскливая улыбка. — Отец учил меня втайне. Никто не знал, кроме мамы. Даже наша армия не догадывалась.

Это объясняло их шок, когда она повалила меня на задницу на тренировочной площадке. — Они были не единственными, кто не знал.

Она взглянула в мою сторону, и эти стальные глаза блеснули виной. — Прости. Я должна была тебе рассказать, но, полагаю… об этом никогда не заходила речь? Более того, я так привыкла держать это умение в секрете, чтобы его не обнаружили, что мне и в голову не приходило поделиться этим.

— А почему бы тебе не хотеть, чтобы мир узнал, что ты не только сексуальный библиофил, но и дерзкая задира? Это обворожительно.

Бриар бросила на меня кривой взгляд. — Я не обворожительница.

Жар прокатился по моей коже. Я указал на свое лицо. — Ты видишь, как я на тебя смотрю, сладость?

Ее голова отвернулась в противоположную сторону. Розоватый оттенок залил ее шею. — Ты слишком часто меня обезоруживаешь.

— Я мог бы затащить тебя на свою лошадь и обезоружить еще больше. Знаешь, это такой троп в некоторых непристойных романах.

— Нам нужно ехать дальше.

— Ответь на вопрос, и мы поедем.

Она вздохнула. — Неужели я должна говорить тебе то, что ты и так знаешь?

Нет. Я мог догадаться, почему никто не знал о ее способностях. Это был элемент неожиданности, который работал в ее пользу на случай, если возникнет необходимость защищаться.

Эйр намекнул на это перед нашим отъездом. Несмотря на ее колючий фасад, никто не ожидал от этой принцессы Осени умения обращаться с оружием. Только не с ее репутацией пацифистки и чопорным воспитанием. В качестве примера, это сыграет нам на руку, если Мастера поглупеют, решат не верить нашему фарсу и обрадуются возможности пустить в ход оружие.

Бриар уставилась на луку седла, ее замшевые перчатки натянулись на поводьях. — Поэт?

— Да, моя колючка? — спросил я.

Она подняла голову, и ее глаза встретились с моими. — Теперь ты знаешь все.

Я хочу видеть всю правду о тебе — все сырое и настоящее.

Мои губы изнывали по ней. — Теперь я люблю все.

Я схватил ее пальцы и коснулся губами костяшек в перчатке, убеждаясь, что этот контакт прожег ее до самой кожи. Когда мы доберемся до этого убежища, я не мог обещать, что буду вести себя прилично.

Рука Бриар дрогнула. — А у меня есть все.

Это уж точно, блядь.

Принцесса взглянула на дорогу. — Будь осторожен, не прикасайся к дикой клюкве или недозрелым корнеплодам. Их можно отличить по тусклому цвету или чешуйчатой текстуре. Они вызовут сыпь по всему телу, а также опасную лихорадку, если потом ты коснешься рта. — Она снова повернулась ко мне. — Следуй за мной.

Я подмигнул ей. — А разве я этого не делаю?

Ее губы изогнулись. Щелкнув поводьями, Бриар пустила лошадь вскачь. Плащ взвился вокруг ее хрупкой фигурки, а огненные волосы полыхнули в тени.

Я рванул за ней. Несколько километров мы мчались по дикой местности, выскочив из букового леса и проносясь через Теневой Сад с его коварными яблоками. После серии передышек и рывков мы въехали в лесной массив, загроможденный белесыми бородавчатыми осинами с желтыми шапками листьев на восточной стороне. В листве трусцой бегали лисы с узкими мордочками и мехом таким же рыжим, как волосы Бриар.

Я вспомнил ее описание в ту ночь, когда мы прибыли в замок. Мы стояли на балконе, где она нервно тараторила о географии, понимая, что мне по большей части плевать на детали, потому что все, чего я хотел — это заставить ее стонать.

В любом случае, она назвала это место Лисьей Лощиной. А на западе над топью из зарослей ежевики в Запретной Норе кружили вороны. Неудивительно, что туда было трудно добраться, ведь это место представляло собой хаотичную паутину из крапивы, колючих кустарников и шипов.

В этих джунглях Мастера устраивали свои вечеринки? Они забирались в такую глушь, и притом намеренно?

И это меня люди называли склонным к драматизму.

Мы растворились во мраке, держась подальше от главной дороги. Бриар вела нас по скрытым тропам и неприметным перекресткам. Осины и колючая ежевика остались позади, сменившись деревьями гикори, обвязанными мхом, и тыквами, усеявшими пейзаж. Дикие тыквы раздувались в подлеске и светились, как фонари. Некоторые были разбросаны, другие росли кучками, лозы вились от их стеблей и стелились по земле. Словно маяки, тыквы излучали оранжевый свет, как будто кто-то зажег свечи у них внутри.

Сезоны. Тыквенный Лес был мрачновато-роскошным зрелищем.

Бриар бросила в мою сторону выжидающий взгляд.

Я фыркнул. — Ой, прекрати. Ты же знаешь, что я впечатлен.

Усмехнувшись, она направила своего скакуна сквозь листву. Деревья гикори и светящиеся тыквы расступились, открывая строение, спрятанное в кустарнике. Двухэтажная хижина с крутой покатой крышей, под которой, должно быть, располагался чердак. Кирпичная кладка на нижнем уровне в сочетании с фахверком в верхней части придавала дому живописную привлекательность. Створчатые окна были застеклены матовым стеклом, из-за чего заглянуть внутрь было невозможно.

Внешний вид был скромным, изысканным, но не вычурным. Прохожие решили бы, что здесь живет богатый купец или одинокий дворянин.

Рядом с грядкой зелени виднелась небольшая конюшня. За ней спицы мельницы упирались в широкий пруд. Колесо стояло неподвижно, но находилось в отличном рабочем состоянии.

Это место напомнило мне об уюте одного домика в лесу полевых цветов. Мои ребра сжались при мысли о Джинни. Ей бы здесь понравилось не меньше, чем Нику, особенно светящиеся тыквы.

Мы остановились на краю поляны. Мои глаза сканировали периметр. Рядом со мной Бриар осматривала местность, ее осеннее чутье настраивалось на детали, которые я бы не заметил.

— Чисто, — пробормотал я.

— Да, — согласилась она.

Мы выехали из-за деревьев и спешились. Бриар принялась суетиться, загоняя животных в конюшню, и отправилась за водой. Я выгрузил собранные нами припасы, нашел щетку, вытер пот со шкур животных, а затем сгреб для них сено в кучу.

Бриар вернулась и энергично доделала остальное — на самом деле, даже слишком энергично. Она поставила ведро с водой, переложила кучу сена и провела инвентаризацию стоящей неподалеку бочки с морковью, как будто лошади могли умереть с голоду. Затем ее внимание метнулось по конюшне, ее прагматичный ум искал новую задачу.

Такая неугомонность проявлялась каждый раз, когда мы оказывались в новом месте. На секунду я прислонился к дверному косяку и стал ждать. Склонив голову, я наблюдал, как принцесса тратит свои силы, точно так же, как она делала это в своих покоях в первую ночь. Возможно, с моей стороны было не по-рыцарски не помогать, но я никогда не отличался галантностью, а от напряжения на ее щеках появлялся чудесный румянец. Так что мне требовался лучший ракурс.

— Ваше Высочество, — сказал я смягчившимся голосом. — Бриар.

Наконец она меня услышала. — А? — выдохнула она, повернувшись ко мне.

— Становится поздно. Нас ждет постель.

Ее зрачки расширились. Румянец, заливший ее лицо, сделал веснушки похожими на леденцы. — О, да. — Она указала на хижину. — Сюда.

Так я и понял. Бриар тоже это осознала, потому что, когда она проходила мимо, ее профиль скривился от смущения.

Эти морщинки добили меня. Прежде чем она успела сделать еще два шага, моя рука вытянулась и перехватила ее запястье. Принцесса ахнула и замерла на месте.

Удерживая ее взгляд, я сплел наши пальцы. — А теперь показывай.

Ее кадык дрогнул. Молча она позволила мне вести ее по лужайке.

С точки зрения логики, мне следовало бы забрать наши сумки оттуда, где я оставил их в конюшне. Но к черту. Это может подождать.

Дорожка вела к причудливой входной двери, усыпанной пятнами лунного света. Бриар нащупала под плащом связку ключей, но когда она вставила ключ в замочную скважину, ее запястье дрогнуло. Я подошел сзади, моя грудь прижалась к ее спине. Моя рука накрыла ее руку, пальцы сплелись. В таком положении я слегка прикусил ухо принцессы и помог ей повернуть ключ.

Вместе мы отперли дверь.

24

Бриар

Защелка скрипнула. Створка распахнулась. И я ворвалась в хижину.

Меня встретили запахи старинного дерева и мускатного ореха. Несмотря на темноту, в поле зрения появились знакомые очертания. Грубо оштукатуренные стены и две несущие колонны. Тяжелая железная люстра, увенчанная свечами. Узорчатые ковры на полу и медная посуда, свисающая с полки на кухне.

Два этажа. Две спальни.

Но кровать всего одна.

Вторая спальня находилась на ремонте. У нас так и не нашлось времени закончить работу над чертежами перед отъездом в Весну.

Я пробиралась сквозь темное пространство. Ноги понесли меня к высокому камину, чей дымоход и основание были сложены из того же кирпича, что и наружные стены, а очаг располагался под массивной дубовой полкой. Я быстро оценила запасы поленьев, сложенных в латунную дровницу, и трутницу на каминной полке.

Я внимательно осмотрела книжные шкафы по обе стороны от камина. Один за другим я проверила ящики для хранения, забитые на нижних полках, и распахнула их отделения. Проклятье, в хижине закончились драгоценные зимние дрова и восковые свечи. Созданные изобретателями этого Сезона, эти припасы поддерживали огонь и освещали помещения целыми днями напролет. Обычно мы хранили здесь приличный запас.

Что ж, ладно. Схватив трутницу с каминной полки, я бросила поленья и растопку на решетку и принялась разводить огонь. Мои пальцы дергались, снова и снова ударяя кремнем о кресало. Искры взмывали в воздух, но так и не разгорались.

— Проклятье, — выругалась я.

— Бриар, — раздался сзади голос Поэта, лаская мой позвоночник.

Я покачала головой: — Я не могу разжечь растопку.

— Бриар, сладость…

Я ударила инструментами еще раз, но безрезультатно. — У меня никогда раньше не возникало с этим проблем. Огонь уже должен был разгореться. Я умею это делать.

— Бриар. Остановись.

— Нет, не остановлюсь. Мы должны обогреть этот дом. — Отвернувшись, я отбросила трут и кремень, потерла руки и зашагала к письменному столу, ютившемуся в углу. — К тому же, растопка кажется отсыревшей. Возможно, нам стоит использовать бумагу. — Я порылась в ящиках, а затем всплеснула руками. — Вы, должно быть, шутите!

— Пока нет, — пробормотал Поэт в нескольких метрах от меня. — Но я дам тебе знать.

— Почему у нас нет запасного пергамента?

Сдавшись на время, я прошлась по первому этажу. От гостиной до кухонной кладовой, в обеденный уголок, в кабинет, в ванную и в подвал — я проводила ревизию наших припасов. Я распахивала дверцы шкафов, осматривала сундуки и изучала гардеробные и буфеты.

Поэт оперся пальцами о спинку дивана, пока я рыскала из одного конца хижины в другой. — Не то чтобы я не ценил твою трудолюбивую натуру, но на случай, если ты не заметила, мы не изгнаны в снежную бурю, любовь моя.

— Нам нужны предметы первой необходимости, — заявила я.

— На три дня, — напомнил он мне. — А не на три месяца.

— Это ты взял слишком много вещей.

— Мне нравится иметь выбор в гардеробе, когда я отправляюсь на шпионскую миссию. Это не одно и то же.

— Ты совершенно прав.

Я предоставила ему возможность самому интерпретировать эти слова и продолжила поиски. В подвале хранились злаки, корнеплоды, замороженное и соленое мясо, вода, вино, сидр и нектар. Было полно постельного белья, полотенец и мыла. У нас были лекарства и бинты.

Но у нас не было передового способа развести огонь. И все же, даже с базовыми средствами, у меня никогда раньше не было с этим проблем.

Вернувшись к камину, я краем глаза заметила Поэта. Он стоял в тени, наблюдая за мной. Его неземные глаза блестели сквозь мрак, словно зеленые прицелы.

Я снова попыталась справиться с трутом. Мои костяшки напряглись, а пальцы резко дергали трут — пока его рука не метнулась вперед и не перехватила мои запястья.

Поэт навис надо мной. Оранжевое сияние от тыкв снаружи просачивалось в дом, освещая точеные плоскости его лица. — Позволь мне, — произнес он.

Серьезность ситуации ударила меня, как кувалда. Я замерла, думая о том, как, должно быть, выгляжу, нервничая и мечась по хижине, словно одержимая. Пятясь назад, я вцепилась взглядом в Поэта. Не отводя глаз, он приковал свой взгляд к моему и чиркнул спичкой одним легким движением.

Крошечный шарик пламени соскочил с фитиля. Сфера света вспыхнула между нами.

Поэт присел на корточки и сделал все остальное. Раздался свист воздуха, когда поленья загорелись, дерево зашипело, наполняя комнату теплом.

Когда шут выпрямился, чтобы посмотреть на меня, у меня дернулось горло. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Нет, знаешь, — тихо сказал он, обхватив мою щеку и проведя большим пальцем по моей коже. — Тебе не нужно, чтобы я это анализировал.

Я прижала ладонь к его костяшкам. — Они предали Осень. — Он кивнул, но промолчал, побуждая меня выплеснуть все, что накопилось внутри, каждый источник напряжения, что свернулся в животе. — Они стремятся навредить моему королевству. Они навредили бы Нику и маме. Они навредили бы тебе. — Мои глаза защипало, даже когда они пылали от гнева. — Они помогали строить Осень, как и их предки. Я доверяла им судьбу этой нации. Мама и я верили в них. Если уж они отвернулись от нас и присягнули Ризу, какие у нас шансы что-либо изменить?

Поэт очень долго смотрел на меня. — Тогда покажи им, что все не так просто.

— Но если мы сделаем это, пути назад уже не будет.

— Сладость, я знал это в Весне, как знаю это здесь, и как знаешь ты. Некоторые враги станут нашим племенем. Другие враги останутся врагами. Мы не сможем достучаться до каждого.

— Я никогда не ожидала, что это случится, — прошептала я. — Ничего из этого.

— Но это случилось. И будет случаться впредь.

Я вздернула подбородок, несмотря на то, что мой голос дрогнул. — Я не жалею об этом.

Его губы изогнулись. — Хорошая принцесса.

— Испорченная принцесса, — поправила я. — Но мне все равно.

— М-м-м. У меня фетиш на мятежных наследниц.

Но он не усмехнулся. И я тоже.

— Отец часто говорил, что наши величайшие достижения проистекают из наших самых суровых уроков. Я не боюсь за себя. — Я подалась вперед, впитывая мужественные нотки амбры и ветивера. — Я боюсь за тебя.

Взгляд шута погладил мой. Он обнял меня за талию одной рукой. — Со мной ничего не случится. И, что самое важное, ничего не случится с тобой. Я позабочусь об этом. Они лишатся своих жизненно важных органов прежде, чем успеют прикоснуться к тебе.

— Мы правда это делаем, — осознала я вслух, столкнувшись с реальностью.

— Мы уже много чего сделали, — пробормотал Поэт. — Мы выжили до сих пор. Ты и я, Принцесса? Твоя мудрость и мои слова? Вместе мы — охренительно гениальная сила. Мы можем править безраздельно и поставить армию на колени. Я в игре до конца, Сладкая Колючка.

— Как и я, — ответила я. — До конца. С тобой.

— И у меня есть немного веры в нашу способность одурачить дураков. Тебе тоже стоит поверить.

Порыв воздуха вырвался из моих легких. — Теперь верю.

Наконец, моя спина расслабилась. Жар его прикосновений снял напряжение в мышцах и укрепил мою надежду. Пусть никто не разрушит то, что было между нами. Даже если на это уйдет десять лет и тысяча врагов, мы одержим победу.

Пламя колыхалось. Его раскаленная температура скользнула по моей юбке и точеным краям лица Поэта. И тут я вспомнила, где мы находились.

В этой уединенной хижине. В этом темном лесу, переполненном светящимися тыквами.

Вдали от всех. В таком положении мы бывали крайне редко.

Мы никогда не уединялись вот так. Без компании.

Тишина заполнила жилище, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и потрескивающим пламенем. Свет огня разливался по стенам, горячие цвета плавали в тенях. Хотя окна были матовыми снаружи, изнутри стекла оставались прозрачными, открывая вид на светящиеся сферы.

Я стала болезненно осознавать каждую плоскую поверхность поблизости. Каждый участок пола, каждую столешницу, каждую стену. Каждую деталь мебели, от обеденного стола до глубоких кресел, от душа в ванной до кровати с балдахином наверху.

Ранее я чувствовала себя смущенной, все еще находясь под впечатлением от того, что произошло в тронном зале. Счастливой, но неловкой. Каждый раз, когда я полагала, что мы испробовали все возможные способы близости, этот эротичный шут знакомил меня с новым соблазном, еще одним источником стимуляции.

Моя робость испарилась. Это всегда происходило в тот миг, когда его слова обвивали меня, словно ленты.

Понимание затуманило взгляд Поэта. — Принцесса, — хрипло произнес он. — Если ты продолжишь думать о том, о чем думаешь, мы никогда не выберемся из этого убежища.

Мои складочки сократились. Сердце тревожно и нетерпеливо замерло.

— Я не буду жаловаться, — ответила я. — Или ты не планировал трахнуть меня сегодня ночью?

— О, я планировал, — заверил он меня. — Вплоть до той секунды, как ты вступила в борцовский поединок с трутницей. Не пойми меня превратно. Теперь, когда ты в моем полном распоряжении, и ты не сможешь сбежать…

Мои брови сошлись на переносице. — Я бы никогда не сбежала. Я… О, это было… Ты дразнил меня.

Он ухмыльнулся, и чувственный свет блеснул в его радужках. — Сладость, я еще даже не начал тебя дразнить.

Предвкушение затрепетало внизу моего живота. Мои стенки сжались, а клитор запульсировал. Рефлекторно я прижалась к нему, моя грудь потерлась о его камзол сквозь лиф. — Тогда что тебя задерживает?

Его знойный рот проскользнул по моим губам. — Я знаю свою колючку. Секс — это то, чего ты хочешь. Но это не то, что тебе нужно.

— Я не голодна.

— Я не это имел в виду.

— И пить я тоже не хочу.

— Великолепно. Потому что я планирую трахать тебя до потери пульса на каждой поверхности, которая крадется в твоих мыслях. — Его расплавленный тембр скользнул вниз по моим ногам и закружился между бедер. — У меня есть все намерения заставить твою драгоценную маленькую киску кончать вокруг моего члена несколько раз подряд, как только ты будешь к этому готова. Потому что когда я начну, я не остановлюсь, пока ты не будешь кричать так долго, что это разнесется по всему дому и уйдет в дикую глушь.

— Из-за этого нас могут обнаружить.

— Честно говоря, я буду так глубоко внутри тебя, что нам обоим будет насрать. — Губы Поэта обожгли мои. — Но всему свое время.

Я крякнула: — Я твоя повелительница. Я могу подчинить тебя своей воле.

— Амбициозно ненасытная принцесса. Осторожнее с тем, о чем просишь шута. Для начала тебе нужны силы, если хочешь поспевать за мной.

— Ты хвастун.

— Это вряд ли новость. Сначала вот это. — Его зубы прикусили мою нижнюю губу, острия коварно вонзились в кожу, пока я не заскулила. — Затем это. — Из ниоткуда он пошарил в кармане моего плаща и поднял вверх письмо от Элиота, зажав послание между пальцев. — А потом еда. И после этого, надеюсь, ты не слишком привязана к этой одежде, потому что она будет непригодна для носки, как только…

— …как только ты закончишь со мной? — догадалась я, забирая у него письмо.

— Нет, любовь моя. — На этот раз Поэт прикусил мою верхнюю губу, пустив мурашки по моему позвоночнику. — Как только мы закончим друг с другом. — И когда мой рот изогнулся в возбужденном веселье, он выпрямился. — А вот и улыбка.

Подмигнув, он отвернулся и ленивой походкой направился на кухню. — Садись. Читай. Я позабочусь о нашем ужине-прелюдии.

— Ты не знаешь, где…

— Думаю, я смогу сориентироваться на кухне. Это я готовил тебе суп у Джинни, помнишь?

— Но…

— Тсс, моя прекрасная невротичная искусительница. Открой письмо менестреля. Чувствуй себя как дома.

Мои внутренности сжались от потребности. — Это и есть мой дом, — напомнила я ему.

На что Поэт пренебрежительно покрутил пальцами в воздухе. Этот жест вызвал у меня короткий смешок. Он воистину не знал значения слова «скромность». А еще он дорого заплатит за то, что оставил меня изнывать от похоти.

Смеясь и вздыхая, я обмахнула себя рукой. Тем не менее, эта попытка не остудила мое тело.

Эхо посуды и столовых приборов наполнило хижину. Эта атмосфера осела в моих костях, словно теплая ванна — утешающая, успокаивающая. Быть здесь с ним было не так, как в замке или даже в коттедже Джинни. Что бы ни случилось завтра, эта интерлюдия принадлежала только нам.

Письмо Элиота покоилось в моих пальцах. Я принесла конверт на диван, утонула в подушках и накинула одеяло на ноги. Сломав печать с лютней, я увидела его размашистый, округлый почерк.

Тоска затопила меня. Тоскливая. Очищающая. Поэт был прав. Он мог сладко трахнуть меня, жестко заняться со мной любовью. Он мог смести все, что давило мне на плечи, заставить все это исчезнуть. Но каким бы сильным ни было удовольствие, его последствия не могли длиться долго, если бы я сначала не позаботилась о себе.

Мне это было нужно. И поэтому я устроилась поудобнее на диване и начала читать.

Повелительница. Монарх.

Тихий смешок сорвался с моих губ. Мы с моим лучшим другом всегда так приветствовали друг друга.

Моя Душа. Моя Бриар.

Влага скопилась в глазах. Я почувствовала, как улыбка растягивается на моем лице.

Хотя тебя нет всего несколько недель, время словно остановилось. Жизнь идет своим чередом, и все же без тебя она стоит на месте, если ты понимаешь меня, а я знаю, что понимаешь, ведь ты всегда понимала меня лучше, чем я сам себя.

Скажи мне, что ты в порядке. Я мучаюсь из-за этого, но потом вспоминаю, какая ты сильная, какая смелая и непреклонная. Полагаю, я никогда не говорил тебе этого, с тех самых пор, как нам исполнилось по двенадцать, но ты — мой кумир. Ты могла подумать, что моим героем был Поэт, но ты ошиблась бы, моя подруга. Ну, то есть, он был моей фантазией. Но ты была моим кумиром, моим вдохновением, моей первой любовью. Я имею в виду, не в этом смысле, но ты понимаешь, о чем я.

Я мог бы заполнить это письмо всякой банальной херней — как я, что я делаю. Я в порядке, хотя и скучаю по тебе, и я уверен, что наши любимые леди посвятят тебя в остальное. Но дело в том, что это письмо не обо мне. Черт возьми, оно и не для меня.

Оно для тебя.

Если я знаю свою верную принцессу, она закаляет себя против всего, что встает на ее пути. Она держится прямо, возвышаясь, как могучие деревья и поля ее земли. Но она также суетится, беспокоится, перекладывает каждую вещь в комнате, чтобы сохранить контроль, чтобы держать себя в руках, чтобы не сомневаться в каждом своем шаге.

Я пишу, чтобы сказать: не делай этого. Никогда не сомневайся в себе, Бриар. То, что я пытаюсь сделать в Весне? То, что я делаю ради того, чтобы этот мир изменился? Вот что я имел в виду, когда говорил, что ты меня вдохновляешь. Не обесценивай то влияние, которое ты оказываешь.

Иногда нужно принять хаос, потому что именно он может дать тебе преимущество. Иногда лучшие планы — это те, которые с самого начала не были планами. Иногда неизвестность — это и есть правильный путь.

Ты нашла меня на полуночном фестивале, когда мы были тощими птенцами, и тот день определил мое будущее. Ты стала мишенью Придворного Шута, а затем стала ему равной. Ты вырвала ребенка из когтей Сезонного тирана и дала мальчику повод верить, что он всегда будет в безопасности. Ты изменила наши жизни, потому что ты такая, какая есть.

Ты исполняешь желания, ты героиня на века, и ты в каждой песне, которую я пишу. Ты — причина, по которой слагаются легенды. Ты была лидером задолго до того, как надела корону, да и вообще, кому нужна эта корона? Людям ты можешь казаться отчужденной, но ты заботишься о них, так пусть другие называют тебя чопорной, а потом докажи этим уебкам, что они ошибаются.

Другими словами, будь собой. Поэт знает, кто это. Я тоже. Ты не одна, и никогда не была одна. А теперь ты — одна из двоих: принцесса и шут, пара на века. Полагаю, это заслуживает баллады, а то и двух, или трех. Но даже если бы ты была совсем одна, ты бы выжила лучше, чем любой из нас.

Кстати, Базил и Фатима недавно попросили меня сочинить непристойную песенку про кроликов. Какую только херню люди не придумывают, да? Мы бы с тобой чертовски хорошо посмеялись над этим.

Я люблю тебя больше всех.

Твой, Элиот

Письмо упало мне на колени. Слезы подступили к глазам, а в горле вздулся ком. Впереди меня огонь расплылся в оранжевую лужу.

Я прокручивала в голове слова Элиота, позволяя им заполнить пустоты, оставленные его отсутствием.

Затем мне кое-что пришло в голову. Мои брови сошлись на переносице, когда один отрывок закрутился в моем сознании.

Иногда нужно принять хаос, потому что именно он может дать тебе преимущество. Иногда лучшие планы — это те, которые с самого начала не были планами. Иногда неизвестность — это и есть правильный путь.

Я вскочила на ноги. Поспешив на кухню, я застала Поэта стоящим ко мне спиной, с ножом в руке, которым он резал морковь. Я бросилась к нему, вцепилась в его предплечья и резко развернула к себе.

Нож со звоном упал на пол. Морковь последовала за ним.

Поэт крякнул: — Какого хуя…

— Нам нужно идти, — настояла я. — Прямо сейчас.

Это не могло ждать. Мы вернемся сюда позже, но мы должны были встретиться с Мастерами сегодня ночью.

Через десять минут после моих торопливых объяснений мы с Поэтом уже сидели верхом на лошадях и скакали в дикую глушь. Тыквы пульсировали, тени сплетались в зарослях папоротника, а звездный свет вырисовывал контуры деревьев, пока мы переходили из одной зоны в другую. Тыквы остались позади, сменившись восточными осинами Лисьей Лощины и западными зарослями ежевики Запретной Норы. Зубчатая паутина из крапивы, колючих кустарников и шипов предстала перед нами словно непреодолимая баррикада.

Вот только это не было препятствием. Не для тех, кто присматривался внимательнее.

Из отдаленного уголка ухнула сова и взвизгнула лиса. Спешившись и привязав лошадей, мы с Поэтом пробрались сквозь ловушку. — Это недалеко, — сказала я ему, ведя нас по артериям лабиринта.

Ловкость Поэта играла ему на руку. А мне — моя память.

Мы пробирались по иззубренным каналам, колючки цеплялись за нашу одежду. — Это что, какая-то чертова шутка? — возмутился Поэт. — Я всеми руками за эксклюзивность, но это перебор даже по моим меркам.

Я с трудом могла с ним не согласиться. Расстояние было не столько большим, сколько опасным.

После нескольких изгибов и поворотов мы поднырнули под колючий навес и вышли на небольшую поляну, где в толстый ствол дерева была встроена дверь.

Вечерний холод пробирался сквозь мой топ из мериносовой шерсти. Я чувствовала тяжесть многочисленных шипов-перьев, замаскированных в ободке. Расправив плечи, я двинулась вперед.

Но Поэт дернул меня назад, обхватил мое лицо и резко повернул мою голову к себе. Его рот устремился вниз и захватил мой. Эти губы впечатались в мои, дергая меня стремительно, яростно, горячо. Я едва успела ответить на поцелуй, когда он оторвался от моего рта и махнул рукой в сторону входа: — Принцессы вперед.

Черный ромб рассекал его левый глаз, как и в тот день, когда мы познакомились. Под этим дорогим камзолом цвета каберне и вороным шейным платком я мысленно представила, сколько кинжалов он спрятал в различных ножнах.

Наши взгляды слились, спаявшись, как железо. Несгибаемые. Непреклонные. Пришло время сделать то, что мы умели делать хорошо — стать той самой силой, которую они не ожидали увидеть.

Мы подошли к двери, и я постучала в определенном ритме. Этот звук разнесется эхом по пустому горлу ствола дерева, глубоко в землю. Что-то дернулось над головой, стряхивая листья, так что они посыпались на нас дождем.

Прошло мгновение, прежде чем дверь открылась. Из темноты высунулось маленькое лицо.

Рядом с собой я услышала едва сдерживаемое шипение Поэта. Как и он, я изо всех сил старалась скрыть свою реакцию.

Хотя я не часто приходила сюда с матерью, я встречалась с гильдией достаточно раз, чтобы знать, что ее члены — взрослые. Однако особе, которая нас встретила, не хватало зрелого возраста. Эта незнакомка не могла быть Мастером, потому что была слишком юна для этого. И все же, свисая у ее бедра, покачиваясь в ее руке, виднелось изогнутое лезвие, прикрепленное к короткой рукоятке.

Фигура держала в руках топор. И эта фигура была ребенком.

25

Поэт

Срань господня. Это разумелось само собой, но я всё равно это скажу. Мы ожидали увидеть обветренные лица, седые пряди в женских волосах, ну, или хотя бы лица старше восемнадцати. Никто в нашей ситуации — никто в здравом уме — не ожидал, что нашей хозяйкой окажется девочка, едва достигшая половой зрелости.

Узрите. Бывают случаи, когда даже шут теряет дар речи. Мы нависли над девчонкой, которая смотрела на нас исподлобья, ее брови съехались к переносице, словно два трамплина.

Ребенок. Блядский ребенок.

Из-за ее плаща с капюшоном я мог лишь гадать о возрасте этой крохи, которой на вид было не больше десяти. В тусклом свете, льющемся изнутри древесного ствола, я разглядел несколько отличительных черт. Длинные волнистые волосы до самых бедер, родинка над верхней губой и ореховые радужки, окаймляющие зрачки.

Бриар застыла от шока. — Ох, — вырвалось у нее. — Здравствуй. Мы…

— Я знаю, кто вы такие, черт возьми, — ответила девчонка голосом, прокуренным, как дымоход. — Вы рано.

— Ужасно немодно, — согласился я, опускаясь на колени перед крохой. — Увы, время не ждет. И кто же ты у нас такая?

— Кое-кто, — ответила она с такой дерзостью, что я подавил мрачную ухмылку. Не будь это ужасающим поворотом событий по целому ряду причин, я бы поаплодировал хватке этой малявки. Вот тебе и попытка ее очаровать. Обычно дети тянулись ко мне, но у меня было предчувствие, что для развлечения этой крохи потребуется нечто большее, чем шутки и стихи.

Я пожал плечами. — Что ж, Кое-кто. Тебе давно пора спать. Разве ты не должна видеть десятые сны о деревьях, которые собираешься срубить этим топором?

Девочка фыркнула. — Я что, похожа на младенца?

— Ты похожа на ту, кто преграждает мне путь.

— Плевать. Мне не нужна гребаная нянька.

О-хо-хо. Язычок у этой пигалицы был под стать ее хриплому голоску. — Очевидно, — заметил я. — Тогда давай перейдем к делу, идет? — Я кивнул в сторону Бриар. — Эта дама предпочитает скромность, тогда как я — помпу и торжественность. Рискуя показаться излишне многословным, скажу, что я никогда не упускаю возможности для грандиозного представления. Ты, конечно, понимаешь. Так что позволь мне: это принцесса Бриар, а я — печально известный Придворный Шут, который, предположительно, совратил ее своим собственным, извращенным способом. Мы знаем, что опаздывать — это стильно, но давай представим, что мы задаем новый тренд. Чем раньше, тем шикарнее. Не соизволишь ли теперь впустить нас? Становится холодно, а от сырости у меня портятся волосы.

Девчонка забарабанила пальцами по дверному косяку. — Любишь слушать свой собственный голос, да?

Я изогнул бровь. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

Ее губы дрогнули, словно она собиралась ухмыльнуться. Но она быстро подавила этот порыв и резко развернулась. — Закройте за собой дверь.

— Когда-нибудь слышала о слове «пожалуйста»? — протянул я, пока мы следовали за ней внутрь, и я закрыл дверь.

Девочка откинула прядь волос. — Манеры для знати.

Хм. В моем распоряжении было так много ответов, и все до одного оскорбительные. Меньше всего мне сейчас нужно было, чтобы мой внутренний фильтр дал сбой. По крайней мере, пока мы не выясним, что за херня здесь происходит, и почему нас встретила дерзкая малолетка, а не взрослый.

Покрытая коркой внутренность ствола уходила глубоко в землю, а лестница вилась ниже уровня поверхности. Вместо факелов кора дерева мерцала естественным светом, напоминающим сияние начищенной латуни.

Впереди нас девчонка бодро спускалась по ступеням. Бриар покачала головой, подтверждая, что никогда не видела эту кроху на предыдущих собраниях. В таком случае, я чертовски надеялся, что это была какая-то случайность или недоразумение. Возможно, она была дочерью или внучкой одного из Мастеров.

Мы с принцессой пришли к молчаливому согласию. Кем бы ни была эта загадочная девочка, именно с ней встретился Нику. Мне было неприятно об этом думать, но когда он цитировал и имитировал ее голос, я заметил эту хрипотцу и юношеские нотки.

Но что потрясло нас до глубины души, так это вторая вероятность. Эйр сказал, что никто из Мастеров не орудовал топорами, хотя именно им отрубили голову Мериту.

С отвращением Бриар посмотрела на оружие, зажатое в маленьком кулачке девочки. Я сделал то же самое, и мое настроение еще больше омрачилось.

— Скажи мне, Кое-кто, — протянул я по пути вниз. — Я ценю редких вундеркиндов, но не рановато ли тебе быть Мастером? Как тебе удалось отхватить это членство? В чем твой секрет?

Очаровательное создание крутануло топор в руке, а затем позволило ему снова повиснуть сбоку. — Я хороша в том, что делаю.

— И это все? Никаких прикрас к предыстории? Как скучно.

— Я говорю правду. Если тебе нужны сказки, открой книгу. Хотя, как по мне, все эти истории ни черта не стоят.

Ужасающие слова для ребенка. — По меньшей мере, я не ожидал, что ты так сразу перейдешь к сути.

Девочка продолжала спускаться по коридору. — Хвастаться весело.

Я уважал это. Чего я не уважал, так это хуесосов, которые подговорили эту кроху на… на что бы они ее ни подговорили.

Глухой, низкий звук, напоминающий виолончель, заполнил ствол дерева. Приглушенные голоса плыли вверх по коридору. Мы достигли площадки, от которой в разные стороны расходилось несколько проходов. Они, должно быть, вели в отдельные покои, где Мастера спали, если уж их собрания длились днями напролет.

Наша хозяйка подошла к решетчатой двери и толкнула ее. Внутри, в огромном помещении стены были сплетены из толстых, переплетающихся корней. На стенах висели различные эмблемы из железа, камня, стали, дерева и золота, а также из множества других материалов. Каждая изображала символ определенного ремесла.

Мои клыки скрипнули. Золотая табличка была вырезана в форме короны.

В центре комнаты роскошные кресла окружали длинный прямоугольный стол, за которым и обнаружились источники приглушенных голосов. Около двух десятков мужчин и женщин в возрасте от двадцати до семидесяти лет. У каждого были заплетены косы разного стиля, а их жилеты, плащи и мантии скрепляли одинаковые деревянные броши с инкрустированным драгоценными камнями гербом Осени.

Такое же количество клинков, мечей и молотов покоилось в ножнах или на настенных креплениях.

Как один, члены гильдии поднялись. Их реакции варьировались от ошеломленных до радушных, когда они поклонились.

— Ваше Высочество, — хором произнесли они.

Один из них выделялся на фоне остальных. У мужчины средних лет были волосы, сухие, как солома, собранные в несколько кос, перевязанных на затылке и спускающихся по его долговязой фигуре. Я предположил, что он здесь главный.

Его блеклые радужки метнулись ко мне, а затем переключились на принцессу. — Неожиданная радость, — поприветствовал он Бриар тоном, будто в свободное время жевал стекло.

— Радость взаимна, — солгала Бриар и указала на меня. — Вы еще не встречали Придворного Шута. Позвольте представить вам Поэта.

— Да, что ж. — Мужчина кивнул в мою сторону и обратился к принцессе, пристально изучая само мое существование. — Мы перепутали дату? Какая неосторожность с нашей стороны.

— Вовсе нет. Надеюсь, вы простите нам наше вторжение, — ответила принцесса. — Мое расписание изменилось в последний момент, из-за чего мы не сможем встретиться с вами завтра. Это было единственное свободное время. С разрешения матушки я бы хотела обсудить продолжающийся конфликт касательно приема в гильдию.

— Мы весьма признательны, что Ее Высочество сделала эту досадную перепалку своим приоритетом. Тем не менее, мы не были готовы к вам и вашему… — он окинул меня надменным и настороженным взглядом, — …гостю.

— Я предпочитаю термин «фанатик», — протянул я.

— Неужели?

— Один из многих фактов, по факту.

Слова с легкостью слетели с моего языка, отчего брови мужчины нахмурились. Значит, они знали, что с шутом нужно быть начеку. Превосходно и предсказуемо. Наш первоначальный план — появиться в назначенное время — изменился. Пунктуальность расслабила бы этих игроков, они бы не ожидали засады, что сделало бы их неосторожными в нашем присутствии. С другой стороны, мы рассудили, что появление без предупреждения заставит их нервничать, сделав менее восприимчивыми.

Изначально это и было нашей тактикой. Но письмо Элиота вдохновило принцессу переосмыслить эту логику. Напротив, хаос лишит Мастеров времени на подготовку к непредвиденным обстоятельствам или придумывание оправданий. Это тоже обезоружит их, но даже в большей степени, чем первый вариант.

Бриар решила, что застать их врасплох — лучший выбор. Чем больше они будут тревожиться, тем более уязвимыми себя почувствуют. Чем они уязвимее, тем легче будет понять, когда мы заденем их за живое. Это делало возможным, и куда более многообещающим, найти бреши в их фасадах. Таким образом, принцесса и ее шут смогут вытащить наружу то дерьмо, которое они пытались скрыть.

Девочка, назвавшая себя Кое-кем, замешкалась на пороге. Лидер заметил ее, откашлялся и кивнул в сторону трехногого табурета в углу. Без подушки. Без чашки воды. Хотя на обеденном столе теснилось множество кубков, графинов и кувшинов.

Дерзкая натура девочки сдулась, как воздушный шарик. Она прокралась к табурету и уселась на него, плотно сжав губы. Настоящее воплощение послушного маленького наемника.

Один из моих кулаков сжался. То ли чтобы врезать лидеру по черепу, то ли чтобы сдержать свою ярость, я не мог сказать наверняка. Но один важный факт избавил меня от необходимости винить ребенка. Она могла навредить Нику, когда он застал ее крадущейся по лагерю в саду, но она этого не сделала. И хотя малявка, возможно, и отрубила голову Мериту — Всемогущие Сезоны, — она сделала это не по своей воле.

Вербовка детей для совершения убийств была табу среди тысячи других табу. Еще одна причина, по которой я сдеру шкуру с Риза, когда у меня появится такой шанс. Мастера подчинялись ему, и я сомневался, что он был против использования малолетки в качестве еще одной пешки в этой игре. Лето уже извлекало выгоду из порабощения прирожденных душ, когда те были еще детьми; он почти добрался своими когтями до моего сына, а теперь еще и это.

В конце концов, я заставлю его кричать, пока его легкие не разорвутся. Но сначала я фантазировал о том, чтобы попрактиковаться на его секте.

Я уверенным шагом направился к столу, мои намерения были ясны. Но Бриар пришла в голову та же идея, и она достигла мебели первой. Члены гильдии расступились, когда она взяла кубок и наполнила его водой из одного из кувшинов. Подойдя к девочке, принцесса молча протянула ей чашу.

Маленькая наемница замешкалась, затем приняла кубок и выпила содержимое залпом. Она рыгнула и вытерла рот рукавом. — Спасибо, наверное.

Бриар кивнула и снова наполнила кубок. На этот раз свет выхватил из тени чуть больше деталей внешности девочки. В тот миг, когда принцесса моргнула, разглядывая малышку, на лице ребенка появилось угрюмое выражение — она поняла, что ее кожа выставлена напоказ. Она быстро отшатнулась, от чего табурет покачнулся.

Мои брови сошлись на переносице. Я тоже это увидел — что-то странное с кожей девочки. Разглядеть было трудно, так как малявка держалась в тени, кутаясь в свой безразмерный плащ с капюшоном. Жилистые линии поднимались по ее горлу и пересекали подбородок, странным образом напоминая текстуру дерева. В полумраке это было все, что я мог разглядеть.

Пока маленькая наемница пила, принцесса пришла в себя. Она бросила на меня проницательный взгляд, прежде чем нахмуриться, глядя на присутствующих. — Что здесь делает ребенок?

— Эта мутация? — произнес мужчина с высохшими косами, дернув рукой в сторону девочки. — Она на замене.

Мутация. Урод. Недоумок. Полудурок.

Я слышал все эти слова. За прошедшие века каждое из них застыло в ядовитую отраву, которую я с радостью запихнул бы им в глотки, прямо перед тем, как мой кинжал лишил бы мужчин их членов, а женщин — языков.

Вот только эта девочка не казалась мне похожей на тех прирожденных душ, которых я видел раньше, или на моего сына. Из того, что я разглядел — а видел я, признаться, немногое — единственное, что бросалось в глаза, это проблемы с кожей под ее безразмерным плащом. И что с того?

Бриар нахмурилась, и я взял слово за нас двоих: — Это не очень-то в духе Осени.

Наконец-то стая обратила на меня внимание. Они повернулись ко мне, сомневающиеся, но гордые.

Лидер прочистил горло. — Как мы поглядим, твой компаньон стал постоянным атрибутом.

— Это тоже весьма разочаровывающее описание, — надулся я. — Гость. Компаньон. Атрибут. Так вежливо-старательно.

— И неточно в обоих случаях, — отрезала Бриар. — Этот ребенок и Придворный Шут заслуживают большего. Как и принято, я ожидаю от Мастеров лучшего.

— Разумеется. — Мужчина поклонился вместе со своей паствой. — Простите меня, Ваше Высочество.

— Им. Не мне.

Неохотно лидер пробурчал свои извинения и указал на стол. — Прошу. Не каждый вечер нас посещают королевские особы.

Учитывая, что здесь разило аурой Лета, я бы поспорил с этим. Риз имел свойство оставлять после себя гнилостный, океанический смрад, похожий на серу, замаринованную в дерьме. Это была уникальная вонь, которая держалась месяцами и заставляла мои глаза слезиться.

Возможно, я утрирую. Но кто меня осудит?

Мы заняли свои места, ножки стульев скрипнули по полу. После того как Бриар попросила лидера представить всех, он познакомил меня с остальными членами своего выводка — мастером-оружейником, кузнецом, жестянщиком, стеклодувом, каменщиком, каменотесом, кровельщиком, сварщиком, строителем, лесорубом, кожевником и множеством других.

При ближайшем рассмотрении одежда Мастеров свидетельствовала об их прибыльных профессиях. Их замшевые наряды были выкрашены в насыщенные, землистые цвета и украшены изящной вышивкой. Однако, ни на одном из одеяний не было драгоценных украшений, кроме тех самых вычурных брошей.

Может, они и работали руками, но это были далеко не те чернорабочие, что жили по всей остальной стране. Находясь на вершине, они возглавляли иерархию и извлекали из этого немалую выгоду, в отличие от крестьян и деревенских жителей, среди которых я вырос. Ухоженные, несмотря на мозоли и шрамы, их можно было принять за знать или дворян. Одевались и пили они уж точно как они.

Лидер положил руку на грудь; его костяшки были покрыты струпьями, а большой палец украшал массивный перстень из двадцатичетырехкаратного золота. — Меня зовут Векс. Я Мастер-ювелир.

Ебать. Его. Жестко.

Я вспомнил о мучительной ярости, таящейся в глазах Бриар, вдобавок к обломкам короны, усеявшим торс Мерита. С величайшим усилием я прикусил язык. Вместо того чтобы серебро полилось с моих губ, давление моих зубов заставило кровь смочить мое нёбо.

В центре стола стояла большая рифленая чаша с яблоками, возвышаясь, словно алтарь. Принцесса потратила непривычно много времени, разглядывая их, ее взгляд скользил по каждому плоду. Выражение ее лица не изменилось, но в этом и не было необходимости.

Она издала одобрительный звук, который мог бы очаровать и каменную стену. — Они прекрасны, — произнесла она, жестом прося мужчин и женщин передать ей одно из яблок. Она покрутила плод в латунном свете, отражающемся от интерьера ствола дерева. — Спелые. Гладкие. Я редко видела такую идеальную партию.

— Сам собирал, Ваше Высочество, — похвастался мастер-оружейник.

— Неужели? — ответила Бриар. И тут ее зрачки метнулись к моим, а палец пробежался по кожице яблока.

Не трогай их.

Я прочитал невысказанное послание и вспомнил, что она однажды рассказывала мне об этих фруктах. Выберешь не то яблоко, и оно высосет из твоих костей твой величайший навык. Последствия могли быть как незначительными, так и фатальными, в зависимости от того, что жертва считала своим главным достоинством. Таким образом, королевская особа могла лишиться своего мастерского умения рассуждать, вести переговоры или управлять королевством.

Так значит, эти ремесленники все-таки ждали нас сегодня? Они не могли.

Кто-нибудь из них уже съел яблоко? Очевидно, нет.

И все же казалось верхом идиотизма приближаться к тому, что могло лишить человека его сильнейшего навыка. Так зачем еще Мастерам было наполнять эту чашу отравленными деликатесами?

Мои пальцы так и чесались схватиться за кинжалы, спрятанные под камзолом. Но судя по взгляду Бриар, это не было преднамеренным. Значит, причина крылась либо в чем-то непостижимом, либо эти люди ничего не знали об осеннем урожае, либо они были просто-напросто тупыми.

Бриар вернула яблоко и сохранила прямую осанку. — Где же вы нашли такое разнообразие? В каком саду или на какой ферме? Я бы с удовольствием заказала немного для Праздника Жнеца.

Ах. Тишина окутала комнату.

Глаза оружейника метнулись к ювелиру — тому самому, с нелепым именем Векс, — прежде чем он ответил с фальшивой улыбкой: — Собрали их в Теневом Саду. Сейчас там отличный урожай.

Я небрежно смахнул пылинку с рукава и демонстративно сморщил нос, словно избалованный денди. Подыграй им, моя колючка.

Бриар поняла сигнал, сделала вид, что ее это не смутило, и тщательно подбирала слова. — Что ж. Утешительно слышать, что оттуда исходит хоть что-то хорошее.

— Я не хотел вас обидеть, Ваше Высочество, — настаивал мужчина, симулируя вину и беспокойство. — Сад — это, безусловно, болезненная тема. Если бы мы знали, что вы придете, мы бы не стали ставить эту чашу.

Ошибка новичка. Настолько глупая ошибка новичка, что я даже почувствовал разочарование.

О смерти Мерита было объявлено после отъезда Риза. Но, как и планировалось, мы утаили несколько важных деталей об убийстве.

Осмотрительно Векс шикнул на мужчину. Встревоженные, остальные заерзали.

Принцесса отмахнулась от извинений. — Прошу вас. В последней потере нашего королевства яблоко не виновато. — Она оперлась локтями на стол, сложила руки в замок и склонила голову. — Вот только я никогда не говорила, что в саду случилось что-то травмирующее.

В яблочко. Место смерти Мерита не было обнародовано. Люди знали лишь то, что он был убит во время нашего путешествия в Осень.

Я развалился на стуле, как ленивый ублюдок, и мои губы искривились в такт моей позе. — Ц-ц-ц.

Векс резко повернул ко мне голову. — Что это должно значить?

Бриар небрежно налила себе клюквенного нектара из кувшина. Поставив кубок на стол, она покрутила его за ножку, подав один из многих придуманных нами знаков. Что думаешь?

Я схватил свой кубок и графин с вином, наполнил его наполовину и залпом выпил. Руби сплеча.

Внимание Бриар скользнуло по столу. — Мы знаем, что вы перешли на сторону Риза.

26

Поэт

Она с таким же успехом могла бы высосать весь воздух из комнаты. Мужчины и женщины не шевелились, не смотрели друг на друга. Их пальцы застыли, а дыхание перехватило. Но в их глазах вспыхнули возмущение — и неуверенность.

Бриар прочитала их мысли, выражение ее лица было бесстрастным. — Да, Королеве тоже известно. — После очередной порции тишины она произнесла: — Заканчивайте с этим. Отступитесь от нас.

Это… не должно было прозвучать так быстро. Конечно, мы планировали завершить эту дискуссию ультиматумом, но только не с самого начала. Однако кремневый фасад наследницы демонстрировал, насколько сильно она была зла. К тому же, она была не из тех, кто ходит вокруг да около.

Шут любил играть со своими мишенями. Принцесса же целилась в самое сердце и била быстро.

Девочка по имени Кое-кто моргнула, ее глаза расширились и заблестели от страха. Я незаметно покачал головой и беззвучно произнес губами: Не ты.

Бриар и Авалея не стали бы винить ребенка за то, к чему ее принудили. Поэтому девочка замешкалась, а затем ее плечи наконец расслабились, когда она плотнее натянула капюшон на голову.

За это время Мастера пришли в себя и разразились тирадой. Голоса ворчали эклектичной смесью лицемерных отрицаний и последующих обвинений, но Векс усмирил их поднятой ладонью. Спустя напряженное мгновение стая успокоилась, их лица либо обмякли от вины, либо напряглись от враждебности.

Мастер-ювелир подался вперед, оперевшись предплечьем о стол. От этого движения золотой перстень сдавил его большой палец. — Отступить, иначе что? Наши головы окажутся на пиках?

— Это было бы слишком просто, — чопорно произнесла Бриар, позабыв о своем напитке. — У меня на уме куда более суровые наказания. Разорвите свой союз с Ризом, откажитесь от своих планов, или будете исключены из гильдии. Все до единого.

Волнения возобновились с новой силой. Мужчины и женщины вцепились в стол, протестуя и перебивая друг друга, пока ювелир снова не заставил их замолчать и не заговорил от их имени. — Значит, слухи о вас правдивы. Вы готовы выбросить нас на обочину ради отродий, — рявкнул он в ужасе. — Они не способны нормально функционировать. Не могут мыслить логически. Они жестоки и не способны постоять за себя. Они не могут строить дома или воздвигать памятники. Они даже не умеют возделывать землю.

Мастера закивали и забормотали в знак согласия. Их вожак продолжил: — Прирожденные дураки не вносят никакого вклада в этот мир, в отличие от нормальных людей. — Он ткнул пальцем в стол. — Мы вносим. Что касается наших высокомерных монархов, вы можете создавать законы, но мы создали этот Сезон. Мы заложили фундамент, на котором вы стоите — фундамент, который вы пытаетесь выкорчевать. Народ поймет наши действия.

— Убийство солдата, — возразила Бриар ледяным тоном. — Угроза устроить резню среди населения и сделать козлами отпущения невинных пленников.

— Жертвы, — стал защищаться каменотес. — Благородные жертвы со стороны народа. Расходные жертвы среди прирожденных. И все это во имя сохранения — нашей культуры, этого континента, который вы намереваетесь разрушить отвратительными идеями о равенстве для этих язв природы!

— Народ оправдает наши действия, — добавил Векс. — Но если вы осудите нас — они этого не потерпят. Это лишь подкинет дров в костер их ненависти к вам. — Он вскинул руку. — Мы знали, на что идем. Убейте нас, если хотите, или изгоните, если предпочитаете так. В любом случае, живые и свободные, вы пострадаете больше, чем мы мертвые или лишенные должностей.

Мастера заулюлюкали и загалдели, как кучка радикальных сторонников превосходства.

Бриар поочередно остановила взгляд на каждом из членов гильдии. — Я не закончила. Вы не только будете исключены из гильдии, но и лишены званий элитных ремесленников.

Если раньше я думал, что тишина была удушающей, то это было ничто по сравнению с тем, что произошло теперь. Маленькая обладательница топора в углу пробормотала под нос впечатленное «Блядь». Лица остальных побледнели, а их возмущение достигло критической массы.

Независимо от Сезона, наследие было всем. Потеря места в гильдии уже сама по себе была серьезным ударом. Но звание Мастера должно было быть постоянным, даруемым человеку на всю жизнь, даже после выхода на покой. Как рассказывала Бриар, члены гильдии уносили эту привилегию с собой в могилу, так что лишение этого наследия было совсем другим делом. А поскольку эти должности передавались по наследству, это отразится и на их потомках.

— Наша история. Наше наследие, — пролепетал стеклодув, его радужки блестели перламутром, как устрицы. — Ваше Высочество намеревается уничтожить традицию? Разорить нас по собственной прихоти?

Я провел пальцем по нижней губе. Не балуй их ответом.

— Чего вы ожидаете? — набросился Векс. — Если вы обвините нас, это королевство расколется из-за бунтов. Вы пользуетесь законным повиновением граждан, но на нашей стороне их поддержка. У нас есть влияние.

— Мама пользуется их поддержкой, — возразила Бриар. — Я тоже ее заслужу.

— Вы ничего не заслужите, Ваше Высочество, — прорычал он. — То, чего вы надеетесь достичь… Полагаю, это будет трудно, если не сказать недостижимо, без поддержки образцов ремесленного мастерства на вашей стороне. Не то чтобы кто-то из нас собирался добровольно вам помогать, но выставление гильдии на посмешище дела не улучшит. Мы нужны вам.

Глаза Бриар сузились, превратившись в колючки. — Я взбунтовалась против Короны Весны и обманом заставила полный зал королевских особ подписать обязывающий контракт. Я знаю эту землю так же хорошо, как свое дыхание. Я знаю ее корни, ее семена и ее почву. Я вспахивала и возделывала эти угодья, заботилась о ее фауне и изучила каждый параграф ее истории. Я образованна, изобретательна и непреклонна. И на моей стороне самый притягательный, красноречивый и опасный негодяй на всем континенте…