Глава 3

Я сияю, глядя в камеру ноутбука, в груди бурлит предвкушение. — Я так рада слышать, что вы считаете меня подходящей кандидатурой для вашей компании.

Блондинка на экране улыбается. — Отлично, у вас есть к нам какие-нибудь вопросы, прежде чем вы официально согласитесь? — Этот вопрос включает внутренний сигнал тревоги, и я ерзаю на стуле, надеясь, что она не слышит, как мои ноги отлепляются от кожи сиденья. Она видит только мою верхнюю половину. Зачем тратить чистые брюки, если можно накинуть блейзер, а нижнюю половину оставить в удобных пижамных шортах?

Я с трудом подбираю слова. — Эм, да. Я хотела бы узнать больше о компенсационном пакете. — Компании, которые заставляют тебя проходить собеседование три раза подряд, вечно не говорят о зарплате сразу. Но на данном этапе я в отчаянии, так что перебирать не приходится. Удивительно, но все это третье собеседование прошло без грохочущей музыки Дерека по ту сторону стены, хотя я знаю, что нужно радоваться и этому. Нет никаких гарантий, что на следующем собеседовании мне так же повезет.

Она напрягается, её радужное выражение лица исчезает. — Ну, на эту должность мы в первую очередь ищем командных игроков.

Я жду продолжения. — Это ведь оплачиваемая должность, верно?

— Да, конечно. Я сейчас отправлю вам письмо с условиями оплаты, вы сможете ознакомиться с ним и ответить мне примерно через час. Договорились?

— Да, звучит отлично.

Письмо падает в папку «Входящие» еще до того, как мы отключаемся, но я жду, пока она исчезнет с экрана, прежде чем прочесть его. Чем дальше я пробегаю глазами по тексту, тем сильнее разочарование сводит желудок. Пятнадцать долларов в час, полная занятость в офисе, прямо в самом центре Манхэттена. Это явно работа для какого-нибудь скучающего богатенького сынка, живущего на трастовый фонд, или вакансия, которую они на самом деле никогда и не планировали закрывать. Я в бешенстве. Какая, блядь, пустая трата моего времени.

Мой телефон рядом звякает, и я почти ожидаю, что это рекрутер уже интересуется моим ответом. Но нет. Это Кришелл.

«Привет, подруга. Слышала от мамы, что ты в городе. Собираюсь заскочить в «Бин Болд» и подумала, что мы могли бы пересечься и поболтать!!!»

Я пялюсь на сообщение. Я не разговаривала с Кришелл с тех пор, как уехала пять лет назад. Иногда мы лайкаем и комментируем посты друг друга в соцсетях, но дальше этого дело никогда не заходило. Мы не ссорились и ничего такого, просто отдалились. Она помолвлена и работает риелтором. Сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем она начнет штамповать детей. Я должна бы хотеть увидеться с ней и узнать, как дела. Мило, что она написала, но огромная часть меня хочет придумать отговорку. Мы на совершенно разных этапах наших жизней, и я не уверена, что встреча с ней станет лучшим лекарством для моего ментального здоровья.

По ту сторону стены оживает и начинает гудеть музыка, за которой следует стук тяжелых гантелей, падающих на пол. Я стону. Можно было бы подумать, что с огнестрельным ранением он перестанет так усердно тренироваться, но тщеславие этого парня, должно быть, важнее его здоровья.

Я беру телефон и пишу Кришелл, что встречусь с ней через пятнадцать минут. Я больше не могу оставаться в этом доме. Но сначала мне нужно найти штаны.

***

Клянусь, в Дип-Ривере стали появляться крутые штуки ровно в ту минуту, как я уехала. Не могу поверить в очарование центра города, заполненного авторскими магазинчиками, аптеками, ресторанами и, конечно же, «Бин Болд» — кофейней, ставшей воплощением мечты любого инфлюенсера.

Внутри яблоку негде упасть, когда я открываю стеклянную дверь, и меня встречает аромат свежеобжаренного кофе и выпечки. Кришелл сидит за маленьким столиком у входа и машет мне рукой. Она встает, когда я подхожу, и заключает меня в медвежьи объятия. Меня окутывает запах её духов.

— Как же я рада тебя видеть! — говорит она, отстраняясь, чтобы взглянуть на меня. — Боже, ты совсем не изменилась. — На самом деле изменилась, но по сравнению с ней — нет. Её обычно карамельные волосы стали еще светлее, и как человек, который годами спал рядом с её сопящим лицом в летних лагерях и на ночевках, я могу сказать, что она делала инъекции красоты. Я её не осуждаю. Сама об этом подумывала. Наверное, мне они тоже понадобятся после стресса последних нескольких недель, как только я раздобуду денег.

— Огромное спасибо, что пригласила. — Я сажусь на пустой стул напротив неё.

— Когда я услышала, что ты в городе, я поняла, что нам обязательно нужно пересечься. — Выражение её лица становится серьезным. — А теперь рассказывай, как ты? — Она протягивает руку и сжимает мою ладонь. Эта притворная искренность раздражает, но, честно говоря, я предпочитаю её притворству, будто она еще не знает, почему я вернулась. Моя мама заботится о поддержании идеального образа, но не настолько, чтобы бросить сплетничать. Уверена, она нашла способ поделиться эпическим провалом, которым стала моя жизнь, со своим книжным клубом, выставив при этом себя «Матерью года».

— Честно говоря, довольно паршиво.

— Могу только представить, — говорит она, снова пожимая мою руку.

Официантка подходит с моей стороны, ставя на стол два айс-кофе со взбитыми сливками.

— Латте крем-брюле, — объявляет она, прежде чем быстро удалиться.

— Спасибо! — отвечает Кришелл, пододвигая один стакан ко мне. — Я знаю, ты любишь всякие навороченные напитки. Надеюсь, это не изменилось.

Я улыбаюсь, сердце сжимается.

— Спасибо. — Я люблю кофе в любом виде, но приятно видеть отражение себя прошлой, когда кто-то помнит такую простую мелочь. — Мне это было необходимо. У меня только что было дерьмовое собеседование.

Кришелл делает долгий глоток, прежде чем поудобнее устроиться на стуле.

— Знаешь, если ты ищешь работу, можешь поработать на меня. Мне всегда нужна помощь с текстами и маркетингом для моих объектов. Платят немного, но это хоть что-то.

Это доброе предложение, но оно задевает. Возможно, будь мы ближе, а не дальними знакомыми, я бы согласилась. Работа есть работа, и потенциально я могла бы пополнить свои сбережения. Но мы не общались годами. Это больше похоже на подачку из жалости, чем на реальное предложение. Я улыбаюсь.

— Огромное спасибо, но не думаю, что смогу. Я трачу все свое время на собеседования. — Это не так. У меня не запланировано ни единого собеседования. — Мне нужно найти что-то, что позволит мне выбраться из этого города.

Она кивает, поджимая губы.

— Ты действительно всё та же. Ты всегда была так зациклена на том, чтобы уехать. — Она делает глоток своего напитка, отводя взгляд от моих глаз. Я не могу не заметить укол в её словах. Возможно, потеря нашего контакта имеет больший вес, чем просто утрата связи. Я никогда не думала, что могла причинить ей боль своим отъездом, отчего чувствую себя совершенно по-мудацки, ведь она была моей лучшей подругой. Конечно, она не хотела, чтобы я уезжала.

— Дело в моей семье. Ты же знаешь, я не могу жить рядом с ними, не говоря уже о том, чтобы находиться под одной крышей.

Выражение её лица меняется, глаза расширяются, и на лицо возвращается искусственно-белая улыбка.

— О, боже мой! Я слышала, что Дерек тоже вернулся домой. Я пару раз случайно видела его с его странной компашкой друзей. У всех у них татуировки с животными, и они зависают в лесу. Я слышала, что они какая-то криминальная банда.

— Дерек? В банде?

Она пожимает плечами.

— Так все говорят, но, честно говоря, это не так уж и удивительно. Он либо оказался бы в банде, либо в тюрьме, либо в могиле.

В старших классах ненависть к Дереку была моим любимым времяпрепровождением, да и сейчас я хочу лишь одного — избавиться от него, но что-то в её словах меня раздражает. Она не ошибается, но это звучит так резко и похоже на выдуманные сплетни.

— Жесть, — отвечаю я, делая глоток.

Она вздыхает.

— Боже, поверить не могу, что я переспала с ним в старших классах. — Она смеется.

— Что? — Мое сердцебиение ускоряется втрое.

Она щурится поверх своей чашки с кофе.

— Ты спала с Дереком в старших классах?

— Эм, да, я думала, ты знаешь.

— Ты говорила мне, что между вами ничего не было.

Она хихикает.

— О боже мой, расслабься. Это было всего один раз. Ты что, правда расстраиваешься из-за того, что было так давно? — Она заправляет прядь волос за ухо и пренебрежительно отмахивается. — Я вообще про это почти забыла.

Внутри я киплю от злости, хотя не должна бы. Мы больше не подруги, и я взрослый человек. Я буду выглядеть глупо, если закачу сцену из-за того, что случилось с моим придурочным сводным братом полдесятилетия назад. Я натягиваю свою привычную маску обратно.

— Я просто удивлена, вот и всё.

— Да, это была большая ошибка. В смысле, конечно, член у него был здоровенный, но клянусь, он делал это только для того, чтобы добраться до тебя. Он постоянно доставал меня, спрашивая, рассказала ли я тебе. Сначала я думала, он боится, что ты узнаешь, а потом поняла, что он хотел, чтобы я тебе рассказала.

Теперь-то уж точно кажется, что она всё прекрасно помнит. Я не знаю, что ответить или даже что я чувствую. Это смесь гнева и заинтригованности. Рациональная часть меня понимает, что он хотел, чтобы я узнала об этом, ради того, чтобы поиздеваться надо мной, но другая часть вспоминает мой сон, то воспоминание о вечеринке по случаю моего дня рождения в выпускном классе. Он действительно рассказал мне, и по причине слишком запутанной, чтобы в ней разобраться.

Милостью какого-то мифического существа свыше мой телефон звонит. Это рекрутер. Я заношу палец над кнопкой ответа и встаю.

— Секундочку. Мне нужно ответить. — Я выхожу из кофейни на тротуар, прежде чем принять вызов.

Мой план состоял в том, чтобы грубо отказаться от работы и отчитать её за пустую трату моего времени, но, возможно, мне стоит согласиться. Я не знаю, как бы я с этим справилась, но Дип-Ривер определенно ужасен и вызывает целую бурю прошлых обид. Наверное, лучше уж перебиваться с копейки на копейку в городе, чем всё это.

Две половины моего мозга воюют друг с другом, пока рекрутер спрашивает о моем решении, но в конечном итоге я отказываюсь от работы куда более изящно, чем планировала изначально. Моя истинная причина остается неясной. Возможно, дело во вполне реальной угрозе оказаться на улице, но кажется, что это не так. Что-то еще удерживает меня в Дип-Ривере, что-то пугающее и опасное.