Глава 10

— Убирайся нахуй! — шепчу я, чувствуя, как с каждой минутой всё сильнее горят щеки.

Он закрывает за собой дверь.

— Ш-ш! Они тебя услышат.

— Тогда убирайся! Что ты делаешь?

Он сокращает расстояние между нами, нависая надо мной с довольной ухмылкой. Почему он такой, блядь, высокий?

— Просто позволь мне позаботиться об этом. Тебе станет легче. — Он проводит рукой от моей ключицы до подбородка. — Боже, как бы я хотел, чтобы ты давилась моим членом, а слезы текли по твоим щекам, смывая с твоего лица этот нелепый макияж.

Я отталкиваю его руку, вжимаясь спиной в стену. Он возвращает её, на этот раз сжимая мои челюсти и заставляя меня приоткрыть рот. Мои трусики сбились под юбкой, насквозь промокли и доставляют дискомфорт. Я пытаюсь протестовать, сказать ему, чтобы он остановился, но всё, что вырывается из моего горла — это судорожный вздох.

Он с шумом втягивает в себя воздух, словно ждал этого моего невербального признания. Он не отпускает мою челюсть, а его вторая рука скользит по коже у края моей юбки. Он приближает своё лицо, и я закрываю глаза, ожидая, что его губы впиются в мои, но этого не происходит. Когда я снова открываю глаза, он пристально смотрит на меня. Он продолжает вести рукой вверх по внутренней стороне моего бедра, минуя то место, которого лишь слегка коснулся за обеденным столом, и останавливается, как только добирается до моей киски. Он не входит в меня, лишь дразнит, как всегда дразнит:

— Я годами наблюдал за тобой, изучал тебя. Я знал, зачем ты поднялась сюда. А даже если бы и не знал, я почуял твой запах еще из коридора.

Я не могу отвести от него взгляд, даже когда его пальцы нежно раздвигают меня, с легкостью скользя внутри.

— Твой тупой уебок-бывший сейчас внизу лижет задницы нашим родителям, пока я здесь, наверху, заставляю тебя кончать.

— Ты не заставляешь меня кончать, — говорю я сквозь стон. Сама не знаю, кого пытаюсь обмануть. Я почти на грани, а он только начал. Мои веки тяжелеют, и я закусываю губу, не желая кричать, пока Дерек наращивает темп между моих ног.

Он сильнее сжимает мою челюсть, заставляя меня вздрогнуть.

— Смотри на меня. Я хочу видеть, как ты рассыпаешься на части, чтобы вспоминать об этом каждый раз, когда буду видеть этого мудака.

Я ненавижу его. Всё, что слетает с его губ, заставляет мою кровь закипать еще сильнее, но по какой-то больной причине это также меня заводит. Неудивительно, что в моем мозгу есть этот сбой, где гнев пересекается с удовольствием. Я знала это большую часть своей жизни. Не могу отрицать, что бывали ночи после ссор с Льюисом — и, будем честны, с Дереком, — когда я чувствовала острую необходимость помастурбировать и сбросить напряжение. На этот раз всё то же самое. И в то же время иначе. Это моя ожившая фантазия, и я, блядь, ненавижу это. Но на самом деле нет, потому что Дерек едва ли кружит вокруг моего клитора, а я уже теряю контроль, глядя ему прямо в глаза, пока его рука зажимает мне рот, чтобы заглушить мои крики.

— Боже, ты как будто хочешь, чтобы он тебя услышал. Какая шлюха. — Волосы расползаются от его головы, вниз по вискам и по подбородку. Ногти впиваются в мою кожу. Я постоянно забываю, что он медведь, пока он не начинает трансформироваться прямо у меня на глазах, что происходит только тогда, когда он заставляет меня кончать, так что в данный момент меня не особо волнует его звериное состояние. Возможно, это потому, что он мой сводный брат, и абсурдность этого факта затмевает мохнатую правду.

Он лыбится на протяжении всего моего оргазма, совершенно, блядь, одуревший от радости. Он не останавливается, пока мое тело не превращается в обмякшую лапшу, и он остается моей единственной опорой, не дающей мне рухнуть на пол.

Он шлепает меня по ягодице.

— Тебе лучше вернуться туда. Не хочется, чтобы твое горячее свидание вызвало подозрения.

Я отталкиваю его, и он поднимает руки сдаваясь, но прежде чем отвернуться, подносит руку ко рту, слизывая меня со своих пальцев. Дойдя до двери, он оборачивается, зажав себя между дверью и косяком.

— Если понадоблюсь, я буду в своей комнате, заботиться о себе сам. — Он подмигивает и исчезает, оставляя меня с открытым ртом и абсолютно вымотанной.

И как раз в тот момент, когда мне кажется, что у меня появилась минутка покоя, он снова приоткрывает дверь, понизив голос:

— И на нем, блядь, вязаная жилетка. Ты издеваешься надо мной, Изабелла?

— Заткнись!

Он с улыбкой снова закрывает дверь.

Ладно. Дерьмо. Я рассматриваю себя в зеркале, стирая размазанную вокруг глаз тушь, пропуская сквозь пальцы волосы, которые уже распушились и начали завиваться. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я ушла из столовой. Надеюсь, они просто думают, что я там жестко сру, а не позволяю своему сводному брату трахать меня пальцами.

Дерьмо. Куда, по их мнению, делся Дерек? Мне остается лишь верить, что он не настолько идиот, чтобы делать всё слишком очевидным. Ему по-прежнему нужно жилье. Должно быть, так, раз уж он ненавидит Даррелла, но при этом предпочитает оставаться здесь.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем выйти из ванной, и мчусь вниз по лестнице. Льюис и мои родители всё еще увлечены разговором, их взгляды прикованы друг к другу, тарелки перед ними не тронуты. О боже мой. Они что, собираются трахнуть друг друга? Честно говоря, если бы они оказались еще большими извращенцами, возможно, я бы меньше стыдилась своего дегенеративного поведения.

Я прочищаю горло, садясь на место.

— Куда ушел Дерек?

Даррелл едва удостаивает меня взглядом.

— О, я даже не заметил, что он ушел. Ты же его знаешь. — Он отмахивается от моего вопроса. Блин, мы могли бы потрахаться по полной программе, с узлом и всем прочим, а мои родители даже не заметили бы. Я не могу избавиться от легкого разочарования по поводу нашего столь поспешного времяпрепровождения.

Моя мама отрывает взгляд от Льюиса.

— О, милая, ты пропустила историю Льюиса? Он как раз рассказывал нам о корпоративной рождественской вечеринке в прошлом году, когда его коллега принес мультиварку с чили и пролил всё на себя. — Она смахивает несуществующую слезу.

Я натягиваю вымученную улыбку.

— Да, я знаю. Я там была.

Льюис игнорирует меня и щелкает пальцами.

— О, я должен рассказать вам об этой уморительной стычке, которая произошла у меня во время выездного корпоратива прошлым летом!

— О, пожалуйста, расскажи! — визжит мама.

Пожалуйста, не надо. Я слышала эту историю миллион раз, и даже со всей его практикой она не стала смешнее. Но, конечно же, мои родители хохочут до слез к её концу. Они, блядь, обожают его, и, пока я смотрю на его профиль, оживленный и сияющий гордостью, на его зачесанные назад светлые волосы, идеальную кожу без единого изъяна, на педантичную аккуратность его внешнего вида, я задаюсь вопросом: как я вообще могла испытывать к нему любовь, не говоря уже о желании. Возможно, я никогда и не испытывала, а просто воображала мужчину, которого хотела видеть — кого-то немного более грубого, кто уделял бы мне так много внимания, что это начало бы меня раздражать.

Ужин длится слишком долго. К тому моменту, как Льюис встает и благодарит моих родителей за прекрасную еду, я уже наполовину сплю, подперев голову рукой. Он наконец-то смотрит мне в глаза, наверное, во второй раз за весь этот вечер.

— Проводишь меня?

— Конечно.

Родители обнимают его.

— Пожалуйста, приходи в любое время.

— Я так и планирую. Поверить не могу, что Изабелла не приводила меня сюда чаще.

— Мы ей этого никогда не простим, — со смехом говорит мама, вот только я не верю, что она шутит.

Льюис следует за мной через входную дверь и закрывает её за нами. Я поворачиваюсь к нему; в моих мыслях теснится целый спектр эмоций.

— Я прекрасно провел время, Изабелла.

— Да, я тоже. — Я лгу. Ну, технически, я действительно прекрасно провела время, просто не с ним.

Он делает шаг ближе, берет меня за руки и притягивает к себе.

— Изабелла, я совершил ошибку. Мне никогда не стоило расставаться с тобой.

Есть миллион вещей, которые я должна бы сказать. Громкое «пошел нахуй» — это первое из них, но мои борющиеся чувства не дают мне открыть рот. Он заполняет тишину:

— Я знаю. Всё это сбивает с толку. Тебе не нужно ничего говорить сейчас, но могу ли я увидеться с тобой на этой неделе? Может, только вдвоем?

Я удивлена его предложением; уж я-то была уверена, что он захочет, чтобы его новый фан-клуб увязался за нами.

Я не раздумываю над ответом, только киваю.

— Да, звучит здорово.

Мне бы не стоило соглашаться, но это Льюис — мужчина, которого я любила годами, мужчина, который может спасти меня от этой ебанутой ситуации с жильем и перезапустить крушение поезда, которым стала моя жизнь.

Его лицо озаряется светом, и на мгновение я вспоминаю то его сияние, которое всегда притягивало меня к нему. Он притягивает меня ближе, закрывает глаза и наклоняется ко мне. Я паникую, но не останавливаю его, когда его губы впиваются в мои. Я всегда считала, что Льюис отлично целуется и справляется со своей задачей, но прямо сейчас, когда его губы касаются моих, я не могу игнорировать тошнотворное чувство под ложечкой.

Более того, я не могу игнорировать тоску своего сердца по клыкам, которые прижались бы к моему рту вместо них.