Глава 8

Сон борется с моим сознанием. Мне невероятно уютно. Меня окутывает тепло. Сильные руки прижимают меня к себе. Мягкое дыхание щекочет шею, вторя ритму вздымающейся и опускающейся твердой груди. Какой-то звук не утихает, вползая в сознание и вытаскивая меня в реальность. Кто-то въезжает на подъездную дорожку. Я резко сажусь, и иллюзия уюта растворяется.

— Блядь! — Я вскакиваю на ноги, пугая спящего Дерека, который еще мгновение назад держал меня в своих объятиях на диване.

— Что? — спрашивает он; его глаза налиты кровью, когда он садится и оглядывает гостиную вокруг себя.

— Кажется, они вернулись! Тебе нужно уходить отсюда.

Он трет лицо руками и усмехается.

— Изабелла, я вообще-то тоже здесь живу. Мне можно находиться в гостиной вместе с тобой.

Я оглядываюсь. Мне так очевидно, что здесь произошло прошлой ночью — запахи, пустые бутылки, банка из-под арахисовой пасты на столешнице, разбросанные по дивану пледы, — но, возможно, всё это только в моей голове. Прошлой ночью, после того как я трахнулась с медведем, нам требовалось многое прояснить и понять. Дерек застрял. Его узел набух, заперев его сперму внутри меня. Наверное, поэтому он и сомневался, смогут ли мои противозачаточные предотвратить беременность. Я понятия, блядь, не имела о силе этой крошечной таблетки, которую глотаю каждый день. И ей лучше сработать, потому что я не собираюсь рожать детей-медведей от своего гребаного сводного брата.

Возможно, дело было в опьянении от одного пива или в том, что я всё ещё была в бреду после того, как меня выебали до потери пульса, да и сам узел казался чем-то неземным и потрясающим, когда боль прошла, но я вроде как просто… приняла тот факт, что Дерек — медведь. Ну, по крайней мере, иногда. Например, когда он кончал. Интересно, это единственный случай, когда такое происходит? Прошлой ночью я не стала об этом спрашивать. Просто позволила ему извиняться, пока он утыкался носом в изгиб моей шеи, приводил меня в порядок и нес на диван, чтобы пообниматься. Теперь же, когда утро дышит мне в затылок, в голове проносятся мысли обо всём, что я должна была спросить вчера. Но времени нет, потому что мои родители возятся с ключами по ту сторону входной двери.

Я одергиваю пижаму и расчесываю пальцами свои, без сомнения, растрепанные волосы.

— Просто иди на кухню.

— Зачем?

— Не знаю! Так выглядит менее подозрительно! — Я сталкиваю его с дивана и принимаюсь поправлять подушки.

— Господи Иисусе, тебе, блядь, нужен ксанакс.

— Заткнись! Быстрее!

Дерек успевает дойти до кухонного островка как раз в тот момент, когда входная дверь распахивается. Входит мама; её глаза расширяются, когда она окидывает взглядом комнату перед собой.

— О, милая. Ты уже проснулась.

— Ага, — говорю я с излишним энтузиазмом.

Она замечает Дерека.

— О, и ты тоже встал.

— Ага, — говорит Дерек, наполняя кофейник.

Входит отчим, пыхтя и волоча за собой два больших чемодана на колесиках.

— О, доброе утро. — Он скептически оглядывает Дерека.

— Кофе? — предлагает Дерек.

Мои родители пялятся на него и молчат. Внутри я просто кричу, уверенная, что они могут догадаться о том, что между нами произошло. Мама нарушает тишину, проходя на кухню и ставя сумочку на столешницу.

— Не думаю, что видела вас обоих на ногах в такую рань со времен вашей средней школы в рождественское утро.

Дерек жестом указывает на меня, держа полную чашку кофе.

— Вините во всем её. Она обожает шуметь, а наши стены, судя по всему, супертонкие.

И это не ложь. Даже если он мудак. Надеюсь, родители не уловят очевидного подтекста. Тем не менее, что-то в его признании успокаивает мои нервы: словно мои родители — живые детекторы лжи, и если сказать хоть каплю правды, это очистит нашу совесть, хотя они ими точно не являются.

Даррелл продолжает подозрительно сверлить Дерека взглядом, присоединяясь к маме на кухне и прислоняя чемоданы к столешнице.

— Как тут всё прошло, пока нас не было?

— О, отлично, — снова слишком рьяно отвечаю я.

Дерек бросает на меня многозначительный взгляд.

— Медсестра года прямо перед вами, — произносит он почти саркастично.

Даррелл не выглядит убежденным. Он подходит ближе к Дереку, продолжая его разглядывать.

Я пытаюсь разрядить обстановку:

— Как прошла поездка? — спрашиваю я, сидя на диване и всё ещё чувствуя под собой тепло Дерека.

Мама сияет.

— О, просто чудесно! Встретились с кучей фанатов. Побывали в разных туристических местах в городе, поели в потрясающих ресторанах.

— Звучит здорово. Хотя кажется, что это была слишком далекая поездка на такой короткий срок.

— Да, нам было грустно уезжать, но я умирала от нетерпения вернуться к тебе.

— О… правда?

— Да, потому что ты ни за что не угадаешь, с кем мы столкнулись, пока были там.

— На конференции?

Она качает головой.

— Нет, в стейк-хаусе в наш последний вечер.

— Ладно…

— С Льюисом!

— Что? — Всё моё тело бросает в жар. С чего бы ей казаться такой, блядь, радостной от встречи с моим недавним бывшим? Ей бы лучше продолжить историю тем, как она после этого поцарапала ключом его машину.

— Разве это не судьба? — сияет она.

— Эм, с чего бы?

— Потому что каковы шансы, что мы втроем окажемся в одном и том же ресторане на другом конце страны?

— Ага, жуть, — отвечаю я.

— Ну, мне пришлось пригласить его на ужин!

— Да ладно, ты же этого не сделала? — К горлу подступает желчь.

— Сделала, Изабелла. Он сказал нам, что скучает по тебе и жалеет, что вы расстались! — визжит она с улыбкой на лице.

— Сказал? — Не могу поверить, что это возможно. Конечно, я ещё не до конца забыла его, и перспектива того, что он жалеет о нашем разрыве, отправляет мои мысли в спираль из множества «а что, если».

— Да! — снова визжит она.

Даррелл прочищает горло.

— Отличный молодой человек. Он всегда мне нравился.

Я удивленно поднимаю бровь. Даррелл никогда не казался заинтересованным ни в одном из аспектов моей жизни, не говоря уже о мужчинах, с которыми я встречаюсь, но я не позволяю его комментарию испортить моё внезапно вспыхнувшее настроение.

— И когда он приедет? — спрашиваю я.

Я вздрагиваю от звука падающей на пол кофейной чашки. Дерек свирепо смотрит на меня: кулаки сжаты, лицо красное, челюсти стиснуты.

— Извините. Плечо болит, — говорит он, прежде чем отвернуться и подняться по лестнице.

Блядь. Я и забыла, что он в комнате, или вообще не представляла, что ему будет не всё равно. Мне бы стоило чувствовать себя виноватой за то, что я так откровенно заинтересовалась идеей возобновления отношений с бывшим, особенно после всего, что произошло прошлой ночью. Но Дерек — мой сводный брат. Независимо от того, какие монструозные секреты и наслаждения мы разделили, это не меняет того факта, что любые отношения с ним абсолютно неуместны. К тому же, если Льюис действительно жалеет о нашем разрыве и хочет сойтись снова, я смогу съехать — вот и ответ на все мои проблемы. Я не могу не испытывать радостного волнения от такой перспективы.

— Ну, это было драматично, — со смехом говорит мама, возвращая своё внимание ко мне и отворачиваясь от лестницы.

— Я уберу, — кряхтит Даррелл и достает метлу из шкафа в прихожей.

— В общем, он приедет сегодня вечером!

— Сегодня вечером?

— Да! Мы оба как раз проводили последний вечер в поездке, так что всё сложилось идеально. Хорошо, что ты рано проснулась, потому что у нас куча дел! — Мама достает телефон. — Мне нужно записать тебя к парикмахеру, на автозагар, и мы должны разобраться с кейтерингом. — Она прекращает свою нервную болтовню и делает шаг ко мне, кладет руку мне на щеку и внимательно разглядывает. — Интересно, сможем ли мы втиснуть ещё и пару инъекций красоты.

Я отталкиваю её руку.

— Мама!

— Ладно, хорошо. В другой раз. Пойду займусь делом. — Она прижимает телефон к уху и топает прочь, чтобы спланировать моё преображение.

Во мне бурлит вихрь эмоций: нервы, тревога из-за того, сколько всего нужно успеть, а на заднем плане копошится маленькое, раздражающее чувство вины за задетые чувства Дерека. Мне бы пойти к нему, высказать все свои мысли, объяснить, что между нами ничего не может быть, и что Льюис — самая многообещающая перспектива в моей жизни на данный момент, но я подавляю эту идею. Переживет. На самом деле он не хочет быть со мной.

Всё между нами и так уже слишком запутано — в прямом смысле обросло шерстью.