Она отпустила Беса не просто так. Она знала, куда заводит ее этот путь. До нее добрался неприятный теперь медовый запах пчелиного воска, Шани затошнило. Бы. Если бы она все еще была жива.

Прóклятый храм, дорогу в который она не могла найти даже сейчас. Колонны привели ее в зал, где все случилось. На столе для подготовки, где сейчас никого не было, она помнила себя. Здесь все было по-другому, и позже Шани поняла, что это время не совпадает с тем, когда она здесь находилась.

Послышался стук молотков, множество голосов, Шани обернулась, разглядев залитую светом Ра пустыню. Колонны еще не до конца достроены, теперь и сам храм как будто лишился крыши. На Шани упали лучи света. Она покрутилась на месте, ожидая, что все вокруг изменится вновь. Но – нет.

Время постройки нечестивого храма. Ни одной статуи, виньетки, знакомых символов. Пока это место наполнено лишь пустыней, простирающейся на многие атуры[7] вокруг.

Но те, кто строил этот храм, тоже были нечестивыми. Шани видела их Ка, отравленные, будто зараженные болезнью. Чем может болеть душа? Когда ей потом придется расплачиваться на Суде? Их сердца такие черные, гнилые, отвратительные. Шани закашлялась, прикрыла рот ладонью, будто в середине раскаленного дня до нее добрался запах гниения лежалых фруктов.

Она попыталась приблизиться к ним. Картинки пронеслись мимо нее, словно лошади: один был убийцей, лишавшим жизни невинных детей. Второй занимался грабежами, не оставляя свидетелей своих преступлений в живых. Собиратель костей, тел и мертвых до ритуалов погребения, расхититель гробниц, любитель насилия, обманщики, мучители – вот те, кто строил проклятый храм.

Это место определенно подходило проклятой душе, за которой Шани теперь отправилась вместе с шуитами.

Но где именно храм находился? Трудный вопрос, вокруг одни пески. Однако Шани вдруг разглядела нечто знакомое. Нет, не совсем. Тот же язык, который отпечатался на колоннах нечестивого храма. Но эти странные символы Шани разглядела на коже всех тех, кто строил этот храм. Она не узнала ни один из них, но поняла, что все они похожи.

Шани не могла запомнить символы, они ускользали из ее сознания, как только она пыталась упорядочить эти знаки у себя в голове. Поэтому она чиркнула острым когтем по предплечью и перенесла рисунок себе на кожу.

Потом она услышала Беса. Он кричал. Но не от страха, от ярости. Обернулась. Все вокруг начало рассыпаться. Шани вспомнила Беса до мельчайших подробностей, представила его перед собой и тут же потянулась к нему. Как она это сделала, Шани не знала, она просто собиралась найти его.

Схватила его за руку, оказывается, он падал. Дернула на себя. Сехем снова переполнил их, она чувствовала это в прикосновении. Странно почему? Она – дочь Бастет, он – клинок Анубиса. Пусть боги не так уж и различны в своем божественном происхождении, но разве, соединяя своих посланников, они могут добиться подобного эффекта?

Тем не менее их снова кружило. Глаза Шани горели, она это чувствовала, смотрела в полыхающие солнечным медом глаза Беса и понимала, что они отражают сейчас все его чувства.

Создание, с которым им приходилось сражаться, явилось неожиданно. Не менее неожиданно Бес и Шани разъединились, каждый задействовал свое оружие. Бес взялся за хопеши, такие странные и необычные, разделившиеся на материальный и призрачно-голубой. А Шани… а что ей оставалось делать?

Закутавшись в тени, она призвала кошек. Здесь, на перепутье чужих воспоминаний, они предстали в виде черных огоньков пламени. В парящих вокруг нее фигурах угадывались присущие кошкам черты. То мелькнут ушами, то размахивают хвостом, то обнажают острые клыки. Ее сила.

Они бросились на чудовище так же стремительно, как и Бес. Шани наблюдала издалека. Пока. Но наставляла своих кошек. Они ринулись словно в песчаном единстве бури, налетели, закружили, атаковали. А потом рвались к Бесу, вкладывая силу в его удар.

Он бросил в ее сторону ухмылку, глаза все еще горели ярче солнца Ра, шуит продолжал сражаться. В этот раз удары вышли совсем уж беспощадными, рассеивая тьму. Почти. Каждый загнанный зверь опасен, вот и этот проявил себя, бросился вперед. Отчаяние, последние мгновения до неизбежного.

Шани не могла позволить ему выжить. Это она знала. Как мог чей-то Ах, пусть даже нечестивого жреца, превратиться в нечто подобное? Она почти обратилась кошкой, уже делала это раньше, прыгнула и насквозь пролетела сквозь чудовище. Бес добавил ударов, заканчивая то, что Шани не смогла бы сделать в одиночку.

А потом она приземлилась на дорогу из красного песка – разглядела на лице Беса интерес. Он смотрел куда-то за ее спину, она испугалась и резко обернулась: тот самый храм. Ее крики. Бес все еще смотрел туда. Но делиться этим Шани не хотела.

Зашипела, бросилась на него и добавила царапин на его лицо. Бес растерялся, отступил на шаг, поймал ее за руку и дернул на себя.

– Миут… – вымолвил он виновато, извиняясь.

Поздно. Непокорная кошка в Шани зашипела, обнажая удлинившиеся клыки.

А затем они вдвоем вынырнули из того непонятного мира. Оказалось, и здесь Бес держал ее за руку. Разглядывал, будто искал таинственные пути, ведущие к берегам Иалу. Но Шани была слишком зла, чтобы умиляться.

Зашипела снова, вырвала свою руку, полоснула по его шее острыми когтями и сбежала. Обратилась черной кошкой и запрыгнула наверх. Сначала бежала по крышам, потом скользнула вниз на улицы Меннефера. Бежала-бежала-бежала. Мелькали людские ноги, колонны, корзины, дома, но Шани уверенно лавировала между ними, избегая любого препятствия.

Но не все.

Рванув вперед с новой силой, Шани намеревалась перебежать улицу и спрятаться где-нибудь в переулках Меннефера. Но не успела. Всадника на лошади она заметила слишком поздно. Конь заржал, когда наездник потянул за поводья, но Шани уже оказалась под копытами. Ее швырнуло в сторону, ударив прямо в грудь. Упав на стоптанную землю, Шани закряхтела, не в силах сделать вдох из-за боли в груди и песка, поднявшегося в воздух.

Боли. А действительно ли ей было так уж больно?

Всадник замедлился, обернулся, пытаясь подъехать к Шани. Все в Та-Кемет знали, что кошек трогать нельзя. Их любили и почитали как посланниц богини Бастет. Пожалуй, чуть больше их любили только в Басте, городе, где поклонялись Бастет. Но здесь, в Меннефере, к ним относились с не меньшим почтением.

Всадник хотел подъехать к ней, но тут появился второй наездник на лошади.

– Не медли! У нас важное дело! – поторопил он.

Шани видела, как на нее смотрел всадник. Виновато, испуганно, схватился за символ Ра, висевший на его шее, прочитал молитвы, будто извинился за то, что убегает. Так и было. Уже в следующий миг они скакали дальше, не удостоив Шани внимания. Какая жалость…

Она думала о многом, пока лежала на раскаленном песке, пытаясь собраться воедино. В человека обратиться ей не хватало сил, подняться кошкой и подавно. Как будто кости пронзили легкое. Какое может быть легкое у мертвой? Глупости. Но тем не менее встать она не могла. Лежала и кряхтела, допускала разные мысли.

Бес не виноват в том, что с ней случилось. Он просто желал узнать о ней все. Как милый Ои из той прошлой жизни, где она еще была жива. Ои часто заглядывал в храм Бастет, когда наступала пора Шани служить в нем. Он приходил каждый раз, был так добр и улыбчив.

– Я хочу узнать о тебе все, – говорил он ей в те далекие, потерянные в прошлом дни.

Он хотел создать с ней семью. Как давно это было…

Но она все увиливала и упиралась, не отказывала, ведь ей нравилось его внимание, но и не соглашалась, потому что знала: его интерес угаснет, как только он добьется своего.

Как и Бес теперь. Разница только в оттенках: жизнь и «после смерти» совершенно не сочетались. Хотя она не могла не признать, что Бес ей нравился. Самую капельку. Возможно, ей точно так же нравилось его внимание к ней. Жаль только, это дорога с тупиком. За ней уже не будет ничего…

Она не заметила, как уснула. Ей приснилось, будто Бес нашел ее, взял на руки и нес. Правда, странно нес, словно она была неподъемной. Ей все время казалось, что она вот-вот упадет.

А потом она проснулась. От красивого тоненького голоска. Заурчала, потому что все еще была кошкой, а кто-то гладил ее по шерстке. Так ласково, с любовью, будто безусловной, совсем не требующей ничего взамен.

– Маленькая миу[8] заблудилась, – различила она теперь слова, открыла глаза и взглянула наверх.

Она не ошиблась, ее действительно кто-то подобрал, принес в пыльное, полутемное помещение. Но, заглянув в лицо своему спасителю, Шани тут же прищурилась. За его спиной светило солнце, Шани не могла разглядеть, поэтому пошевелилась – теперь она смогла это сделать – и выбралась из рук… мальчика. Совсем еще ребенок, ручки маленькие, оттого и едва удержали ее даже кошкой.

Оказавшись на свободе – как и все кошки, она не любила любые ограничения, даже если они спасали ей жизнь или она выбирала их сама, – Шани села напротив мальчика и медленно обратилась в человека. Черная шерстка превратилась в одежду, волосы до плеч пригладились, словно шерстинка к шерстинке, кошачьи уши на голове задвигались.

Золотой песок вспыхнул мгновенно, она различила только улыбку на лице своего спасителя.

– Маленькая миу стала большой, – рассмеялся он.

– Ты спас меня, – Шани ему тоже улыбнулась. – Благодарю тебя, маленький меджай.

Мальчик приободрился и с гордостью представился:

– Неф[9].

Шани все еще не решалась назвать свое прошлое имя.

– Маленький спаситель кошек, – заметила она, чтобы ответить хоть что-то.

– Ты не простая кошка, миу, – забавно, что он называл ее так. Ведь миу, как и миут, означало «кошка». – Я увидел тебя издалека.

Шани смотрела на мальчика недолго, не понимая сказанного, но потом улыбка медленно сползла с ее лица, она протянула ладонь и поводила ею у глаз мальчика. Он был слеп.

– Как ты меня увидел? – спросила она.

Неф тихо рассмеялся, будто эхо пробежало по помещению, ветер ворвался вместе с песком. Неф поднялся на ноги, оказавшись не намного выше ее сидящей, и Шани невольно вспомнила, как видела Беса в тех далеких воспоминаниях о его детстве. Неф не был на него похож, но возраст тот же.

Мальчик потянулся к ней своей маленькой ручкой, коснулся лба… словно круг по воде пустил. Все, что ее окружало, тут же изменилось, померкло, обрело иные оттенки. Почти как было с Бесом, когда они искали след Аха. Только по-другому. Она разглядела мальчика: он не был человеком.

– Посланник богов, – прошептала она, желая склониться перед ним.

Но Неф ей не позволил, протянул ей свою ладонь. Шани помедлила, но потом вложила свою и поднялась. Посланник богов спас ее снова. Как странно, ведь ей грозила смерть. Нельзя умереть дважды. Или можно? Умирала ли она, лежа там, на раскаленном песке, ожидая спасения?

Прошло мгновение, но, когда они вышли на улицу, уже наступила ясная звездная ночь. Прохладный ветер пронесся по Меннеферу, словно захватывая его территории. Все в Та-Кемет принадлежало солнцу Ра, пескам и ветру, как бы ни хотелось верить в живительную силу Нила.

Неф сжал своей маленькой ладошкой Шани, уверенно повел за собой. Она не сопротивлялась, знала: посланники богов священны. Пусть они всегда казались ей лишь вымыслом. Она знала только кошек, которых всегда было много возле храма Бастет. И всегда считала, что других не бывает.

Мальчик был слепым. Но разве это не уравнивает шансы ночью? Тихо, спокойно, только отдельные отзвуки доносились до нее. Человеческие голоса – жизнь. Собачий лай – Анубис. Кошачье мяуканье – Бастет. Казалось, ее мир сузился до этих трех составляющих, словно больше ничего и не осталось.

– Если идти быстро-быстро, всегда можно достигнуть цели, – заговорил Неф голосом, совсем не похожим на голос ребенка, коим он виделся Шани. Вроде дитя, а вроде нет: – Но тогда можно не заметить того, что окружает тебя на пути.

Шани погрустнела.

– Мой путь в мире живых уже пройден, – заметила она.

– Ты пошла другой дорогой, маленькая миу, – ничуть не удивился этому ответу Неф. Он продолжал сжимать ее руку своей прохладной ладошкой и уверенно вел за собой. – Но ты торопишься.

– Разве? – сначала ей захотелось защититься, но что-то притягательное было в этом посланнике богов, полном солнца. Шани видела его словно насквозь, и изнутри он переливался светом. Был ли это Сехем? Скорее всего. Возможно, он и был Сехемом, чистой силой богов. Как она. Только она была тенью, почти шуит, как Бес, а кем был Неф? Единственным, кто мог ответить ей на вопросы. Но она задавала их осторожно. – То, что со мной случилось… – она внимательно смотрела на Нефа, наблюдала. Он не обернулся, но слушал внимательно, это Шани знала. – Почему богиня пожалела меня?

И снова тишина. Неф словно знал, что она еще не все сказала. Шани осмелела еще чуть-чуть.

– А может, это… мое наказание? – предположила она.

– Наказать может только Суд Мертвых, – весело объявил Неф, повернул к Шани голову, и на миг она его узнала. Нет, не из прошлой жизни – она вдруг поняла, чей он посланник. Но в следующий миг все исчезло, будто следы на песке, занесенные ветром. – Ты на него не пришла.

Белесые глаза без зрачков казались жуткими, но Шани чувствовала на себе его взгляд. Даже сквозь темноту. Такой пронзительный, смотрящий в самую суть. Бывает ли таким взгляд незрячего? Неф не был обычным слепцом…

– Я не смогла, – опомнившись, ответила Шани. – Я не смогу…

– Поэтому, маленькая миу, – Неф сжал ее руку чуть крепче, будто поддерживая.

И Шани не смогла сдержать слез. Все подавляемые до этого чувства вдруг прорвались и обрушились на нее. Она шла и плакала, выплескивая все накопившееся. Они словно поменялись ролями: Неф был старшим, а она – маленькой девочкой, которой хотелось лишь одного. Поддержки.

– Богиня любит тебя очень сильно, маленькая миу, – заговорил Неф, когда слезы Шани перестали литься, но ее щеки все еще были мокрыми. Прохладный ветер освежал кожу, она помнила это ощущение, но холодно ей не было. – Она даровала тебе шанс, какой никто не получал.

– Но я не смогу явиться на Суд, – снова вспомнила Шани, устало вздохнув.

– У каждого своя дорога, – он вдруг остановился. – Но запомни: главное – не цель, а то, как ты пройдешь свой путь.

Шани замерла напротив Нефа. Глядя на него сверху вниз, она все равно ощущала себя гораздо ниже него.

– Но ведь богиня дала мне задание, – напомнила она, смотря большими кошачьими глазами в бесцветные слепые глаза Нефа.

Мальчик улыбнулся.

– Не забывай смотреть по сторонам, – шепнул он.

Где-то совсем близко разлаялись собаки. Шани вздрогнула, взглянув в ту сторону, а когда обернулась к Нефу, он уже исчез, оставив в ее руке только прохладу своей маленькой ладошки. Шани еще недолго поплакала. Кошки сбежались на ее плач, окружили, стали ластиться, тереться о ее ноги, поддерживать.

И она поняла. Что такое любовь богини. Вот она. Безусловная любовь тех, кто выбирает, кого им любить. Присев, Шани погладила каждую кошку, пришедшую к ней. Их было так много, что в какой-то момент она рассмеялась.

Не забывай смотреть по сторонам.

То ли послышалось, то ли это отпечаталось в ее голове, но Шани прислушалась к этим словам и огляделась. Пустынная дорога, ничего особенного. Но Неф привел ее не куда-нибудь, а в дом жизни, библиотеку Меннефера.

Шани улыбнулась, а потом взглянула на свою руку – символы, что она вырезала на своем предплечье в том видении, все еще были здесь. Она выпрямилась и отправилась внутрь.