Они ждали этого, Бес занимался охотой и сражался с врагами уже достаточно времени, чтобы это вошло в привычку. Но он впервые пожалел об этом. Миут его покорила. Чем дольше она находилась рядом, тем больше ему нравилась. Возможно, так проявилась очевидная симпатия.

А возможно, дело было в ее происхождении. Бес привык быть в компании других шуитов, но это совершенно отличалось от общения с посланницей Бастет. Пусть даже с мертвой, но посланницей Дуата. Именно это в ней и привлекало, ведь он и сам был наполовину другим, связавшим свою судьбу с Анубисом.

Теперь он хотел, чтобы это приключение продлилось как можно дольше.

Но нечто неведомое внезапно стало выбираться из бассейна. Вода помутнела, вмиг стало темно и вокруг, как будто кто-то ускорил ход ладьи Ра по небу. Как это возможно? Бес огляделся своим потусторонним зрением: помимо того, что видели обычные глаза, он заметил, как из бассейна выбиралась вязкая субстанция. Сложно было подобрать ей имя, объяснение или понять, что она собой представляет. Но даже меджаи это почувствовали, очнулись немедленно, как будто совсем не спали, попятились к выходу, желая спастись.

– Уведите людей подальше! – приказал им Сефу.

По лицам воинов скользнуло облегчение. Они, конечно, приготовили свои копья к бою, но к такому они явно были не готовы. Бросились бежать, занявшись тем, о чем сказал им шуит.

Сефу подошел ближе, пока не торопясь браться за хопеш. Он разглядывал существо неопределенной формы, терявшее свое преимущество на суше и потому тучно и грузно переваливавшееся с бока на бок, как только коснулось песка. Тут же окрасилось в черный, а потом и вовсе умертвилось. Песок стал еще более сухим, безжизненным. Похоже, оно все еще продолжало черпать силы из окружающего мира. Буквально из всего.

– Что это такое? – спросила Миут.

Бес взглянул на нее и поразился, насколько спокойной она казалась. Не боится? Отчего же? Оттого, что отнимала жизни тех лжежрецов? Или же она притворялась? Стояла рядом с Бесом, но они сидели ближе, так что могла себе позволить.

– Наш план претерпел изменения, – заметил Сефу. Другие шуиты обратились к защитным заклинаниям, которые рисовали вокруг бассейна ранее, подкреплялись их силой. Но – бесполезно. Бес это понял безошибочно.

– Оставьте! – выступил он вперед.

На первый взгляд чудовище, выбиравшееся из бассейна, выглядело так, будто ему невозможно сдвинуться с места, словно что-то ему упорно мешает. Но ведь оно питалось силой.

Стоило шуитам отступить, как чудище охотно поглотило магию клинков, которую они вкладывали в защитные заклинания. Бес оказался прав.

– Так-так-так, – размышлял Сефу. – Как же с ним сражаться без проявления нашей силы?

– Запечатаем, – предложил Бес, сняв хопеш с пояса и подняв его лезвием вверх. – Помнишь заклинания?

Сефу тоже потянулся за хопешем, понимающе закивал. Остальные шуиты слушали их и последовали их примеру. Потом Бес поднес пальцы к лезвию клинка, прикрыл глаза на мгновение. По всему Меннеферу завыли собаки, призывая силу Анубиса. Миут испуганно огляделась, как будто голодная свора одичавших псов должна была ворваться сюда и наброситься на нее. О ее страхе сообщили кошки – мяуканьем издалека, близко подходить они не решались.

Синеватым свечением, словно вспыхнувший лазурит, неизвестные никому, кроме клинков Анубиса, письмена выгравировались на лезвии их хопешей. Запечатались.

Бес распахнул глаза. Собаки перестали выть, теперь только лаяли.

– Так какой план? – спросила Миут, когда шуиты уже собирались выступать.

– Держись подальше, пока мы не поймем, как можно это убить, – заявил Бес.

Миут тут же вскинула брови и взглянула на него с упреком.

– Если бы мне не следовало участвовать, вряд ли богиня просила бы меня остаться, – справедливо заметила она.

– Да, но мы пока разберемся с… – Бес подбирал нужное слово, но так и не нашел, – этим. Как ты собираешься?

– Что-нибудь придумаю, – она решительно отошла в сторону, Бес не отводил от нее взгляда до тех пор, пока она не замерла у пальмы, будто не собиралась вступать в бой. Его это вполне успокоило, он вернулся к главному – врагу. Существо уже поглотило символы, выбралось на песок, пошатываясь и примеряясь к новым источникам силы.

– Миут! – позвал Бес, не глядя. – Советую тебе посмотреть, как мы это делаем.

– А куда мне еще смотреть? – почти с вызовом ответила она.

Бес ухмыльнулся.

Сефу отошел подальше. Каждому требовалось место для собственной силы, той, которой наделил их Анубис. Она вспыхнула внутри, растеклась по мышцам, начала переполнять их тела. Бес всегда задавался вопросом: у всех ли этой силы так много? Или же это его особенность? Он определенно отличался от остальных. Всегда.

Взяв хопеш за рукоять двумя руками, он беззвучно шепнул заклинание, а потом развел ладони. Теперь в его руках оказались два хопеша – обычный и синеватый призрачный. Создание, с которым он собирался сражаться, тоже не походило на привычного для Беса злого духа.

Точно такое же оружие пробудили и другие клинки. Окружили монстра, все еще примеряясь к нему. Но существо росло, поглощая буквально все, до чего доставало. Чем бы оно ни было, его целью явно было напитаться силой.

Но внезапно из сгустка темной массы вырвался всплеск. Сразу стало ясно: это не случайное обстоятельство, оно метило в Сефу специально. Тот предусмотрительно отскочил в сторону, но то была лишь первая атака. Новый удар прилетел сразу же уже во всех шуитов.

Теперь, подготовленные, клинки не стали уворачиваться.

Бес подставил один хопеш, второй. Обычный клинок не стал преградой, и только призрачный послужил препятствием. Сгусток ударился в него, отскочил, но Бес не позволил ему сбежать и уж тем более коснуться земли, рубанул резко, почти незаметно. Только звук рассеченного воздуха, вспышка голубоватого света дали знать, что разящий удар был совершен.

Чудовище явно собиралось использовать свои силы, чтобы атаковать снова. Но шуиты ему не позволили. Набросились первыми. Хопеши, что обычный, что призрачный, засветились, вспыхнули, рассекли все препятствия, что учинило им создание. Сгустки полетели в них снова, только теперь уже не один или два, множество. Шуиты отбивались, Бес сражался, но в то же время пытался угадать, что задумал враг.

Чудовище выбралось из бассейна раньше времени, сражается, но ведь не похоже, что оно атакует ради того, чтобы убить. Что за сгустки летели в них? Рванув вперед, в самую гущу, Бес не стал уничтожать очередной сгусток, насадил его на клинок: повертел, покрутил, изучая. На первый взгляд ни на что живое или определенное похоже это не было. Но если присмотреться другим зрением, оно было не просто сгустком, Бес узнал в нем Ах убитого жреца, по крайней мере его частичку.

– Оно не пытается нас атаковать, – заключил он, разрубив остатки сгустка на кусочки. – Оно пытается сбежать.

Сразу после того, как Бес это озвучил, чудовище зашевелилось активнее. Существо уже не медлило, как прежде, когда оно копило силы; теперь, когда его план раскусили, оно принялось защищаться. И атаковать.

Бес тут же отскочил подальше, чтобы не попасть под удары, которые стали более ожесточенными, другие шуиты тоже отступали, но сражались с атакующими их сгустками. Как может чей-то Ах вообще атаковать? Пусть даже и клинки Анубиса? Можно подумать, из безобидной составляющей человеческой души действительно можно стать таким вот монстром.

Теперь Бес совершенно не сомневался, что они ближе к проклятой душе, которую их бог поручил им разыскать в мире живых. Кто как не проклятая душа смог бы позволить себе подобное?

Но существо пыталось сбежать. Двое шуитов забрались на крыши соседних зданий и отбивались от сгустков оттуда. Бес сам сражался с целой кучей, они летели в него, словно чувствовали силу. Но потом он отследил, как несколько сгустков полетели в сторону Миут.

Беспокоясь о ней, Бес обернулся. Миут присела, прижавшись к земле, словно кошка перед прыжком. Ее глаза загорелись, словно сердолик на солнце, вокруг нее сразу же появились десятки кошек, все замяукали, зашипели, а потом набросились на противника так, будто им был отдан приказ.

Продолжая сражаться с собственным противником, Бес задумался: а действительно ли это были все кошки Меннефера? Их здесь всегда было предостаточно, но кошки Миут действовали так слаженно. Это из-за того, что Миут – посланница Бастет? Может быть. Бесу было сложно судить или понимать ее, он ведь к кошкам совсем не относился.

Когда стало очевидно, что невозможно бороться со следствием, а нужно решить проблему, искоренив ее, Бес разрубил последние сгустки перед собой и пошел вперед.

– Беру на себя! – тут как тут появился Сефу, забрав всех противников себе.

В последний раз обернувшись и взглянув на Миут – она продолжала посылать своих кошек на собственных врагов, – Бес шепнул новые заклинания и вернулся к врагу. Сила пронзила его тело, словно стрела, он даже на миг припал к земле, наполнившись ей. Но мгновение спустя пошел вперед.

Он сильнее всех. Настолько, что земля дрожит, песок кружится вокруг него вихрями, отступает, опасается. Вот и чудовище почуяло силу. Но запечатывающие заклинания были сильнее его стремления забрать себе все. Бес бы не позволил.

Сосредоточив силу в обоих хопешах, Бес ускорил шаг, подходя все ближе. Сила раскаляла воздух ничуть не хуже солнца над головой в середине дня, потрескивала, расходилась завитками от тела Беса. Чувствуя приближение опасности, чудовище выпустило в его сторону очередные сгустки. Но теперь они уже были не страшны. Попадая в поле действия силы Беса, все сгорало, будто в пламени.

Чудовище почуяло беду, подобралось, зашевелилось, пытаясь найти место, куда бы оно могло сбежать. Но повсюду его окружали шуиты, не давая ни единого шанса на побег. А тем временем Бес все приближался. Он этого не видел, но чувствовал, как к его глазам приливает сила, как она пронзает все слои этого и других миров. Он видел все: начиная с обычных душ людей, что бродили где-то вдалеке, заканчивая глубиной происхождения чудовища, что находилось прямо перед ним.

Воздух задрожал сильнее, а песок приподнялся выше. Бес прокрутил в ладонях хопеши, те взметнули в воздух не только пыль, но и силу. Все замерло лишь на миг, а потом Бес оттолкнулся от земли, занес клинки и одним ударом обрушился на чудище. То не смогло устоять, сначала прогнулось, будто надеялось избежать уничтожения. Но безуспешно. Бес разрубил существо надвое, приземлился на край бассейна – воды в нем уже не было. Земля разразилась дрожью, трещины разошлись вокруг Беса, заставив покачнуться и других шуитов.

Но дело было не закончено. Как бы сильно Бес ни бил, теперь чудовищ стало вдвое больше. С которого он начнет? Бес услышал, как зашипела кошка. Когда обернулся, он успел заметить, как Миут, наполовину обратившись потусторонним созданием из другого мира, прыгнула на врага. Его даже немного задело, что Миут удалось не просто коснуться одной половинки чудовища, а пройти насквозь и нанести раны.

Сжав свои хопеши, Бес поспешил на второго – удар, еще один, раскаты грома звучали тише. Наверняка потом люди скажут: это был дурной знак. Но Бесу даже нравилось оставлять о себе воспоминания.

Кто-нибудь должен помнить.

Удар, разящий, жесткий, полный силы, который разрывал чудовище на еще несколько частей. Приземлившись, Бес обернулся, чтобы проследить за тем, что стало с противником Миут. Пал. Бес зарычал от злости и негодования…

Но Миут внезапно появилась за его спиной, уверенно коснулась его плеча. На мгновение Беса захлестнули чувства к ней, а они были и росли. Но уже в следующий миг сила их Сехема, магия богов, что они объединяли и в прошлый раз, накрыла его полностью.

Он потянулся к ее ладони, коснулся только двумя пальцами ее кожи, желая почувствовать. Его сердце стукнуло в груди – разве это возможно?

– Чувствуешь, шуит? – зашептала она, будто бы из самого Дуата.

Звук ее голоса прокатился как будто бы до самой пустыни. Зазвенел, зажурчал, пробежал мурашками по его телу.

– Меня зовут Бес, – почему-то ему стало важно, чтобы она обратилась к нему по имени.

– Смотри, – то ли и правда кошка, урчащая от удовольствия, то ли посланница Бастет, которая покорила его сердце своим происхождением, легкостью, с которой она карала тех, кто ее обидел, Миут указала перед собой.

И Бес увидел. Разрубая на составляющие части это чудовище, он не замечал, как оно концентрировало силы только в одной из частей. С тем, что не представляло опасности или интереса, Миут и разобралась так легко. Но Бес все еще был сильнее, опаснее, видел главного врага.

В его голове зашептали голоса. Однажды он оказался в Дуате, когда заключал договор с Анубисом. Так шептали маа херу, оправданные после Суда души, что были отправлены на поля Иалу пребывать в вечном блаженстве загробной жизни. Они призывали, нашептывали тысячи посланий, но то было не простым вторжением – их с Миут единением.

Она тоже это слышала, чувствовала и мягко сжала запястье Беса.

Они знали, что делать.

Пока другие шуиты разбирались с той частью монстра, что была неважна, Бес и Миут встали рядом, присматриваясь к средоточию силы. Миут все еще держала его запястье. Так особенно, сильно, значимо, совсем по-другому. Бес не слышал собственных мыслей, им управлял Сехем, сила богов.

Они сорвались с места одновременно, преодолели расстояние за несколько шагов, а потом влетели в эту черную чернь, как им казалось, бесстрашно и отчаянно. Но стоило им оказаться по ту сторону чудовища, как они замерли на перепутье десятков дорог. Все они вели в разные стороны, расходясь подобно лучам Ра.

Миут неожиданно ахнула, Бес повернулся, чтобы узнать почему, и увидел ее. Только живую. Его поразило это странное видение. Бес разглядел одну из дорог, которая вела в прошлое Миут, где она служила в храме Бастет. Он узнал его, бывал там однажды, выгоняя призрака из ближайших поселений. Баст. Город, где поклонялись Бастет. Нетрудно было догадаться.

Она была совсем другой: живой, улыбчивой, светлой. Простой, легкой, не обремененной Сехемом богов. Это были дороги воспоминаний, а значит…

Он неосознанно хотел идти этой дорогой, но Миут все еще сжимала его запястье. Это его и остановило. Бес решил, что невольно полез не в свое дело, обидел, разозлил, но, когда взглянул на Миут, понял, что она смотрит в другую сторону. С интересом.

Теперь он проследил за ее взглядом. Внутри него все мгновенно похолодело. По пустынной улице шла женщина, крепко держала за руку маленького Беса. Закутанная в ночь фигура, всегда ли она была чернее тьмы? Или так отзывались его чувства в тот момент? Сколько ему было? Совсем маленькому, ему приходилось задирать руку, чтобы она могла сжимать его маленькую ладошку.

И Миут смотрела именно туда.

Когда Бес повернулся, она вскинула голову и встретилась с его взглядом. Короткий немой диалог закончился ничем, но они оба договорились, что заглядывать в чужое прошлое неправильно.

Больно.

Так же без слов они договорились искать другую дорогу. Ведь если каким-то образом они оказались где-то на границах между миром живых и миром мертвых, помимо собственных судеб, они вольны разыскать и ту, что их интересовала.

Похоже, желание делало за них всю работу. Все еще держась друг за друга, они почти беспрепятственно обнаружили путь, что вел за границу сознания…

– Это он, – промолвила Миут, узнав убитого жреца, из чьего тела похитили его священный Ах.

С него все началось.

Сейчас жрец был еще жив, впрочем, и Бес с Миут видели себя в добром здравии задолго до того, как связали себя с богами. Теперь они сошли с места одновременно, отправились дорогой, которая выводила их по реке чужих воспоминаний к разгадке. Как им казалось.

Но чем дальше они следовали за убитым жрецом, тем меньше понятного становилось в окружающей картине. Бес узнавал Меннефер, но и не его. Город рябил сменой окружения, будто не мог определиться. А жрец все шагал дальше. Миут сжимала запястье Беса чуть сильнее, будто боялась того, куда их собирается вывести мертвец.

И не зря. То оказался странный дом. К нему вели высокие колонны, исписанные… Бес присмотрелся к ним, задерживая взгляд, Миут безошибочно поняла, что он делает, и повторила. Но ни она, ни Бес не узнавали символы на колоннах. Как будто другой язык. Единственное, что Бес понял: тот был мертвым, неприятным, уничтожающим. Жестоким.

Снова зашептали голоса, Миут сжала руку Беса лишь на миг, но потом отпустила. Боясь упустить ее из виду, он огляделся – но она уже исчезла. Решив не терять времени, Бес двинулся по коридору из колонн вперед. Воспоминания, если они таковыми являлись, начали рассыпаться. Одинокая фигура жреца впереди оставалась единственным ориентиром. Все остальное начало мерцать и разваливаться.

Бес побежал, разжег силу в хопешах, стараясь отогнать тени, что мешали ему двигаться вперед. А они мешали. Он сражался неосознанно, но тьма накрыла его неожиданно. С головой.

Бес огляделся несколько раз, а потом земля ушла у него из-под ног. Он полетел в бездну.