Он назвал ее Миут. Как неосторожно. Клинок Анубиса. Как он назвал себя. Как будто ей было до него дело. Последнее, что она помнила, это боль. Долгая, неугомонная. Потом все замерло, но своих врагов она запомнила хорошо. Их было четырнадцать. Пятеро пали в нечестивом храме. Еще один сбежал, но тоже понес свое наказание.

Она проверила: действительно – мертв. Жалко только, не она его убила. Но это ничего, у нее оставались те, кто еще заслуживал ее кары.

Во всем свои плюсы. Теперь она была кошкой и связана с ними нерушимо: они ее слушались, они ее любили. Потому что Бастет одарила ее Сехемом, когда вернула из мертвых. Обидно, конечно, не быть по-настоящему живой, но, возможно, все не так уж плохо. По крайней мере, Шани больше не чувствует боли.

Крики, слезы, этот горящий неугасимый факел над ее головой…

Шани сморгнула обрывочные воспоминания. К ее собственному сожалению, она помнила все очень хорошо, до деталей, но возвращаться к этому она не спешила. Да и зачем? Прошлое осталось в ее жизни. Теперь она мертва и служит своей богине.

След убитого жреца привел ее к врачу. Запахи она теперь различать умела: благодаря дару своей богини, обоняние у нее теперь тоже как у кошки. И она различила много: лжежреца, что был среди тех четырнадцати, меджая, который так и не смог противостоять десяткам разъяренных кошек, когда они набросились на него в нечестивом храме.

И Беса. Он был здесь. На секунду Шани захотелось убить и его… но он не был причастен к тому, что с ней случилось. У нее не так много времени.

А сколько у нее времени?

Шани помнила, как открыла глаза после смерти. Она была уверена, что попала на Суд Мертвых. Как самонадеянно, но она верила. Сидела там, во тьме времен, ждала. Вот сейчас ее должен встретить сам Анубис, чтобы сопроводить к Осирису. Но вместо бога с песьей головой появилась она, ее теперь новая мать, подарившая вторую жизнь.

По возвращении ей и правда стало легче. Хотя после смерти боль и видения преследовали ее. Но сейчас – ничего. Как будто ее Ка и Ба схоронились где-то очень далеко, позволив ей жить без ужасных потрясений.

Для чего богиня вернула ее в мир живых, если не для мести?

Врач был здесь. «Был» – ключевое. Больше его здесь нет. Шани исходила весь дом, все помещения, дворик. Он ушел спешно, покинул это место. Сбежал. Врач догадался, что она придет за ним. А Шани его помнила. Да, он делал мало, больше стоял в стороне и наблюдал. Но иногда именно его наставления…

Нельзя! Ни допускать, ни вспоминать – забыть.

Шани снова сморгнула, выпрямившись в полный рост, став снова похожей на человека. Ее бы воля, и она осталась кошкой навсегда. Она нашла то место, зашла в дом, в котором искала свою цель. Но там никого не оказалось, повсюду лишь ощущался стойкий запах перца. Сначала она не поняла, для чего это, пока не потеряла след своей жертвы.

До тех пор, пока не заметила, как приблизился кто-то еще.

Кошки заметили. Зашипели, забегали, разбежались в разные стороны, затаившись во всех уголках помещения. Собирались напасть, если потребуется. Если Шани так пожелает. Кошки были так милостивы к ней. Одну из них она держала на руках и гладила по шерстке. Та была ей благодарна и ласково мурчала.

Шани обернулась – перед ней вновь стоял этот Бес. Со вторым своим приспешником, или кто он? Ее это не интересовало. Но… она не могла не признать, что Бес выглядел внушительно. Крепкое тело, прямой взгляд. Решительность, с которой он пошел за ней, немного пугала. Но Шани уже мертва, чтобы бояться смерти вновь. В следующий раз ее примет в свои объятия сама богиня. По крайней мере, на это Шани очень надеялась.

– А тебя нетрудно найти, – снова слишком смело, самоуверенно заявил этот Бес.

Почти грубо, если бы не его врожденное обаяние. Шани видела теперь по-другому, не просто случайного человека, клинок Анубиса, как он и представился. Их еще называли шуитами, тенями. Именно Шуит затмевал и Ка, и Ба – все, вместе взятое, что принадлежало его душе. Он был иным, но Шани удивляло другое: он вторгался в ее мир так, будто его пригласили. И она не была против.

Почти.

– А тебя трудно отвадить, – заявила она в ответ.

Кошка на ее руках зашипела.

– Прости, Миут, обстоятельства, – Бес пожал мускулистыми плечами.

Он выглядел таким расслабленным, но только в этот момент Шани заметила, что он держал руку на рукояти своего хопеша. Готов и к миру, и к войне, забавно, почти как она теперь.

– Ты здесь был, – решила использовать эту возможность Шани. – Где врач, что жил здесь?

Бес медленно огляделся, будто Шани до этого не изучила дом вдоль и поперек, не проверила каждый закуток и даже спрятавшуюся за корзины тень.

– Мы приходили к нему, чтобы подлечить горе-меджая, помнишь? Того самого, которого наказали твои кошки.

– Они не мои, – строго поправила Шани, кошка на ее руках мурлыкнула. – Кошки никому не принадлежат, кроме своей богини.

– Спутать было не так уж и трудно, – наглел на каждом шагу Бес, Шани это не понравилось. – Так вот, о враче: как я уже упоминал ранее, тот жрец, чей труп мы нашли, он ведь пошел именно сюда. Почему? Я тут кое-что выяснил: врачей поблизости нашлось целых трое. И все жили ближе, чем этот. Однако жрец направился именно сюда. Он ведь тоже был представителем тех лжежрецов, которых ты теперь караешь. От имени своей богини, конечно же.

Добавив последнее, Бес даже игриво склонил голову, будто не хотел оскорбить. Но вся проблема в том, что, подарив Шани новую жизнь, Бастет не рассказала, зачем послала ее обратно в мир живых. Шани решила мстить, она собиралась карать всех, пока у нее есть такая возможность.

Но Бастет ей этого не велела.

– Но он сбежал, – продолжал тем временем Бес. Шани не делилась своими эмоциями, не выдавала сомнений на своем лице, она продолжала стоять и размеренно гладить кошку на своих руках. Та сидела спокойно, словно чувствовала, что Шани это сейчас необходимо. – И здесь повсюду запах перца. Неприятный, не люблю его. Однако он отбивает след у собак. Предположу, раз ты здесь, но не спешишь уходить, значит, тебе не найти, куда отправился врач дальше, я прав?

– Тебе доставляет удовольствием быть правым? – прищурила свои кошачьи глаза, подведенные черной краской из охры и галенита, Шани.

– О, вовсе нет, Миут, я не для того все это говорю, – ухмыльнулся Бес. – Мне нужна твоя помощь. Взамен я помогу тебе найти врача. И еще кого-нибудь, если у тебя есть на то желание.

– Ты же сказал, что перец отбил запахи, разве ты не посланник Анубиса?

– Все верно, именно так, Миут. – Ей одновременно нравилось и не нравилось, что он ее так называет. – Но мы не просто его псы, мы шуиты, тени. А тени способны на гораздо большее. В частности, я.

– Пока похоже на хвастовство, – заметила Шани.

– Помоги мне, и ты узнаешь, насколько я хвастлив, – не отпускал Бес.

– Чего ты хочешь?

– Ты помнишь того жреца, который сбежал от тебя, но все равно умер? Похитили его Ах. – Шани нахмурила брови. Честности ради, она не желала углубляться в судьбу одного из тех, кого она собиралась убить. – Так вот, след остался очень слабым, мне нужен жрец, но до храма Анубиса долго идти. Однако кто-то прямиком из Дуата может помочь в поисках.

– Тебе нужна моя сила, – поняла Шани.

Бес кивнул.

– Именно. Так ты мне поможешь? – он торопился, Шани понимала почему.

– Откуда я знаю, что ты не обманешь меня в ответ? – она с подозрением разглядывала шуита.

– Я много кто в этом мире, но уж точно не лжец, – хмыкнул Бес. – Прошу.

Шани могла бы отказаться, но впервые с тех пор, как вернулась в мир живых, она почувствовала свою нужность. Конечно, ее путь мести был вполне себе целью, но это была ее личная цель. Бастет вернула ее не только для этого, по крайней мере, так думала Шани. Желание помочь, пусть даже тем, кто служил Анубису… но разве боги между собой не в связи?

Она согласилась, и вскоре они вернулись на место убийства. Уже рассвело, Меннефер начал свою обычную жизнь, в которой Шани теперь участвовать не суждено. Палящее солнце сравняло бедняков и богачей, доставляя неудобства испепеляющей жарой. Но Шани ее не ощущала. Она почти ничего не ощущала. Поэтому и зацепилась за слабое, едва уловимое чувство: желание оказаться полезной.

Улицу огородили меджаи, никого не пускали, ждали шуитов. Когда они увидели Шани, то очень ей удивились. Как и кошкам, которые повсюду следовали за ней. Что поразительно: меджаи ее испугались, некоторые даже начали склоняться и восхвалять Бастет. Действительно ли она посланница своей богини? Всю свою человеческую жизнь она посвятила служению в храме. А что теперь?

Они приблизились к телу. Жара не щадила мертвого, запах стоял ужасный. Нужно было торопиться, пока солнце не поднялось выше и не испепелило здесь все.

Только она собиралась приглядеться к телу получше, как перед ней возник меджай. Она его узнала сразу, ему досталось больше всего от кошек в нечестивом храме. Весь поцарапанный, он устало вздохнул.

– Меня зовут Атсу, – представился первым делом он. – Спасибо, что пришла.

– Не ты ее приглашал, – нахмурился сразу Бес.

Меджай долго не мог оторвать взгляд от Шани. Ее кошачьи глаза пленили не только шуита. Еще совсем немного, и меджаю бы досталось. Но он очнулся и предусмотрительно отступил – беда миновала.

– Видишь ли ты след его похищенной Ах? – с ходу задал вопрос Бес Шани. Он торопился, она это понимала, поэтому не разменивалась на разговоры, присматривалась.

Все были наполнены энергиями, душами живых, но мертвое тело перед ней было пустым, как будто, как и упомянул Бес, из него извлекли Ах. Ничего не осталось, пустышка. Как он до сих пор не истлел? И куда делось все остальное?

Неважно, она нашла серовато-фиолетовый след, тянувшийся… Она видела немного, Бес это понял.

– Нам нужно провести ритуал, – объяснил он. – Если позволишь…

Бес протянул ей ладонь, а она все еще держала кошку, но та предусмотрительно спрыгнула, освобождая ее руки. Шани медлила лишь миг, но потом вложила свою руку. Их Сехем, сила, дарованная богами, слилась воедино, закружилась в вихрь и невольно переполнила обоих. Шани задрожала, не понимая, откуда взялось столько силы богов при соприкосновении, когда это ничего не должно значить…

Однако она вновь дышала. Слышала дыхание Беса. Все замедлилось вокруг, медленно закружилось. Шуиты отступили, даже меджаи испытали странное головокружение. Об этом Шани судила по тому, как они внезапно зашатались, грозясь упасть.

А потом она прикрыла глаза. Звездное небо разверзлось перед ее внутренним взором. Один только Бес стоял рядом, держа ее ладонь в своей, читал священные послания богам, призывая их милость и помощь. Только теперь Шани поняла: все те звезды в море вечности, что ее окружали, были людьми. Живыми. Осмотрев себя, Шани убедилась, что она больше к ним не относилась. Ее звезда погасла, теперь она была серым облаком. Только Сехем, дар богов, поддерживал в ней жизнь. Сила Бастет.

Бес закончил быстро, распахнул глаза там, в море звезд. Тогда-то след Аха жреца вспыхнул дорожкой, засиял и рванул вперед, словно выпущенная из лука стрела. Сжав ладонь Шани крепче, Бес пошел вперед. Шани не хотела идти, но не воспротивилась. Ей было уже неважно, что стало с этим жрецом, но она была бы не против узнать, что он подвергнется вечным мукам в пасти Аммат.

То, что Шани сделала, как она их наказала – отправятся ли эти нечестивые лжежрецы на Суд после произошедшего? Нет, она этого не хотела. Пусть лучше навсегда застрянут в нигде. Пусть их забудут, пусть никто не вспомнит, пусть…

Бес неожиданно остановился.

– Это странно, – прозвучали его слова призрачным эхом.

Шани невольно смотрела в ту же сторону, пытаясь разгадать, что удивило его. Разговаривать ей здесь совершенно не хотелось. След привел их к месту, однако, нырнув в глубокий бассейн, он исчез, будто провалился под землю. И правда, странно…

Шуит отпустил ее ладонь неожиданно, она распахнула глаза в мире живых, набрала полную грудь воздуха, как будто ей вообще нужно было дышать, и пошатнулась. Бес наблюдал за ней, а потому поддержал, подставив свою ладонь ей под спину. Она хотела зашипеть и оттолкнуть его, но передумала.

– Что это было за место? – Шани сама не поняла, как заинтересовалась этим.

– Хотел бы я знать, – Бес не отводил от нее глаз.

После странного ритуала, когда она пришла в себя, Шани смогла выровнять дыхание: отстранилась от Беса и отошла в сторону. Почему-то она чувствовала себя побежденной. Из-за Беса ли? Или из-за жреца, который по какой-то причине вторгся в ее мир? Шани кожей ощущала его Ах. Мерзость. Ей захотелось отмыться.

– Что ты видел? – заинтересовался один из клинков, обращаясь к Бесу.

– Больше, чем ожидал, – ответил он. – Похоже, след нужно будет отыскать вновь. – Шани чувствовала на себе его настойчивый взгляд. – Поможешь ли ты мне снова, Миут?

Она взглянула на него уже без былого интереса.

– Значит, ты меня обманул? – подытожила она.

Бес улыбнулся, будто его умилил ее тон, голос, слова… Он вел себя странно, и Шани отказывалась понимать почему.

– Вовсе нет, Миут, если бы я хотел тебя обмануть, я бы воспользовался другим способом, нежели открыть перед тобой свой Сехем, буквально дар богов. Теперь ты вольна причинить мне боль.

Он продолжал заигрывать с ней, но Шани лишь фыркнула и отвернулась. Кошки все еще окружали ее, вились на крышах, бегали вокруг по переулкам, она смотрела на них и ждала их реакции. Как будто не ее эмоции отражались в их поведении.

Почему Бастет доверила это ей?

– Здесь недалеко, – заключил Бес. – Мы должны…

Он прервался на полуслове, Шани стало интересно почему. Она обернулась.