Их прервали неожиданно. Можно даже сказать – резко. Но кого бы не привлекло появление на улице жреца Маа – толкователя знамений и снов? Он приближался стремительно, не заботясь о леопардовой шкуре, которая чуть съехала набок, не думал о том, что на его пути возникают люди. К удивлению шуитов, его сопровождали сау, двое мужчин из охраны храма. Возможно, они пошли за ним, когда он подорвался бежать, а в последнем сомнений не было. Жрец Маа был словно одержим.

Шуиты сразу же узнали жреца из храма Анубиса. Изредка им приходилось общаться с ним, когда он толковал послания богов. Но он почти никогда не приходил к ним сам. Всегда шуитов призывали. Что он здесь делает? Торопится, будто всю ночь бежал. Поэтому он сейчас здесь? До храма Анубиса ехать недолго, но это драгоценное время, поэтому Бес выбрал разыскать Миут для помощи в его деле.

Только поэтому? Бес предпочел сосредоточиться на главном: как и другие клинки, склонил голову перед Маа, когда тот окончательно приблизился. Сау, верные охранники, заняли места чуть поодаль, огляделись. Было на что посмотреть.

Как и остальные жрецы, Маа тоже был гладко выбрит, немного запылился в дороге, но он и не в храм входил нечистым.

– Верные воины Анубиса, – едва отдышавшись, заговорил Маа. – У меня для вас послание от нашего бога!

Все шуиты мгновенно подняли головы. Они служили Анубису уже много лет, общались с ним через жрецов храма, получали указания из знамений и снов, толковали их и понимали, хотя шуитам редко они снились. Оттого и важность их появления.

Однако время всегда было терпеливым спутником жрецов. Им нужно было действовать размеренно и не спеша, ритуалы должны были проводиться исправно и точно. В таких вещах нет места суете.

На несколько мгновений шуиты растерялись, но потом склонились перед Маа, выражая уважение посланию, которое он должен был передать. Маа продолжал делать тяжелые, глубокие вдохи, его покрасневшая кожа была влажной от пота.

– Наш… бог явился ко мне вчера ночью, – поделился с благоговением Маа. – Я видел его. Он пришел в мир живых.

Это удивило всех, включая меджаев, которые точно так же продолжали присутствовать на месте преступления. Бес замечал, что Атсу так и порывается что-то спросить, но предотвратил это одним суровым взглядом, брошенным в сторону меджая. Тот и сам догадался, что пока не время вмешиваться.

Обычно боги являлись в снах, редко их можно было встретить в мире живых, ведь их удел совсем в других реальностях. Если Анубис явился Маа таким образом, произошло нечто очень важное.

– Ваше задание: с Суда Мертвых сбежала душа. Вы должны разыскать проклятую душу, – объявил Маа почти торжественно. – То, что передал мне Анубис: она будет стремиться найти себе вместилище, ища среди живых и нечестивых.

Бес, впрочем, как и все остальные, немедленно повернул голову в сторону тела, что все еще продолжало лежать на своем месте.

– Это все? – уточнил Бес, поскольку Маа молчал уже некоторое время и даже восстановил дыхание.

– Да, – подтвердил Маа. А потом добавил: – Для вас.

Бес сначала не понял, но, выпрямившись и поблагодарив Анубиса за благосклонность и поручение, обернулся и заметил, что толкователь снов и знамений смотрит теперь на Миут.

– У меня послание и для тебя, жрица храма Бастет, – заявил он. Та выглядела не менее удивленной, чем все остальные. С каких пор послание от Бастет передает Маа из храма Анубиса? Бес заинтересовался историей Миут еще больше. – Их должно быть пятнадцать.

Лицо Миут побледнело, она вздрогнула почти незаметно, кошки вокруг выдали ее волнение мяуканьем, шипением и беспорядочными прыжками с крыш и обратно. Миут волновалась. Кто бы не стал?

– Почему ты? – задала справедливый вопрос Миут, на который и Бес хотел получить ответ.

– Потому что она просит, чтобы ты пошла с ними, – кивнул на Беса и остальных шуитов жрец Маа.

Бес не смог сдержать улыбки. Миут ему слишком нравилась, чтобы ее отпускать. Но чем он мог ее задержать? Просьба богов подходила. Бес был рад, Миут – не очень. Она вздохнула так по-человечески, как будто теперь ей нужно было дышать. Она могла обратиться кошкой, она больше не живая.

Как и он.

Снова перед глазами чужие улицы, рука, сжимающая его маленькую ладошку. Бес сморгнул навязчивое воспоминание. Он не хотел, чтобы оно к нему возвращалось. Ни сейчас, ни потом. Но – пятнадцать. Маа назвал число. Разве это не список ее жертв?

– Богиня любит тебя, – продолжал Маа, – я видел ее в виде кошки этой ночью. Да, она посетила храм Анубиса тоже. Она просила за тебя. Защищала.

– Ты знаешь почему? – настороженно спросила Миут, оберегая свое прошлое.

Бес ее понимал. Если бы кто-нибудь сейчас раскопал его прошлое, он бы разорвал всем глотки, лишь бы оно осталось в тайне. Даже Сефу не знал, откуда Бес пришел, как стал таким. А еще он не знал о договоре с Анубисом. Эти секреты Бес хранил при себе.

– Мне велено передать только то, что я озвучил, – кивнул Маа. – Верные воины Анубиса станут тебе защитой. Но ты должна справиться.

Миут недолго смотрела на Маа с недоверием. Потом коротко кивнула. Кошки отреагировали странно: замяукали и спешно разбежались в разные стороны. Миут стало не по себе, она впервые выдала эмоции. Вот чего она боялась – остаться одной.

– Не бойся, – вмешался Бес, привлекая к себе ее внимание. – Клянусь своим сердцем: я и мои воины защитим тебя, жрица храма Бастет.

Обещание, которое не вызвало возражений. Сердце – самое ценное, что было у людей, ведь без него не пройти процедуру взвешивания, без него не будет Суда Мертвых, без него умершего ждет лишь забвение.

Жрец Маа незаметно отступил и повернул прочь. Сау, его охранники, пошли впереди, но выглядели как-то странно. Как будто воздух стал распадаться из-за жары. Бес прищурился, чтобы по-прежнему иметь возможность разглядеть их силуэты.

– Подожди! – пошел за ним следом Бес. – У нас множество вопросов! Не уходи!..

Маа остановился и обернулся, мудро заглянув в темные глаза Беса.

– Вы явитесь в храм Анубиса тогда, когда придет время, – заметил он, будто зная точно. Ему сны снились каждую ночь. – Тогда ты и задашь мне все необходимые вопросы.

А потом жрец Маа вместе со своими сау исчез с порывом налетевшего ветра, поднявшего в воздух пески, будто то было само время, забравшее его навсегда. Немного зловеще, немного спокойно. Только сейчас Бес заметил, что поблизости не было лошадей. Жрец спешил, но перемещался будто не менее мистическим образом, чем это делали шуиты.

Бес воздал тихую молитву своему богу и вернулся к остальным. Заметил, что его верные воины сделали то же самое.

– Уберите тело, – разрешил меджаям Бес. – Оно послужило нам и больше не нужно.

– Погребение?.. – начал было Атсу.

– Нет, – решительно прервала Миут, вмешавшись, выступила вперед, подошла ближе, осмотрела замотанную в повязки фигуру. Бинты уже пропитались запекшейся кровью, запачкались песком. – Я разберусь.

– Мы должны идти, – смотрел на нее Бес.

– Бастет мне разрешила, – тихим загробным шепотом вымолвила Миут, завороженно глядя на тело.

Бес отступил. Даже он был бессилен перед волей богов.

– Как ты найдешь нас? – спросил он, раздумывая, не стоит ли подождать ее.

– Кошки повсюду, – лишь загадочно отозвалась Миут, так и не удостоив его взглядом.

Бес решил, что должен завоевать ее доверие, как бывает со всеми кошками. Они не даются так просто, к ним нужен особый подход. Бесу нравилось думать, что в его тленный мир между жизнью и смертью добавилось что-то помимо исполнения воли Анубиса. И собственных поисков.

– Подождите! – снова вмешался любопытный Атсу. Они стали разделяться: Миут осталась с телом, шуиты покидали место происшествия. Капитан едва определился с тем, куда он отправится. Быстрым приказом велел нескольким меджаям остаться на месте, а сам поспешил вслед за шуитами. – Что только что произошло? Это был жрец храма Анубиса? Разве они приходят сами?

– Это действительно уникальный случай, – вступил в разговор Сефу, чувствуя, что Бес вряд ли будет любезен и ответит что-нибудь дельное, а главное – вежливое. – Но, как ты правильно услышал, у нас есть проклятая душа, которая стремится найти себе вместилище.

– Разве не все злые духи такие? – поинтересовался Атсу.

– Далеко нет. Как правило, духи сами не понимают, что с ними сталось, но уверены, что они все еще живы. Поэтому и доставляют живым неприятности. Пытаются с ними связаться. Но когда понимают, что все бесполезно, их одолевает злоба, тогда-то они и становятся опасными. Тогда выступаем мы.

Сефу указал на шуитов.

Они прошли улицу и собирались двигаться дальше по направлению, какое они определили вместе с Миут. Когда Бес свернул за угол, его догнал тихий шепот, будто кошачье мяуканье. Потом раздался звук, подобный грохоту открывающихся врат в загробный мир. Или не туда. Он обернулся: пламя, которое поглотило тело и все, что было с ним связано, взметнулось до неба. Напугало тех, кто находился вокруг. К этому моменту жителей Меннефера на улицах было уже полным-полно. День в самом разгаре.

Вернулся Неби, шуит, который провожал жреца Мера обратно к его дому. Бес требовательно посмотрел на него.

– Я изучил весь дом, окружение, всех родственников, даже собаку – ничего, – сообщил коротко он.

Сефу снова нахмурился.

– Похоже, кому бы ни принадлежал тот голос, вполне возможно, он и есть та проклятая душа, – предположил шуит.

А как иначе? Это не может быть простым совпадением. Все здесь связано сильнее, чем кажется.

Бес не стал больше ждать, поспешил к бассейну, куда привело единение его Сехема с Миут. Странное чувство. Вроде бы правильное, переполняющее его, но пустота и отчаяние его сбивали. Однако Бес предпочел пока игнорировать эти ощущения.

По запруженным улицам города они пробирались не без труда. Все знали, кто они такие, но народу было слишком много, чтобы замечать их. Большинство людей носили наряды белого цвета – в море людей черные набедренники просто терялись.

Вскоре отряд добрался до нужного места. Домом оно не являлось, но покоилось так тихо, словно здесь умерло все. Как это возможно? По улице ходили десятки живых, но в небольшом саду пальмовых деревьев, окружавших бассейн с водой, которая не колыхнулась, царила звенящая тишина.

Высокие раскидистые дум-пальмы большими листьями укрывали от солнца, образуя тень. Там и расположились меджаи, отмечая, что жара сегодня казалась более невыносимой, чем обычно.

– Что это за место? – спросил Бес, неизвестно к кому конкретно обращаясь.

– Полагаю, источник омовения, – предположил меджай. – Только… поблизости нет храма.

Еще одна странность, которую никто по-прежнему не мог разгадать. Словно в мир живых вмешался хаос в своем первозданном виде, ничто не выглядело так, будто имеет свое начало и конец. Бес невольно проследил схожие черты с собственной судьбой, но предпочел придержать это при себе.

Шуиты разошлись в разные стороны, окружив бассейн. На первый взгляд обычная вода: прозрачная, чистая, ничем не примечательная. Но именно туда уходил след Аха убитого жреца. Кому это было нужно? Главное – для чего?

– Если складывать все, что мы знаем, – озвучивать мысли Беса, как всегда, взялся Сефу, – у нас есть проклятая душа, стремящаяся найти подходящее тело. Пусть она и проклята, но как она вообще была проклята? Где ее тело? Почему она не вернулась в него? Здесь мы его явно не найдем.

Капитан меджаев, превозмогая невыносимую жару, приблизился к шуитам.

– Я все еще не очень разбираюсь в этом, – заявил Атсу, и Бес смерил его тяжелым взглядом, как будто пытался передать мысленно: не разбираешься, так молчи и предоставь дело тем, кто понимает, что происходит. – Если вы – клинки Анубиса, почему он пришел не к вам лично?

Простодушие и наивность меджая Беса раздражали. Он постарался сдержаться, чтобы не сорваться, но Сефу все понял и без этого.

– Мы ведь не спрашиваем тебя, отдает ли тебе приказы фараон лично, – терпеливо заметил Сефу. – И уж тем более, почему он это делает или не делает. Давайте ближе к делу: у нас есть проклятая душа и ее желание найти себе вместилище. След привел нас сюда. Сосредоточимся на этом.

Капитан меджаев больше ничего не сказал, предусмотрительно отступил обратно под пальмы к остальным и стал наблюдать.

– Нарывается, – заметил Бес тихо, обращаясь к Сефу.

– Он просто ничего не знает. Но ведь ребенка ты не накажешь за то, что тот интересуется, как устроен этот мир.

– Может, и накажу, если достанет, – хмыкнул Бес.

Сефу лишь покачал головой.

Бес снял с пояса хопеш и начертил кончиком лезвия на песке несколько символов. То же самое сделали и другие воины темного отряда. Потом зашептали заклинания, священные тексты, которых не знал никто из живых. Они достались им вместе с силой, которой наградил их Анубис.

Меджаи наблюдали за всем внимательно, боялись даже моргать, но, когда лезвия хопешей засветились и вспыхнули, воины невольно отступили, опасаясь быть задетыми магией богов. Кто знает, как она на них отразится?

Казалось, люди на улице совершенно не замечают проводимого ритуала, как и ранее не замечали сам бассейн. Странное место. Бесу было не по себе даже со всеми своими знаниями и умениями. Он продолжал читать заклинание, пока божественный Сехем, связывающий его с Анубисом крепче цепей, не наполнил символы силой, выжигая их на песке, делая крепче камня.

Вспышка – меджаи не смогли скрыть испуг. Бассейн был окружен, шуиты убрали клинки, воздали благодарность Анубису за то, что услышал, за то, что откликнулся, поделился силой и знаниями, потом перешли к делу. Заклинания окружили бассейн стеной из магии. Сквозь нее никто не мог пройти как в мире живых, так и в мире мертвых. Но поскольку клинки одной ногой стояли в мире живых, а другой – в мире мертвых, им это заклинание помешать не могло.

Один за другим они нырнули в неглубокие воды, но тут же опустились на глубину потустороннего. Как и Бес, каждый шуит подключил все свои способности, разглядывая внезапно ставшие темными воды. Силы в каждом хватало, чтобы грести и не переживать из-за нехватки воздуха или сопротивления воды.

Но плыли они в разные стороны. Лишь когда Сефу привлек их внимание вспышкой, все клинки направились в его сторону – в восточном направлении. В сторону, где находилось Царство Мертвых. Символично? Вряд ли это лишь совпадение.

Плыли они долго, но именно там, вдалеке, сгустилась самая плотная тень. Нужно было понять, является ли она Ахом убитого жреца или же она представляет собой что-то еще. Вряд ли вот так с ходу они запросто обнаружили проклятую душу, найти которую им поручил их бог. Но ведь им все равно нужно идти по этому следу.

Тень все не приближалась, плыть оказалось сложнее из-за того, что воды казались бескрайним морем. Шуиты пытались подключать силы Сехема, но и его, казалось, было недостаточно. А самое странное выяснилось в момент, когда Сефу вдруг дернул Беса за руку и указал наверх. Они переплыли будто весь Нил вдоль и поперек, а оказалось, свет дня Меннефера все еще находился прямо над ними. Они не сдвинулись ни на ксилон[4]. Магия, слишком сильная даже для них.

Бес указал наверх, велев отряду всплывать, – так они и поступили. Всплыли мгновенно, поднялись над водой так, будто находились над ее гладью на расстоянии теба[5]. Выбрались на сушу, на удивление устали.

– Смотрите! – меджаи все еще следили за происходящим, а Атсу, наблюдавший за всем пристальнее других, указывал на бассейн.

Клинки без возражений обернулись и с удивлением обнаружили нечто еще более странное: бассейн действительно забрал их силы и сейчас светился темно-синим, цветом их Сехема. Они использовали его, желая плыть быстрее, но оказалось, что бассейн просто поглощал их силы.

– Это не просто бассейн, он поглощает и накапливает силу, – вновь озвучил мысли Сефу. – То, что там схоронилось, не просто ожидает в темноте. Оно копит силы.

– Может ли это быть проклятая душа? – снова присоединился к обсуждению капитан меджаев.

– Сомневаюсь, – Бес поднялся на ноги, осмотрел себя: тело было полностью сухим, как будто он и не заходил в воду. Но ощущение, будто он искупался в грязи. – Но, возможно, там схоронили для чего-то Ах убитого жреца.

– Что же делать? – пока поднимались и другие клинки, спросил меджай со сквозящим отчаянием и тревогой.

По сравнению с шуитами, воины Меннефера понимали еще меньше. Но даже если бы кто-нибудь спросил Беса о том, что именно происходит, он бы точно не смог найти ответы на все вопросы. За все то время, пока он был шуитом, с подобным он сталкивался впервые. Это немного пугало, но лишь чуть-чуть.

– Мы подождем, – заключил Бес. – Миут и ночи.

– Что это даст? – нетерпеливо интересовался Атсу.

– Ночью мы сильнее, – стал перечислять Бес. – Миут может оказать поддержку и помощь, не зря ее выбрали нам помогать. – Бес ухмыльнулся, встретившись с немного осуждающим взглядом Сефу. Но друг ничего не сказал, пошел обходить заклинания, проверять, не повредились ли они, пока шуиты были в воде. – Если то, что находится внутри, накапливало силы, времени как раз хватит, чтобы испить до дна всю представленную силу. А значит…

– Оно выберется наружу, – опасливо закончил меджай, во все глаза разглядывая все еще безмятежную, нетронутую воду бассейна.

– Вы можете уже идти, – разрешил Бес. – Мы разберемся.

– Хотелось бы… посмотреть, как вы это сделаете, – признался меджай. – Всю свою службу я слышал о шуитах, но не верил в их силу. За последнее время я увидел столько… я останусь.

Второй меджай выглядел неопределившимся, но он явно был ниже по должности, а потому ничего не возразил. Подчинялся.

Бес ухмыльнулся.

– Кто не спрятался, тот обязательно пострадает, – зловеще пообещал он.

Атсу смотрел с вызовом и не сдвинулся с места.

– Охота, значит, – приободрился Сефу. – Это по мне.

Бес взглянул на друга и подумал о том, что уже давно не разминал свои кости. Последние дела приносили лишь немного радости. Но теперь шуиты получат то, что они выбрали за свое служение Анубису: достойное сражение.