Запах крови. Вот что они почувствовали, когда подошли поближе. Даже меджай закашлялся, пытаясь прикрыть лицо рукой. Но все бесполезно. Они двигались осторожно, но незамеченными остаться было невозможно в окружении горящих, словно ритуальных, огней. Храм полыхал изнутри неестественным светом.

Но их задача – решать проблемы, а не бежать от них.

Воины проследовали внутрь. Остановились, сделав всего один шаг вперед. Колонны, испещренные письменами, были измазаны кровью. Как и пол, стены, даже потолок. Повсюду лежали окровавленные тела. Убиты, это понятно, но не так, как тот несчастный, чье тело они нашли ранее.

Бес оглядел каждого умершего: жрецы, сомнений быть не могло. Все бритые – это то, что еще можно было с трудом разглядеть за всей той кровью, что осквернила теперь их тела. Бес осмотрел помещение: странным оно было, непохожим на храмы, которые он знал. Посреди помещения стоял стол, где покойников готовили к погребению. Разве так делают?

Но не это стало средоточием внимания. На этом самом столе сидела она. Взгляды всех четверых были прикованы к странной и необъяснимой красавице. Кожа бледная, гладкая, необычная. Волосы до плеч лежат аккуратно, но что-то выдавало в них беспорядок. Странное ощущение.

Она была одета в длинное платье, сшитое из двух прямоугольных полотнищ с двумя косоугольными широкими бретелями, из тонкой ткани, словно сотканной из воздуха. Ее шею и плечи широким воротником украшал усех из темных самоцветов. Вся ее одежда была черного цвета. Даже пояс, который обнимал ее тонкую талию, и тот не отличался своей чернотой от всего остального.

Цвет, который клинки выбирали неслучайно. Но что касалось ее? Бес прищурился и подключил свое потустороннее зрение. Сефу сделал то же самое и побледнел, хоть смуглость его кожи всегда выделяла его из отряда.

Она была НЕ человеком, в ореоле слишком ярко горящего вокруг пламени выделялся только ее Сехем – жизненная сила человеческой сущности в мире предвечности. Люди так не выглядели. Люди такими не были. Однако она отличалась не только этим. Макушку ее головы обхватывал золотой обруч, похожий на корону, но над ним виднелись кошачьи уши.

Кошки. Они были повсюду. Бродили вокруг кровавых пятен, избегая наступать в них. Но она была не такой. Ее руки были по локоть в крови. Она небрежно сидела на столе, полы ее платья словно специально были разодраны по бокам. Чуть подняв окровавленную ладонь над собой, она разглядывала струящиеся по ее коже алые капли, будто чужая кровь могла с ней разговаривать.

А вдруг? За всю свою жизнь, как человеческую, так и шуитом, Бес не встречал никого подобного. А он повидал многое.

Сначала казалось, будто кошки прибывают сюда хаотично. Сефу даже шаг вперед сделал, но Бес его предусмотрительно остановил, преградив путь рукой. И в тот момент, когда пришло осознание, что многочисленные кошки бегали вокруг стола кругами, будто призывали кого-то, развернулась полная картина происходящего.

Судя по тому, как иногда мерцало ее тело, возможно, так и было.

– Неживая, – лишь вымолвил Сефу, и было непонятно, собирался ли он произнести это вслух или же это были случайно вырвавшиеся мысли.

– Одна из ваших? – опасливо бросил меджай.

Что Бес, что Сефу скривились, словно от отвращения. Как можно спутать кошек с собаками?

– Только не убивай его, – попросил Сефу Беса, будто решил, что тот обязательно накажет Атсу.

Может быть, в любое другое время – да. Но сейчас посланница Бастет захватила его внимание. Бес шагнул вперед неожиданно, только он один. К его удивлению, кошки расступились, пропуская его ближе к столу.

Бес старался шагать осторожно, не торопился, избегал кровавых луж. Но последний круг, у самого стола, ему преодолеть не удалось. Она опустила ладонь и заметила его – повернулась. Ну точно, сомнений быть не могло. Желтые кошачьи глаза скользнули по Бесу хищно, надменно, словно оценивая.

– Что это за место? – спросил Бес. – И что ты здесь делаешь? Это твоих рук дело?

Шуит указал на то, что их окружало. Кошки продолжали мяукать. Кто-то ласково, кто-то требовательно, кто-то зло, угрожая. Бес вдруг подумал, что она ему слишком нравится, чтобы отвести взгляд.

– Нечистое, – заговорила она мяукающим сладким голоском. – Заслужили.

– Ты ведь посланница Бастет? – уточнил Бес и так очевидное. Кошачьи глаза продолжали смотреть на него в ответ прямо, не отводя взгляд, не выражая страха. – Что здесь произошло?

– Что может произойти в месте, где скрывались нечистые лжежрецы? – заговорила она связно и гладко. Бес внимательно ее слушал.

Она его пленила. Ее красивое лицо, большие глаза, чувственные губы. А он думал, что, после того как он стал клинком, его сердце перестало биться навсегда. Он ошибался.

– Ты их всех покарала, – констатировал Бес. – Ладно, а что до того жреца? На улице Меннефера?

Она повела бровью, будто прокручивая в своей голове картины из прошлого.

– Один из них сбежал, – сообщила она.

Бес удивился.

– Ты заставила жреца Мера проводить ритуал погребения? – спросил он.

– Они не заслуживают даже Суда, – зашипела она и все ее кошки.

Стало не по себе даже Бесу. Неукротимая. Ему нравилось.

– Значит… к делу ты не имеешь отношения, – подытожил Бес. – Но ты здесь. Чтобы разобраться с нечистыми?

– Не твоего ума дела, – заявила красавица своевольно. Она не понимала, что таким образом завоевывала Беса все больше. Он уже улыбался, сам этого не замечая. – Ты нарушил то, что построила я.

– Храм умерщвленных? – предположил Бес, желая угадать.

– Нечистых, – поправила она почти с вызовом, встала на четвереньки, замерев, будто перед прыжком.

Она не знала, что это тоже понравилось Бесу. Он осмотрел ее более внимательным взглядом, отмечая полное и безоговорочное совершенство. Даже в кошачьих ушах на макушке.

– Я – клинок Анубиса, – представился воин. – Меня зовут Бес. А тебя?

– Знакомиться надумал? – мурлыкнула она, вытягиваясь, словно… ну точно кошка. – Здесь? Сейчас? Со мной?

Ее слова звучали с вызовом, осуждали, предупреждали. Все кошки в зале разом зашипели, многие из них запрыгнули на стол, будто охраняя посланницу Бастет.

– Разве мы не похожи? – теперь он пытался найти схожие черты, то, что их объединяло.

Она подобралась, прижала подбородок к груди, смотрела исподлобья, желтые глаза светились – непокорная. Потому что кошка, другой ей и не быть.

– Миут, – обратился он снова к ней, так и не дождавшись ответа. – Буду звать тебя так.

Миут, так называли кошек все жители Та-Кемет. И конечно же, Бес понимал, что имени незнакомки пока не дождется. «Пока» – ключевое слово. Но ему же нужно к ней как-то обращаться. Он хотел ее задержать. Миут. Кошка, что пленила его сердце. Вот так просто.

Она зашипела, обнажив белоснежные ровные зубы с удлиненными клыками, выгнула спину, ее волосы, словно кошачья шерсть, чуть приподнялись. Все кошки шипели и угрожали выпустить коготки. Но Беса это не останавливало. Ему нравилось.

– Бес! – настойчиво позвал Сефу.

С явным неудовольствием Бес обернулся – и замер. Кошки окружили Сефу и меджаев, шипели на них и даже бросались. Бес понял, что настороженная поза их хозяйки заставила животных проявить недовольство к непрошеным гостям. Они, словно стая, одномоментно ополчились против них, поэтому он повернулся к Миут, чтобы просить ее перестать…

Выпустив когти, она прыгнула на него, Бес успел отскочить лишь в последний момент. Но от царапин на щеке его это не избавило. Он отступил, внимательно наблюдая за Миут. В полете ее тело заволокло черной дымкой, она обратилась обсидиановой кошкой, спружинила на лапы рядом с выходом. Как ни странно, ее тут же окружили другие кошки. Все темные, не различить. И вместе они выскочили из нечестивого храма, сбегая.

Бес попытался преследовать их, вырвался наружу, стал оглядываться по сторонам в поисках Миут. Мгновение назад вокруг было полно кошек. Но теперь – ни одной. Все стихло, животные испарились, исчезли, будто их и не было. Улицы Меннефера снова уснули, ни одного кошачьего мяуканья. Тишина. Даже собаки не лаяли.

– Бес, – позвал снова Сефу.

Теперь шуит смог заметить хоть что-то, кроме Миут, к которой было приковано все его внимание до этого. Бес обнаружил, что кошки все-таки напали на Сефу и Атсу, второй меджай каким-то образом сумел избежать глубоких царапин. Сефу поддерживал Атсу и пытался вывести его из нечестивого храма.

– Я отведу его к врачу! – вызвался второй меджай, пытаясь забрать Атсу у шуита.

– Все в порядке! – отмахивался меджай, размазывая кровь по лицу. – Это просто кошки.

– Помрешь – мы тебя провожать в Дуат не будем, – пригрозил Бес.

Атсу нахмурился и перестал облокачиваться на Сефу. Притворился, будто его совершенно не беспокоят раны на теле.

– Что здесь произошло? – потребовал объяснений Атсу, как будто Бес явился в нечестивый храм задолго до его появления. – Что сказала эта… кошка?

– Миут, – Бес с удовольствием повторил имя, которым нарек красавицу.

– Она их убила, – напомнил Атсу.

– По делу, – словно в защиту заявил Бес. – Она же сказала: лжежрецы в нечестивом храме. Неудивительно, что сама богиня Бастет послала ее с ними разобраться.

Тут уж меджаю нечего было возразить. Бес был прав: Миут не обычная жрица храма Бастет – она явилась с той стороны, что вполне очевидно, ведь ее внешний вид будто кричал об этом. Любой бы догадался о ее происхождении. Но если даже богиня отправила свою посланницу, чтобы разобраться со лжежрецами…

– Давайте подведем итог, – предложил Сефу, осторожно ступая по островкам, нетронутым кровавыми следами. – Что мы узнали? Что убитый жрец пришел отсюда. Он сбежал, как только сюда явилась посланница Бастет.

– Это объясняет спешку, – сложив руки перед собой, задумался Бес.

– Верно! – поддержал меджай; он был рад, потому что это были его предположения. – Смотрите, это стол для пеленания тела… он расположен немного неверно. Но…

– Если посланница богини Бастет пришла сюда, дабы осуществить месть, очевидно, что она развеяла чары, какими бы они здесь ни были, – заключил Сефу. – Поэтому мы и смогли разглядеть это место. Возможно, жрецы, которые теперь мертвы, защищали этот храм, дабы его никто не обнаружил. Но теперь все закончилось, все мертвы.

– Значит… жрец сбежал, но не избежал своей участи, – заключил Бес. – Но убила его уже не Миут.

– Может быть, здесь должен был произойти ритуал пеленания? – предположил Сефу, обходя стол. – Но появилась посланница Бастет, и все пошло иначе. Но кто бы ни планировал ритуал, он терял силы и время. Ему нужно было завершить все сегодня ночью.

– Может быть, следы ведут не от тела, а к нему? – поделился предположением Бес.

Как будто в подтверждение его слов, в нечестивый храм вошел еще один шуит. Тот, что вел их по следу. И заявил:

– Я нашел еще следы.

Теперь, когда нечестивый храм был обнаружен, Атсу велел второму меджаю позвать других стражей города и разобраться здесь со всем. Сам же Атсу, с ранами от кошачьих когтей, направился вместе с шуитами дальше по следу.

Ему повезло: как ни странно, след привел их в дом врача. Что несказанно удивляло всех до тех пор, пока разбуженный лекарь не осмотрел Атсу.

– А, тоже пострадали от кошачьих когтей, – отметил врач. Шуиты переглянулись, Атсу растерялся. – Заходите.

Пригласив меджая, врач взялся обрабатывать раны Атсу, тем временем шуиты решили прояснить ситуацию.

– Что ты имел в виду, когда сказал «тоже»? – спросил Бес.

– Так это… еще вечером ко мне зашел странный мужчина. Будто бы жрец, но я его не узнал. Он тоже был истерзан кошачьими когтями. Но больше всего меня поразила другая его рана.

– Что за рана?

Врач заколебался.

– Как будто… как будто кто-то собирался извлекать его органы перед ритуалом погребения, – сам сомневаясь в собственных предположениях, осторожно озвучил свой версию врач. – Но это невозможно, ведь мужчина был жив и вполне бодр. Не считая кошачьих царапин.

Это объясняло кровь, след от которой привел шуитов сюда. Но теперь становилось ясно, почему следы становились все менее заметными по мере удаления от тела.

Раны Атсу были обработаны. Он поторапливал лекаря, но шуиты все равно ушли первыми. По дороге обратно Бес и Сефу обсудили то, что узнали.

– Значит, жреца убили где-то недалеко от места, где мы обнаружили тело, и сразу же взялись проводить ритуал пеленания, – подвел итог Сефу. – Однако его духовное тело Саху не было сформировано по всем правилам. Только зачатки. Это объясняет, почему след был таким слабым.

– Но это не объясняет спешки, – заметил Бес. – Если жрец мог идти на своих двоих, зачем нужно было умерщвлять его посреди улицы?

– Возможно, посланница Бастет? – предположил Сефу. – Может быть, она преследовала жреца? А убийца понял, что ему не уйти, и поспешил с ритуалом, чтобы собрать хоть что-то.

– Чистый дух, – закивал Бес. – Но ведь Миут сразу сказала о лжежрецах и нечестивом храме, значит, уже сталкивалась с подобным ранее. Не нужно было ее отпускать.

Сефу многозначительно фыркнул, будто напомнив, как была настроена посланница Бастет и что стало с Атсу, например. Но Беса это не останавливало, он искал повод для новой встречи.

Вскоре шуиты вернулись к месту преступления. К тому моменту тело уже собирались переносить, но Бес успел, разорвав бинт, изучить повреждения. Несмотря на зверский способ надругательства над телом умершего и пренебрежение всеми ритуалами, Бес безошибочно определил следы когтей. Такие же царапины, какие оставила ему Миут.

Помимо этого, он нашел и рану, которую описал врач. Действительно, было похоже, будто кто-то приступил к процессу мумификации, однако стадия была буквально начальной. Эта рана вряд ли могла беспокоить жертву больше, чем все следы от многочисленных когтей.

– Значит, Миут, – ни к кому конкретно не обращаясь, подтвердил Бес свои предположения.

Но рядом, как всегда, оказался Сефу и присел неподалеку.

– Кошка знает свое дело, раз ее послала Бастет, – справедливо заметил он. – Однако ритуал явно совершала не она.

– Верно. Она погребать этих лжежрецов не собиралась.

Вдруг что-то полыхнуло. Так неожиданно, будто взошло солнце. Но – нет. Позднее выяснилось, что нечестивый храм, в котором шуиты были недавно, горел. Он находился достаточно далеко от места, где обнаружили тело, но пламя полыхало так яростно, что его можно было увидеть из любой точки Меннефера.

Все тела и предметы ритуалов выгорели, будто стены были выложены из папируса. Зато на рассвете, когда нечестивый храм догорел, Бес смог подойти ближе и изучить все. Что за ритуалы проводили здесь, если сама Бастет призвала свою посланницу в мир живых, чтобы разобраться со лжежрецами?

– Нужно просить помощи у Бастет, – заметил Сефу.

– Да, вот только я не могу, – напомнил Бес, и Сефу промолчал.

Когда Бес отдавал свою жизнь и заключал договор с Анубисом, тот закрепил за собой единственное право: обращаться он мог только к Анубису. Обращение к кому-нибудь еще будет считаться предательством, и Бес мгновенно будет умерщвлен.

Остальные шуиты заключали не такие сделки, но им тоже не следовало обращаться к другим богам, кроме своего покровителя.

– Тогда нам нужно в храм Анубиса, – заключил Сефу. – Расскажем о том, что здесь стряслось, попросим жрецов проследить за Ахом мертвеца.

Вариант был единственно верным, но до храма еще следовало добраться, а след к тому времени уже сильно истончится, а возможно, и вовсе исчезнет.

– Нам нужна Миут, – заключил Бес. Сефу вопросительно вскинул брови. – Она посланница Бастет. Ты видел ее Сехем, он ни с чем не сравним. Даже в нас теплятся Ка и Ба. Но она…

– Умирала, – подытожил Сефу и понимающе закивал, возможно, даже посочувствовал. Он всегда казался Бесу мягкотелым. – Как ты собираешься ее искать? Кошки непокорны.

Бес ухмыльнулся.

– Раз все они связаны, а это очевидно по тем кошкам, что ее окружали, найдем одну – найдем и Миут.

– Опасно для такой убийцы, – Сефу будто бы осудил, но лишь наполовину.

– Она ведь права, знаешь, – лишь пожал плечами Бес. – На ее месте я бы поступил так же. Если бы меня послал Анубис.

Сефу вздохнул и покачал головой.

– Значит, ищем кошек, – подытожил он.

– Они приведут нас к цели, – ухмыльнулся Бес.