Он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он понимал, что защищает ее, но с другой, где он – клинок Анубиса, а где – жрец Маа, увидевший знамение в звездах и заявивший, что Миут может быть как-то причастна ко всему этому…

Бесу не хотелось верить в это, думать, что тот прав. Бесу хотелось ее снова увидеть, прижать к себе, поцеловать. Он никогда не испытывал ни в чем неуверенность, но почему-то был удивлен, что его непокорная кошка не оттолкнула. Это теплое, человеческое чувство, которое, как Бесу казалось, похоронено где-то с его человеческой частью, грело его мысли.

Ночь наступила неожиданно. Ладья Ра скрылась из виду, по небу рассыпались звезды. Шуиты бродили по двору из колонн, наблюдали. План был хорошим: привлечь внимание проклятой души. Вот и процессия во главе с якобы фараоном торжественно, но все-таки скромнее, чем будет на празднике, появилась у входа в комплекс. Нарочно привлекая к себе внимание, меджаи делали вид, будто загораживают фараона, охраняют. Издалека и не понять, что это не фараон.

Украшенный синей полоской клафт, царский головной убор, мог носить только фараон, что значительно выделяло меджая из толпы. Он старался, изображал все то, что ему велели. Когда еще ему удастся побывать в роли фараона? Даже Бес, не знай он правды, принял бы его за Царя. Впрочем, не он один.

Воздух заволновался неожиданно – злые духи. Бес снял хопеш с пояса, покрутил в руке, разделил тот, что разрубает живых врагов, и призрачный, которым он будет сражаться. Сефу был рядом, шуиты приготовились к сражению.

Но.

Бес улыбнулся, когда понял, что построил весь погребальный комплекс Царя не просто так. Злые духи пытались прорваться, но бессмысленно ударялись в преграду. Анубис защитил гробницу. Хорошо.

Злые духи налетели на лжефараона, пытались атаковать. Меджаи подняли копья, принялись отбиваться. Поскольку их оружие было зачаровано, им удавалось отгонять злых духов. Но долго они не продержатся.

Шуиты выжидали. То были мелкие духи, но ведь в ночь нападения проклятая душа вряд ли просто взяла бы и напустила этих слабых духов. Нет, готовилось что-то большее, на это Бес и рассчитывал.

Меджаи, как по команде, начали притворяться, будто их оружие слабеет. Злые духи ударялись в них, будто и правда доставали, но меджаи лишь делали вид, что их численность сокращается. Падали, отлетали – у них очень хорошо получалось. Создавали видимость для врага, чтобы он показался сам. Очевидно же, что он слишком труслив, чтобы выйти на бой с сильным врагом.

«Фараон» остался почти один, только один жрец испуганно оглядывался по сторонам, зажав в руке анкх. Тот был не простым амулетом, в нужный момент накопленной силой он создаст защиту вокруг пусть и лже–, но все же фараона.

И вот когда злые духи посильнее наконец-то появились и Бес собрался сражаться, он услышал, как кто-то скачет на лошади. В темное время видно было не так хорошо. Бес не стал спешить, присмотрелся потусторонним зрением: это совершенно точно приближался обычный человек. И что-то кричал. Звал шуитов.

Бес моргнул, переглянулся с Сефу – друг кивнул ему, подтверждая, что займется злыми духами, другие шуиты бросились в бой, а Бес пошел навстречу всаднику. Он не ошибся: писец. Тот скакал на лошади не очень умело, поэтому, когда кое-как остановил коня, просто свалился в песок. Бес поспешил к нему, выкопал беднягу, отряхнул его и усадил, сам же присел рядом.

– Мы не договаривались, что ты прискачешь сюда сейчас, – напомнил Бес. – Что случилось?

Отбив себе почти все, писец сидел на песке и растирал спину.

– Я тоже не планировал приезжать, но кое-что… – Менес забыл о боли и потянулся к лошади, вытащил из сумки листы папирусов, разложил их прямо на песке. Легкий ночной ветер чуть не похитил записи, Бес ткнул хопешем в лист, пока писец отвлекался, и слабое свечение осветило надписи. Менес этому сильно удивился, но сосредоточился на деле. – Я никак не мог понять только одно: зачем проклятой душе целый храм? Ведь если задуматься: она жаждала завладеть телом фараона, впоследствии заняв его трон. Тогда зачем этот храм?

Писец снова указывал на папирусы, но в слабом свете хопеша мало что можно было прочитать. Однако Менес помнил все, поэтому просто пересказывал.

– Храм находился в другом мире, – первым делом заявил он, – ведь вы отправились в него, только воспользовавшись переходом Аха мертвого жреца. Или же теми злыми духами, что были связаны с нечестивым храмом. А это уже вход в другой мир. Но что это за мир? Нечто иное, незримое. Поэтому все части храма в Меннефере никто не замечал. Их обличили, совершив какие-то действия. Полагаю, в первом случае это была посланница Бастет. Она нарушила защиту, убив жрецов. А бассейн вы нашли, приложив совместные усилия. Но! Это невозможно было бы сделать, если бы жрица Бастет не была с этим связана.

– Это я и без тебя знаю, – раздраженно рявкнул Бес. – В этом храме с ней… в общем, она там умерла.

– Верно-верно, – закивал писец. – Однако на этом папирусе описывался царь, так? Но ведь первым Царем Та-Кемет был Осирис!

Бес отпрянул.

– На что ты намекаешь?

– Зачем Царю нужно место, где обитают злые души? Если это Царь? Ведь Осирис правит Дуатом, так?

– Проклятая душа… – задумался Бес, – она…

– Это лишь предположение, но, возможно, она желала большего, – вздохнул писец, все еще не отдышавшись после своего приключения. – Но вполне вероятно, что здесь описан не ритуал воцарения нового фараона, а рождение нового бога.

Бес задумался: это походило на правду, однако в эту картину никак не вписывался Сет. Разве он не уже бог? Зачем ему помогать проклятой душе?..

– А если Сет не помогал проклятой душе? – предположил Бес вслух. – Что, если дело было далеко не в помощи? Что, если им, Сетом, прикрывались? Чтобы отвлечь нас от другого. Того, что действительно происходило, пока мы были уверены в том, что дело именно в нем?

– Это похоже на правду, – поддержал Менес. – Ведь главное предположение – это Осирис и его воцарение на троне Дуата. Следовательно, мы и не сомневались, что дело в Сете и очередной попытке подорвать власть собственного брата. Знания сыграли с нами злую шутку.

– Нет, – Бес покачал головой, – это было сделано намеренно. Чтобы отвлечь внимание.

Он посмотрел на сражающихся с шуитами злых духов: они были сильны, но немногочисленны. И Миут рассказывала про мумии, Бес рассчитывал по меньшей мере на то, что армия мертвых пойдет на них. Он поднял голову и взглянул в сторону границы, очерченной жрецами. Хеб-сед имел смысл только в том случае, если бы проклятую душу интересовал фараон.

– Для чего все это? – огляделся Бес. – Как злые духи попали сюда? Комплекс защищен! А через барьер не пробраться! Барьер…

– Кое-что есть, – вскочил на ноги и писец, пытаясь удержать папирус в руках: ветер налетел беспощадно и чуть не вырвал его из рук. – Магия, которую используют жрецы в защитных заклинаниях, дарована богами. Но ведь проклятая душа коснулась скипетра Осириса, а значит, прикоснулась к силе Дуата. Раньше у нее были только места перехода, такие, как тот лжехрам в Меннефере и бассейн. Но теперь можно открыть вход к нечестивому храму, используя сильную магию. Возможно, этот барьер и есть та сила…

– Поэтому они здесь, – хопеш в руках Беса завибрировал. – Миут. Где Миут?

Писец не ответил на этот вопрос, но даже если бы он что-то и сказал, Бес его не услышал: он уже бросился в ту сторону, где, как он проследил, охранял барьер меджай. Бес бежал быстро, барьер был не так далеко, он добрался вскоре… и внутри него появилось неприятное предчувствие.

Портал. Он был здесь, подобно ложной двери. А вокруг него стояли меджаи. Они отреагировали на появление Беса, обернулись, направив в его сторону свои копья, но успокоились, узнав шуита.

– Где Миут? – сразу спросил Бес, оглядываясь по сторонам.

– Они с капитаном ушли туда, – указал на портал один из меджаев.

Бес разрезал защитный барьер, уничтожая магическую подпитку, и мгновенно влетел в потусторонний мир. Вход закрылся, подпитка исчезла, но это уже было неважно. Он бросился вперед, приближаясь к нечестивому храму. Тот стоял посреди пустыни, как было и в прошлый раз. Колонны привели Беса в главный зал, где на ритуальном столе сидела Миут. Почти как тогда, когда он впервые встретил ее.

Сейчас она сидела спиной к входу, и Бес не мог понять, что у нее на уме. Тем не менее он остановился у последней колонны, словно вторгался в ее дом, личные покои, потоптался неловко, огляделся: храм был испещрен теми же письменами, которые Бес видел на темном папирусе.

– Миут? – тихо позвал ее он, но ком застрял в горле, он попытался сглотнуть, но не получилось. – Миут, ты в порядке?..

Кошка Бастет так и сидела на месте, будто не слышала его. Даже ее чувствительные к звукам кошачьи уши не дрогнули, она никоим образом не выдала, что знает о присутствии Беса. Может быть, это была не Миут?

– Как хорошо, что ты пришел, – вышел из тени меджай, Бес резко сжал рукояти своих хопешей, собираясь сражаться. Но Атсу улыбался, изменившись так, что у Беса не осталось сомнений: он и есть проклятая душа. – Мы тебя ждали.

– Так это ты, – констатировал Бес. – Ты мне всегда не нравился.

Атсу медленно улыбнулся. Неприятно, будто знал что-то большее.

– Это взаимно, шуит, – словно радовался чему-то Атсу.

Или кто он вообще? Был ли он когда-нибудь капитаном меджаев?

– Как мы не поняли? Что это ты? Я ведь смотрел на тебя, даже сейчас… я вижу только обычного человека. Как ты это сделал?

– Преимущества ритуалов, шуит, – просто ответил меджай. – Я бы не рисковал и не подставлялся, если бы не знал, что вы меня не разоблачите раньше времени.

– Раньше времени, – закивал Бес, постепенно прокручивая в голове все, через что они проходили. – Тот Ах… жреца в Меннефере, что именно ты собирался с ним сделать?

– Неудачный эксперимент, – заключил меджай. – Сначала все шло хорошо, но потом ситуация изменилась. Из-за жреца, конечно, он был слишком запятнанным. Слишком много нечестивого, я понял это слишком поздно, поэтому было даже хорошо, что вы пришли и разобрались с ним. Иначе он мог вывести вас на меня.

– Так и что ты теперь? Вселился в беднягу и используешь его? – огрызнулся Бес.

– А ты хочешь послушать мою историю? – удивился Атсу.

Бес не хотел, но его смущала Миут. Как будто шуит до сих пор чего-то не понимал, не знал.

– Хорошо, рассказывай, – разрешил Бес.

– Как это великодушно с твоей стороны – разрешить мне поведать о своем прошлом, – съязвил Атсу. – Пожалуй, начну с тех далеких времен, когда я еще был несносным ребенком и потерялся в толпе, заплутав на улочках Меннефера. Не самое лучшее начало, но ведь ты понимаешь, к чему я веду, не правда ли?

Атсу стал медленно прогуливаться по храму, приближаясь к ритуальному столу. Бес все смотрел на Миут, пытался дозваться до нее мысленно, но она не реагировала и не оборачивалась.

– Злые духи, как вы их называете, улавливают отчаяние и нападают на тех, кто готов на все, лишь бы достичь цели. Так к моей матери пристал один из них. К несчастью, меня она так и не нашла, но желание найти осталось. Но меня расстраивало отнюдь не это. Прибившись к одному из храмов, я стал прислуживать там в качестве семдета, помогал то тут, то там. Обычное дело, не правда ли? И тогда я открыл для себя магию. Боги даровали жрецам силу и тайные знания, чтобы они плели сеть заклинаний, оберегов и прочее. Конечно, мне хотелось достигнуть определенных высот в этом, тогда-то я впервые и прикоснулся к ритуалам.

Атсу дошел до стола и начал медленно обходить его.

– Мне нравились истории о богах, особенно об Осирисе. Он был Царем Та-Кемет, но стал Царем Дуата. Разве это не большее царство, нежели мир живых? Это удивило меня, впечатлило, но особенно понравилась та часть про Сета. Не зря же я им прикрывался. Мне нравилось то, что задумал Сет, как обманул Осириса, и пусть в конце концов он не добился своего и все закончилось, как закончилось, тем не менее идея была неплоха.

Меджай остановился рядом с Миут, слишком вольно коснулся ее руки тыльной стороной своей ладони, погладил. Миут не сопротивлялась. Бес стиснул зубы и сжал кулаки от ревности, но пока не двигался с места.

– Поэтому я решил так: наша душа так сложна и неопределенна, но бессмертна. Мы связаны, но наше бренное тело ведь слишком слабое и недолговечное. Раз Осирис смог стать Царем мертвых, почему бы не попробовать самому?

Мне нравились эти эксперименты, нравилось использовать силу магии и получать результат. Мне удалось разделить части самого себя, извлекая их до собственной смерти, и это получилось так легко, что я даже удивился! Разве можно так просто стать богом? Оказалось, можно. Но были условия.

Меджай прошел дальше, заглянув Миут в лицо. Бес не понимал, почему он до сих пор не бросился к ним и не схватил Миут, чтобы унести как можно дальше из этого места.

– Я изучил все известные жрецам ритуалы, – продолжал Атсу. – Но этого было недостаточно. Для того чтобы обрести бессмертие не в стенах Дуата, мне нужно было больше. И тогда я нашел решение в злых духах. Они ведь тоже обладают силой, которая как раз могла мне пригодиться. Я выяснил, что злые духи необычным образом влияют на живых. Нашел тебя, – Атсу ухмыльнулся. – В руках моей матери. Как неправильно и одновременно глупо, не правда ли? Но она подсказала мне многое, например, что Иные могли послужить мне для дела. Так я начал строить это место, этот храм.

Когда все стало получаться лучше, чем я мог себе представить, я и провел ритуал, который сделал из меня бога.

– Ты – и бог? – пренебрежительно фыркнул Бес. – Не похож как-то.

– Ты о тех случаях, когда я притворялся слабаком? – понял все меджай. – Так это все, чтобы сбить тебя с толку.

– Не понимаю, – покачал головой Бес. – Зачем ты вообще участвовал в поисках, если изначально был проклятой душой? Зачем ты поступил так с Миут?

Улыбка меджая стала зловещей.

– Миут я выбрал совершенно случайно, однажды путешествуя по Та-Кемет, собирая свое личное войско Иных. Она, признаться, пленила мое сердце. И поскольку у каждого бога была своя богиня, я выбрал ее.

– Ты изувечил ее, издевался! – зарычал Бес.

Миут вздрогнула, и Бес замолчал.

– Это часть ритуала, я прошел через него сам, – пожал плечами Атсу. – Но что мы все обо мне да обо мне? Давай поговорим о тебе, шуит.

– Это еще зачем? – скривился Бес.

– Как зачем? Ты же так любишь хвастаться своими достижениями, – меджай все еще улыбался, явно зная больше Беса, и шуиту это не нравилось. Но Миут как будто все еще не подозревала, что он здесь. Не хотела его видеть? – расскажи-ка еще раз, как ты разобрался с теми четырьмя духами.

– Что ты хочешь услышать? – понял, куда ведет Атсу, Бес, но не хотел играть по его правилам.

– Историю, которую ты так любишь всем поведывать, мы знаем. Ты справился сразу с четырьмя злыми духами! Какой сильный шуит! Но что ты сделал после?

– Что? – голос Беса пропал без его воли, он не понял вопроса.

– Ты же рассказывал про то поселение, куда шуитов призвали, так ведь? – Атсу вышел из-за стола, снова приближаясь к Бесу. – Ты ведь понимал, что эти злые духи появились в том селении не просто так. И что ты сделал после? Давай же, расскажи о своих подвигах.

Бес вздохнул. Снова забыл, что дышать необязательно. Но все-таки сдался.

– Я нашел мальчишку, который совершал запрещенные ритуалы, – сообщил Бес. – Но как он вообще к тебе относится?..

– Продолжай, – настаивал меджай. – Что ты сделал после?

Бес растерялся на миг, все еще вглядываясь в спину Миут, надеясь, что в какой-то момент она все же обернется.

– Я спалил его дом со всем оскверненным внутри, – заявил Бес.

В этот раз Шани сгорбилась. Задышала. Она тоже забыла, что уже не дышит?..

– Верно-верно, – закивал меджай. – Но ты ведь видел, что там скрывалось. Что юный и прекрасный Ои там прятал.

Бес сглотнул.

– Останки, – вымолвил чуть слышно он.

Меджай медленно кивал.

– Ты ведь уже понимаешь, к чему я веду, так ведь? – улыбался Атсу. – Незадолго до твоего вторжения, когда ты, не разобравшись ни в чем, снова уничтожал то, что тебе непонятно, я провел все необходимые ритуалы для моей царицы. Шани. Ты называешь ее Миут. Я готовил ее к бессмертию. А ты уничтожил все, что могло ей помочь спастись хотя бы на полях Иалу.

Бес не поверил, нервно сглотнул, снова забыв, что давно не человек.

– Не я уничтожил ее единственный шанс, – беспощадно продолжал меджай. – Это был ты. Потому что, как всегда, не сдержан, самоуверен, ты считаешь, что сопутствующий ущерб не важен. Но ведь ценой стало ее бессмертие.

– Я не знал…

– Разве? – Атсу продолжал улыбаться, наступать. – Ты ведь заглянул внутрь, пошарил по сосудам, видел мумию, которую я спеленал.

– Она была нечистая, она… – Бес задыхался.

– Ты в этом уверен? Ты это как вообще понял?

– Нет, – ком застрял в горле, меджай вдруг показался Бесу сильнее и выше. – Я не…

– Уничтожал единственный шанс для своей Миут? О нет, ты как раз это и сделал. Это твоя вина, пес Анубиса. Ты сделал это. Ты сжег там все дотла. И теперь ей нечего предложить Осирису.

Бес хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на Миут… Шани. Какое красивое имя. И не мог в это поверить.

– А потом ты убил меня, отправив, сам того не понимая, в Дуат, – продолжил меджай. – Но я ведь уже изменился к тому моменту, поэтому мне удалось обмануть весы. Я хотел найти там Шани, но Бастет уже перехватила ее. Тогда я решил воспользоваться случаем и похитить скипетр у Осириса. Мертвые приходят в зал Маат иначе, но я не был обычным мертвым. К сожалению, скипетр похитить не удалось, но немного силы мне все же досталось. Я вернулся в мир живых.

– Ах того жреца… – вымолвил Бес, – ты торопился, ты…

– Теперь ты начинаешь понимать, – кивал меджай. – Я не творил бессмысленные ритуалы. Я собирал бессмертие для моей царицы.

– Миут… – душу прожгло насквозь, когда Бес наконец-то понял, прочувствовал весь груз собственной вины, – я не знал, не хотел.

– А я говорил тебе: ты не думаешь о последствиях, ты идешь напролом, – продолжал меджай. – Тебе неважно, кто пострадает, если цель тебе ясна. Ты разрушил дом для вечности фараона! Какое тебе дело до чужой жизни? Бессмертия? Какого-то ничтожного сердца?

– Нет, – Бес обессилел, хопеш со звоном выпал из его руки.

– Что же, шуит, ты все еще можешь сослужить своей возлюбленной, – внезапно сообщил Атсу, и Бес взглянул на него с надеждой. – Ты же помнишь, что Ах мне так и не достался.

– Мой… Ах… – вымолвил Бес, рухнув на колени.

– Именно, – закивал меджай. – Ближе к делу: ты отдашь его добровольно? Или мне придется забирать его силой?

– Миут, – снова безуспешно звал свою кошку Бес. Нет. – Шани.

Она вздрогнула, напряглась, съежилась, а потом медленно повернула голову, Бес увидел ее лицо. Испугался. Она была совершенно такой же, но… теперь она знала, что в ее бедах виноват именно он.

– Я отдам все, – сдался легко Бес. – Только… спаси ее. Ты ведь сможешь?

Злые духи появились в храме, Бес их чувствовал и прежде, но теперь они стали почти осязаемы, преобразились, схватили его за руки. Шани соскользнула со стола, а злые духи переместили шуита туда и уложили. Он не сопротивлялся, просто лег на спину. Вся его колоссальная сила пропала, ушла, растворилась.

Но он все еще смотрел на Миут.

– Я не знал, – все еще повторял Бес. – Прости меня.

– Простить? – вмешался снова меджай. – Ты забрал у нее все. О каком прощении ты говоришь?

Миут стояла в шаге от ритуального стола. На ее лице не было эмоций, только маска безразличия. Она смотрела на Беса, но не в лицо. Будто осознавала, что он здесь, но не слышала и не слушала его. Не хотела.

– Миут… – снова позвал Бес. Злые духи явили призрачные цепи, закрепили ими руки и ноги шуита. – Шани.

Это сработало, она нашла его взглядом. Бес снова не мог разгадать ее мыслей, чувств, но той легкости, улыбки, которую он в ней вызывал, конечно же, не было. К сожалению. Он – причина всех ее страданий.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Бес меджая.

Тот продолжал наблюдать за ним с особым удовольствием.

– Конечно же, завершу ритуал и сделаю из моей Шани Богиню, – заключил Атсу. – Она ведь заслуживает этого, знаешь ли…

Шум в пустыне отвлек всех. Сначала все замолчали и прислушались, глядя в сторону колонн – выхода из нечестивого храма. Гул, будто собиралась буря. Недолго они слушали песни ветров, потом Атсу вернулся к Бесу – он встретил его взгляд спокойно. Смирился.

– Я никуда не уйду, – заверил Бес. – Забери все. Только спаси ее.

– Мне твое разрешение и не требовалось, – бросил меджай, взглянул на злых духов: те сразу же принялись вытягивать из шуита силы. Атсу взглянул на Миут. – Мне осталось только закончить, Шани. – Кошка заглянула ему в глаза с надеждой. Беса будто ранили в самое сердце. – Потом ты станешь бессмертной. Богиней, которой никто и никогда не сможет больше причинить вред. Подожди немного.

И меджай ушел, забрав с собой нескольких духов. Бес осторожно добрался взглядом до Миут. Силы покидали его, он это чувствовал, но ему было все равно. Шани. Как жаль, что он узнал ее имя так.

– Прости меня, – извинился он.

Она коснулась его взглядом, и Бес снова не мог понять по ней ничего.

– Я должна тебя ненавидеть, – произнесла она тихо, – злиться, желать тебе смерти. Но ты все уничтожил. Все, что заставляло меня быть живой.

– Миут… – голос Беса скрипнул, – я отдам тебе все, забери. Если нужно, я принесу тебе больше. Если что-то останется, я уйду в Дуат, вернусь к тебе с дарами. Пожалуйста, прости меня. Я не знал.

– Они знали, – Шани смотрела на него беспощадно. – Боги знали, что ты наделал.

И Бес понял. Обреченно прикрыл глаза. Поэтому нужны были дары, чтобы его приняли, чтобы он заслужил право там находиться, сделал хоть что-то полезное. Поэтому Аммат была так близко, желала наказать Беса за то, что он совершил. Пусть меджай, Атсу, кем бы он ни был в итоге, совершал запрещенные ритуалы, но не он уничтожил Шани. Это сделал Бес. Он не мог в это поверить, принять, но теперь он понимал, почему Осирис с ним не разговаривал. Почему все это произошло.

Оправдывался ли он тем, что когда-то давно в детстве Сефу отдал ему свой Ах? Что когда-то давным-давно Бес был проклят и оторван от дома? Разве это оправдание всем его поступкам? Что еще он сделал?

Что он наделал?

Злые духи тянули из него силы слишком быстро. Ему казалось, что он уже растворился и исчез, но, может быть, еще не до конца. Он увидел ее, женщину, Иную, которая похитила его из семьи. Она возникла прямо над ним, как будто так можно было. Все можно, если ты заключаешь сделку с богами.

Она задержалась над Бесом, скрюченной рукой с когтями коснулась его груди, прокрадываясь в его суть. Ритуал извлечения органов начался.

Бес прикрыл глаза и приготовился терпеть любую боль. Она пришла немедленно, но он не вскрикнул, даже не дернулся. Сил осталось совсем немного…

Внезапно все закончилось, и он уже решил, что пасть Аммат распахнулась, чтобы поглотить его. Но это было не совсем так. Приоткрыв глаза, Бес застыл, не поверив своим глазам.

Шани. Стояла рядом с ритуальным столом, держа в ладонях его хопеш. Призрак женщины, который только что собирался забрать его жизнь, медленно растворялся и исчезал.

Сила бога уничтожила ее.

– Миут, – позвал Бес, – что?..

Миут сжала хопеш покрепче и с холодной решимостью заглянула Бесу в глаза.