Правда, которую рассказал ей меджай, была невероятной. Просто выдумка, невозможно. Все это время она думала, что дело в жрецах, что это из-за них она никогда не сможет прийти в зал Маат и возложить свое сердце на чашу весов. Осирис даже в тот раз, когда они путешествовали с Бесом по Дуату, и то ее туда не пустил.

Тебе нечего мне предложить, маленькая миу.

Для той, вся жизнь которой была посвящена служению своей богине, исполнению ритуалов и следованию правилам, для той, которая знала, где окажется после смерти, это был слишком сильный удар.

Бес. Это сделал Бес. Меджай не прекращал это повторять, но Шани не верила. Как он мог быть к этому причастен? Пусть он безрассуден, иногда заносчив и самоуверен, но… как он мог сделать нечто подобное, не задумываясь?

– Я не стану больше тебя убеждать, – говорил меджай. Нет, проклятый. – Рано или поздно шуит придет сюда, явится спасать положение. Как он считает. Но в этом его ошибка, ведь он всегда считает себя правым.

– А ты подумай вот о чем, моя непокорная Миут: он отнял у тебя возможность на перерождение, но я могу подарить тебе возрождение. Ты снова станешь живой, по-настоящему, без обмана. Ты же видишь меня, так ведь? – проклятый указывал на себя. – Ты знаешь, что я живой. Но теперь ты знаешь, какой силой я обладаю.

Шани долго смотрела меджаю в глаза, пытаясь разглядеть в них ложь. Да, он действительно был человечен. Чувствовал, жил, но обладал нечеловеческой силой. Нечеловеческим было все то, о чем он говорил, все то, чего он действительно достиг.

– Почему ты выбрал меня? – спросила она от отчаяния.

Меджай с нежностью погладил ее по голове, словно кошку.

– Я не искал тебя специально, но когда встретил, то понял, что не хочу уходить, – он улыбнулся. Это был не Ои, но ведь именно Ои, по словам самого меджая, убил Бес. – Ты помнишь, как я бегал к храму почти каждый день? Особенно когда ты приходила. Я заучил твое расписание, поджидал тебя изо дня в день, я не мог на тебя наглядеться. Так случается, Шани, разве это плохо? Влюбиться в кого-то так сильно, что хочется разделить с ним вечность?

– Ты не рассказал мне, не предупредил, ты просто забрал меня, – пыталась разозлиться Шани, но все больше узнавала в Атсу именно того Ои, который действительно был в нее когда-то влюблен. – Твои лжежрецы…

– Прости меня, – погладил снова ее меджай. – Так должно было случиться. Ты же помнишь, как Осирис занял свое царство. Ему тоже пришлось нелегко.

– Но он был богом изначально, – напомнила Шани.

– Может быть, – неопределенно ответил проклятый. – Сейчас тебе стоит думать не о прошлом, а о своем будущем: когда шуит явится сюда, я заберу его Ах, чтобы поместить в тебя. Ты вернешь себе жизнь, но более полноценную, бессмертную жизнь, моя милая Шани.

Вернуть себе жизнь? Шани не верила в это, но меджай не прекращал нашептывать ей слова и тайны, которые знала только она и Ои. Время шло, они просто находились рядом, и Шани невольно начала задумываться: неужели это и правда бессмертие? Неужели она сможет вернуть свою жизнь? Сейчас она ничего не чувствовала, не испытывала почти никаких эмоций, ведь в ней их просто не было. Она была наполнена только Сехемом Бастет.

Богиня.

Шани затолкала эти мысли куда подальше, чтобы не переживать из-за этого. Бастет даровала ей жизнь, вернула в мир живых, но что это означает? Она свела ее с убийцей, который стал причиной ее забвения. Да, она существовала, но разве это не жестоко? Бес, который наклоняется к ней и целует ее, до сих пор стоял перед глазами. Что за невероятное издевательство?

Если бы… Шани робко ступила на эту тропу в своих мыслях. Если бы она могла позволить себе стать богиней… что это вообще для нее означает? Меджай рассказывал об этом мире, который он создал сам. Что это за мир? Неважно. Он обещал ей человеческую жизнь и бессмертие одновременно. Он обещал вернуть ее, сделать полноценной, дать возможность вновь чувствовать…

Раз вперед нельзя, назад слишком поздно, почему бы не воспользоваться другим выходом?

Когда явился Бес, Шани ожидала, что он вызовет в ней бурю гнева. Но. Снова пустота, никаких эмоций. А ведь она умела ненавидеть. Тогда, в пустыне, когда она пыталась сражаться с врачом, она просто кипела от злости. Тогда почему она сейчас не злилась так сильно на Беса?

Меджай направлял разговор с шуитом, рассказывал все подробно, но она уже это слышала. Она хотела послушать Беса. И когда он так просто сообщил, что сжег все… Шани лишь прикрыла глаза и попыталась с этим примириться. Это и правда было его наказанием, Бес не сомневался в правильности принятых решений.

Но почему боги свели их вместе?

– Прости меня, я не знал, – какие глупые и бессмысленные слова прозвучали от Беса.

Разве это теперь сможет вернуть ей сердце? Тело? Хоть что-нибудь? Она буквально ничто и ничем останется. Если только…

– Отдашь свой Ах добровольно? – спросил меджай.

– Забирай все, – легко согласился Бес, Шани закусила губу и попыталась сосредоточиться на себе.

Да, заберу, не оставлю тебе ничего, ты не заслужил, ты все у меня отнял. Теперь пришло время расплаты.

Вряд ли боги хотели, чтобы она стала богиней, воспользовавшись нечестивыми ритуалами Ои, но это и не важно. Бес должен отдать все.

Буря разыгрывалась в пустыне, Шани видела ее через выход. Дверей в храме не было. Бес лежал на ритуальном столе точно так же, как когда-то лежала на нем она. Злые духи, которых стоило бы бояться, теперь были на ее стороне. Они держали Беса, пробуждали запретные ритуалы.

Шани помнила, как лежала здесь, как ее мумифицировали заживо, как она кричала, проваливалась в черноту, а потом снова возвращалась. То же самое сейчас происходило с Бесом. Духи окружили его, завладели им, вытягивали из него силы, все на свете. Он останется ничем…

Впервые за все время у Шани в груди что-то кольнуло. Она моргнула, ничего не изменилось снаружи, но кое-что изменилось внутри. Она вдруг вспомнила. Как служила в храме Бастет, как помогала больным и обездоленным. Как кормила всех этих кошек, как ее тогда еще принадлежавшее ей сердце наполнялось от этого теплом и добротой.

Сейчас она была никем, в ней находился только Сехем богини. Но в ней находился Сехем богини! Бастет заметила ее, наблюдала за ней, спасла ее в тот момент, когда проклятая душа хотела похитить ее.

Как это происходило, Шани точно не знала. Но все-таки она испытывала какие-то чувства. Возможно, из-за Сехема, но…

Теперь она вспомнила Осириса. Как он стоял рядом с ней и держал ее за подбородок. Он говорил ей страшные слова, обрекающие, но что она при этом чувствовала? Он заботился о ней. Он принял ее в своем Арите. Она побывала в Арите Бога!

Осирис. Говорил с ней.

Это благословение. Странное, пока не до конца Шани понятное, но она вдруг осознала, что это не проклятие. Это часть ее пути. То самое вперед, просто другое. Она не была просто умершей, отправившейся в Дуат. Она была… кем именно, Шани пока не могла ответить. Но видя, как из Беса тянут все силы, она испытала сожаление. Она, конечно же, не могла быть равнодушной к тому, что он совершил. Но и зла она ему не желала.

Такой ценой она свою прежнюю жизнь получить не хотела. Да и разве возможно получить прежнюю жизнь? Все осталось в прошлом. Теперь важно только то, что она сделает сейчас.

Решение она приняла, даже не до конца поняв это. Просто пошла за хопешем, взяла его, вернулась к столу и рубанула клинком по злому духу женщины. Та рассеялась, словно дым, те двое злых духов, что продолжали удерживать Беса, сковав его призрачными цепями, не стали ей мешать. Тогда она разрубила и их.

– Миут, – позвал ее Бес, когда они остались в зале одни. – Что ты делаешь?

Ровно, спокойно, обреченно.

– Я хочу снова стать живой, – призналась Шани, и ком застрял в ее горле. – Но не такой ценой.

Лицо Беса исказило сожаление, он медленно сел, не отрываясь глядя ей в глаза.

– Я отдам все, – повторил он о своих намерениях.

Но Шани это уже знала. Когда духи взяли его в плен, он не сопротивлялся, когда стали вытягивать из него силы, он даже не пытался им помешать. Он принял это. Просто, спокойно, без сомнений.

– Я знаю, – кивнула Шани, наконец-то заглянув Бесу в глаза. – Но мне не нужна твоя смерть.

– Миут, я…

Из соседнего зала внезапно появился врач. Нет, он был кем-то другим, возможно, прошел похожий ритуал, что и сам Ои, возможно, что-то другое. Но живым он не был. Шани обернулась и сжала в своей ладони хопеш. Врач проследил за ним взглядом, взглянул на Беса.

– Что это ты делаешь? – спросил он. – Разве он не рассказал тебе все? О том, что ты получишь, когда шуит умрет?

– Я знаю, что у меня есть сейчас, – заключила Шани уверенно. – Благословение моей богини. Поддержка богов.

Врач ухмыльнулся.

– Глупая девчонка, – покачал головой врач. Храм внезапно вздрогнул, но он не обратил на это внимания. – Тебе предложили стать богиней, а ты отвергла это предложение.

Ее ладони коснулась рука Беса. Шани опустила взгляд и поняла, что он поднялся с ритуального стола и теперь забирал у нее хопеш.

– Я разберусь с ним, – сообщил он.

Она отдала хопеш.

– Нет, – заявила она. – Ты забыл?

Бес на миг задумался, а потом вспомнил. Когда они сражались по отдельности, врач избегал наказания. Но вместе…

– Не понимаю, что вы там обсуждаете, – затрещали кости и плоть за спиной у врача, за ним медленно вырастали запелёнатые черными бинтами мумии, те самые, которых видела Шани в том селении. – Если ты не с нами, ты против нас, кошка храма Бастет.

– Верно, – Шани опустила голову, глядя на врача исподлобья, ее глаза загорелись, кошки замяукали и хлынули сплошным потоком прямиком в храм. – Я – кошка Бастет.

Она обнажила клыки, зашипела и бросилась вперед. Бес сорвался с места в тот же миг, нападая на мумии. Те уже были одержимы злыми духами. Шани напала на одну из них, пытаясь расцарапать лицо, но бинты были слишком прочными.

Бесу удавалось сражаться успешнее. Его хопеш будто был создан для того, чтобы разрубать свою цель. Мумии рассыпались в прах, а злые духи, которые завладевали ими, рассеивались дымкой.

Но он быстро заметил, что Шани битва дается труднее, и поспешил на помощь. Врач недолго подождал, а потом рванул обратно в помещение, из которого пришел.

– Нет! – крикнула Шани, собираясь броситься вдогонку.

Ее кошки сделали это за нее раньше, но Бес неожиданно поймал Шани, обхватив за талию, на пару мгновений она зависла в воздухе.

– Не спеши, – попросил ее он, удерживая. Она злилась, но послушалась. – Откуда он явился? Что это за место? Смотри.

И Шани смотрела. Кошки бежали следом, но каждая пытавшаяся преодолеть арку растворялась. Это походило на ловушку. Шани положила ладонь поверх руки Беса, намекая, чтобы он поставил ее на пол и отпустил. Бес вздохнул, словно забыл, что дышать ему необязательно.

– Нужно уходить, – произнес Бес.

Шани обернулась и заглянула ему в глаза. Она ожидала увидеть все что угодно, но Бес выглядел таким спокойным. Как будто все было по-прежнему. Как будто они всегда сражались вместе и ничто не могло им помешать.

Шани коротко кивнула, и они бросились к выходу. Но выйти у них не получилось, потому что снаружи бушевала песчаная буря. Бес схватил Шани за руку, притянул к себе, удерживая. Ветер хлестал ее по лицу, не давал как следует что-нибудь разглядеть.

– Сет ведь бог хаоса и песчаных бурь, – вспомнила Шани.

– Верно, – согласился Бес. – Но что он здесь делает?

– Он ведь хотел мне это показать, – вспомнила Шани. – То есть… может быть, он желал того же: наказать проклятого. За то, что тот прикрывался его именем для достижения своих целей. Поэтому он показал мне, помнишь? В Дуате. Он не убивал меня, не подчинял, просто показал мне ту женщину. Он указывал на Иных.

Из песчаной бури неожиданно выбрался меджай, шагнул в коридор из колонн, приблизился, оглядел Беса и Шани, замер.

– Что ты сделала? – спросил он настороженно.

Бес сразу же спрятал Шани за своей спиной, загородив ее, выставил перед собой хопеш.

– По-моему, тебе стоит позаботиться о Сете, ты не считаешь? – пригрозил Бес.

– Здесь мой мир, – он словно проигнорировал слова Беса, будто Сет и его буря Атсу совершенно не беспокоили. – Ты… – меджай взглянул на Шани, – ты ведь не совершила глупость, так ведь? Я обещал сделать тебя богиней.

– Боги родились такими, – заметила Шани. – И им решать, кто и кем станет.

– Кто сказал?

Свора кошек сорвалась с места и напала на меджая. Он закричал, пытаясь от них отбиться, но кошек было слишком много. Они быстро повалили его на пол, Атсу барахтался и пытался сопротивляться, но кошки умело царапались и раздирали его на кусочки.

– Шани, – Бес взял ее за руку. – Мы должны уйти отсюда. Если это Сет, он разнесет здесь все.

Шани кивнула, сжала руку Беса в ответ, и они шагнули вперед, пытаясь делать вид, что песчаная буря им по плечу. Стоило покинуть коридор из колонн, как их сбило с ног, закружило, подняло в воздух. Бес держал ее крепко, да и Шани не хотела потеряться, цеплялась за Беса, царапая ему кожу, невольно выпуская когти. Но шуит терпел, лишь подтягивал Шани к себе. Так они и продвигались. То парили, то падали, то шли, то ползли – бесполезно.

Силы закончились у обоих, они все еще находились посреди бури, которая стихать не собиралась.

– Как он сюда попал?! – воскликнула Шани.

Бес сидел на песке и смотрел на нее.

– Возможно, он нашел вход. Тот портал, через который я сюда попал, закрылся.

– Что, если это мы? – Шани указала на хопеш. – Мы с тобой одарены силой Дуата, а твой хопеш получил силу Осириса.

Бес изучил его, подумал.

– Может?.. – он не закончил фразу, огляделся, сжал оружие в своих руках и рубанул им по воздуху, как будто рассекая воздух. Еще, и еще, и еще.

– Не получается… – произнес Бес, а мгновение спустя на него напала выскочившая из стены песка мумия. Сбив его, обернутая черными бинтами мумия вцепилась в Беса, пытаясь разорвать ему горло. Шани вскрикнула, но буря поглотила ее крик. Шани вцепилась в мумию, пытаясь ее оттащить. Буря была слишком беспощадной, ее кошки не могли помочь, их сбивало ветром и разносило в разные стороны, Шани приходилось справляться самой.

Выпустив когти и обнажив клыки, Шани призвала всю силу Сехема, та откликнулась и позволила ей побороть врага. Снова вскрикнув, Шани резко дернула мумию на себя и швырнула в бурю. Песок и ветер подхватили ее, унесли, увлекая за собой. Мумия исчезла.

– Нужно выбираться! – поймал за плечо Шани Бес.

– Как?!

Что она, что шуит не понимали, как им выбраться из всего этого. Какие варианты у них были?

Мумии стали появляться снова, выбираясь из-под песков. Судя по гулу и шуму вокруг, кто-то специально их призывал. Отчасти это помогало, пока мумии, одержимые злыми духами, не нападали на Шани и Беса. Они что-то делали, их не просто так призывали. Мумии рассеивали собой бурю.

– Должен быть выход! – рявкнул Бес, поднимаясь на ноги, ставя и Шани. – Сет не мог попасть сюда раньше! Но что-то изменилось! Возможно, ты права, дело в нас!

Шани задумалась ненадолго, взяла Беса за руку и сжала ее.

– Попробуй еще раз! Вызвать портал хопешем!

Бес кивнул, обернулся и рассек воздух и песок. Сначала все было по-прежнему, но потом перед ними сверкнула искра, яркая настолько, что стало ясно: у них получается.

– Помнишь, как мы искали тот Ах?! – крикнула Шани.

Бес немедленно закрыл глаза, Шани сделала то же самое. И вот они снова окружены другими пространствами, перед ними раскинулись звезды, а хопеш Беса, наполненный силой настолько, что даже дрожал, теперь уже с легкостью разрезал проход между мирами. Дверь открылась, Бес рванул вперед, увлекая за собой Шани, они выпрыгнули в пустыне неподалеку от храма Анубиса, споткнулись, покатились по песку со склона.

Но здесь все было спокойно. Ночь все еще правила, оставалось только…

Шани подняла голову и ахнула, когда поняла, что небольшой портал между мирами, который они с Бесом создали, начал трескаться под натиском бури.

– Бес! – завопила она, пытаясь подняться. – Нужно закрыть его!

Шуит оказался рядом.

– Если Сет открыл дверь, через нее проклятый сможет выбраться, – он сжал ее плечо, заглянув в глаза. – Теперь ты в безопасности.

– Что? Нет! – Шани перехватила руку Беса, как только он попытался сбежать. – Ты забыл?! Мы должны сделать это вместе!

– Я не стану тобой рисковать! – заявил он.

– Это не тебе решать, а богам. Осирис дал тебе указания. Следуй им.

Бес колебался какое-то время, но за них все решили другие. Раздался грохот, подобного которому не слышал никто, сверкнуло небо, защитного барьера вокруг гробницы фараона больше не было. Но поблизости все равно один за другим открывались порталы в другой мир. Сквозь них в мир живых просачивалась буря.

– Проклятье! – стиснул зубы Бес.

Песчаная буря теперь накрывала дом вечности.