Писец очень боялся отправляться в некрополь, но выбора все равно не было. Шуиты попытаются помешать планам проклятой души, но это будет как с тем бассейном: нужно докопаться до сути, чтобы разобраться с источником. Найти нечестивый храм.

Вернулись к храму Анубиса они достаточно быстро. Другое дело – бедный писец чуть не умер по дороге, ему были чужды столь быстрые перемещения. На самом деле, Бес тоже испытывал странные чувства, ведь их вела Миут. Сам-то он перемещался быстрее людей, но по-настоящему молниеносно любой шуит мог преодолевать пространство, только если его призовут специальным заклинанием.

Меджая нигде видно не было, очевидно, он отправился собирать армию. Поможет ли она против злых духов? Только если шуиты окажут им поддержку. С другой стороны – способны ли живые противостоять тем, кто не может погибнуть так же легко, как воины?

Неважно. Выбора все равно не оставалось.

За время, пока Бес и Миут отсутствовали, шуиты проверили храм. Пусть теперь он выглядел чуть менее полноценно: кое-где обвалилась крыша, несколько колонн треснули после действий Беса – все же в храме можно было находиться. Семдеты уже вовсю прибирали внутри, стараясь как можно скорее привести все в нормальный вид. Жрецы занимались каждый своими делами.

Писец, зашедший в храм вместе с Бесом и Миут, озирался по сторонам, разглядывая все вокруг. С собой он взял темный папирус и несколько чистых листов, чтобы на них продолжать свою расшифровку. Жрец Мер встретил их и взялся проводить писца в более удобное помещение, где тому можно будет расположиться и взяться за дело.

– Не бойся, Миут, я отправлюсь в нечестивый храм, – пообещал Бес, видя, как та дрожит.

Она не знала, что он за ней наблюдал, вздрогнула и сжала кулаки, будто пыталась подавить свои чувства. Несмотря на то что Бес знал, кем она является, ему было странно наблюдать за ней. Будто во всей этой истории она вдруг обрела какие-то чувства.

Он отлично знал, что это такое – не быть живым. Пусть даже не до конца.

– Я не боюсь, – заявила Миут почти смело, но Бес узнавал оттенки ее страха. – Просто… не понимаю, зачем именно нужна была я.

– Кхм, – голос Беса почему-то пропал, он не мог говорить спокойно о ее смерти, – смею предположить, кто бы ни стоял за этим, он собирал и копил силы. Ты была жрицей Бастет, а значит, была частью ее культа. Нас ведь тоже пытались вовлечь в это, уже шуитами, помнишь?

Миут обернулась и взглянула на Беса. Он тут же потеплел и подобрел. Как странно, кошка Бастет напоминала ему о его собственной человечности.

– Верно. Вас тоже пытались похитить. Но не преуспели, – она недолго смотрела на него, будто читала все по его глазам. – Ты считаешь, что со мной еще не закончено.

Он опасался этого, но не мог не согласиться.

– Я думаю… все было не зря, – попытался он хоть немного поддержать Миут. – Если бы… мое сердце не принадлежало Анубису, я бы отдал тебе свое.

Миут горько ухмыльнулась и отвернулась.

– Прибереги его для суда, – предложила она с обидой. – Тебе оно понадобится. Но не забывай, что все твои поступки будут иметь значение.

– Миут… – бессильно позвал Бес.

– Знаешь, шуит, это жестоко. Ты зовешь меня в свой отряд, но ведь однажды покинешь меня раз и навсегда. А я останусь одна.

– Я…

– Глупый пес Анубиса, – бросила она беспечно и быстро скрылась за колоннами, Бес даже не успел понять, как отнесся к ее словам.

Погрустнел. Но ведь она была права, он действительно когда-нибудь умрет окончательно. Что он может ей обещать? Некоторое время вместе? Когда она навсегда останется кошкой Бастет? Как это изменить?

Тебе нечего мне предложить, маленькая миу.

Жестоко. Как будто она виновата в том, что сотворили с ней лжежрецы. Бес даже приблизительно не мог представить, что пережила Миут, когда ее мумифицировали. Заживо. Разве такое вообще можно представить? Он хотел бы ей помочь, но – как?

– Бес, – появился рядом с ним жрец Маа, шуит обернулся. – Идем за мной.

Бес подчинился, последовал за своим наставником. Тот долго шел по храму, огибая семдетов, которые продолжали прибираться. Бес испытывал укол вины за очередные разрушения, которые вызвал, но не сильный, сейчас он больше заботился о том, чем может помочь Миут.

Мог ли он ей хоть чем-нибудь помочь?

Жрец привел Беса в святилище, воздал молитвы и возложил жертвенные дары, разжигая огонь. Что-то изменилось, Бес это почувствовал, это был не просто ритуал, жрец Маа что-то скрывал от других. И сразу же озвучил это, повернувшись к Бесу.

– Мне было знамение, – заявил он. – Но прежде чем я поделюсь им с тобой, хочу, чтобы ты рассказал мне подробно, что произошло в Арите Осириса.

Бес нахмурил брови.

– Мы с Миут уже все рассказали, – лишь напомнил он.

– Вы – да, – подтвердил жрец. – Но что было с Миут?

Бес напрягся. Как и она, он не рассказал ничего о том, что произошло, помимо необходимого. О ее сердце. И сейчас он тоже этого делать не хотел.

– Это касается ее и Осириса, – защищая непокорную кошку, заявил Бес.

– Сейчас вопрос стоит о защите живых, а не мертвых, – жестко заметил жрец Маа. – Не думай, что я пытаюсь лезть не в свое дело. Я все знаю. Но ты расскажешь мне сам.

Бесу не понравилось это заявление.

– Что ты знаешь? – резко ответил он.

– Расскажи мне.

– Нет. Это тебя не касается. Осирис признал ее!

– Осирис сказал, что ей не место в Дуате, – парировал жрец, и Бес не нашел подходящих слов в ответ. – Расскажи.

Бес сопротивлялся, не хотел раскрывать ее секрет, но… похоже, жрец Маа и правда все знал.

– На том ритуале… – в горле застряла горечь, Бес попытался от нее избавиться, но ничего не вышло, – они уничтожили все. Включая Иб, ее сердце. Ей нечего предложить Осирису на Суде.

Бес уставился виноватым взглядом на жреца Маа, но тот будто не был удивлен. Закивал. Понял. Вздохнул.

– Этого я и боялся, – заключил он.

– Чего именно? – не понял Бес.

– Как бы… – жрец Маа очень внимательно смотрел на Беса, – тебе ни хотелось думать, что она почти такая же, как ты, это далеко не так.

– Я это знаю, – ревниво заметил Бес, злился, что жрец словно пытается встрять в их отношения.

– Ты считаешь ее живой, но она мертва настолько, что ее наполняет только Сехем богини, – напомнил жрец. – Она охотится за лжежрецами, но… разве не злые духи нужны были проклятой душе?

– Что? – Бес выпрямился, внутри него все похолодело.

– Как можно разгадать душу, которая уже мертва? – не сдавался жрец Маа, а Бес понимал, что на него накатывает откровение, но отказывался в этом признаваться. – Подумай, Бес: она рассказала тебе о том, что с ней случилось, но ведь ее выбрали не случайно. А что, если ее не выбирали? Что, если выбор сделала она сама?

– Нет, – Бес отступил. – Миут не такая, она другая, я знаю.

– Неужели? – жрец Маа шагнул ближе, сохраняя то же расстояние между ними. – Что ты о ней знаешь? Откуда она явилась? Какие цели преследовала? Она рассказала тебе, Бес. И ты поверил ей на слово. Но на самом деле лжежрецы живыми и не нужны.

– Я это уже понял, – нахмурился Бес. – Мы все поняли. Писец расшифровал некоторые надписи. Ты-то откуда это знаешь?

– Как я уже сказал, мне было знамение, – напомнил жрец Маа. – Звезды рассыпались прошлой ночью, рассказав мне историю. О кошке, которая сама выбрала идти другой дорогой.

– Что? – отказывался принимать эту правду Бес.

– Она рассказала тебе о том, что с ней случилось, но как давно это с ней произошло? Что именно случилось с ней, когда она была живой? Если она отдала себя всю, то ничего и не осталось.

– Я не понимаю, ты сейчас заявляешь, что она добровольно все уничтожила?

– Эта часть мне не совсем ясна, – не согласился жрец Маа. – Однако знамение предупредило меня о том, что может случиться теперь. Если ты ей не помешаешь.

Внутри Беса все похолодело, он отступил, отвернулся, подышал. Снова он дышал, когда ему это и не требовалось.

– Что ты видел? – чуть успокоившись, глухо спросил Бес, опасаясь узнать правду, но сгорая от любопытства.

– Я видел ее, Бес. Во главе нечестивой армии.

– Этого просто не может быть! – возмутился Бес. – Она ни за что не примкнет к тем, кто сделал с ней это!

– Знамения говорят об обратном, – напомнил жрец Маа. – Поэтому я и предположил, что она изначально была с ними заодно. Иначе как объяснить то, что я видел?

– Ты ошибаешься, – защищал Миут Бес. – Она ни за что этого не сделает. Не примкнет к ним. Ты не знаешь, что с ней было.

– Ты тоже, – справедливо заметил жрец. – Я понимаю тебя и твои чувства. Тебе кажется, что она близка к тебе. Это правда. Но мы говорим о другом, не так ли? Ты должен помнить, зачем Анубис даровал тебе силу.

– Чего ты хочешь?

– Не я, боги, – покачал головой жрец Маа. – Ты не должен допускать ее ни к храму, ни к Хеб-седу.

– Но Анубис просил ее быть рядом, – напомнил Бес.

– Раньше. Теперь он просит о другом.

– И куда я ее отправлю? – Бес сдавался, но и сам не хотел, чтобы знамение стало правдой. – Что я ей скажу?

– Это ты и должен придумать, – заключил жрец. – Что бы ни случилось, ты должен сделать все, чтобы она держалась как можно дальше от ритуала. А если все же подойдет ближе, ты должен будешь с ней разобраться.

– Я ее не убью! – вспылил Бес, заорав на жреца. Тут же успокоился, выплеснув эмоции. – То есть… она же уже мертва.

– Но Осирис наделил твой хопеш силой не просто так, – напомнил жрец.

– Чтобы я разобрался с проклятой душой.

– Она ведь не наполнена ничем, кроме Сехема. Откуда ты знаешь, что проклятая душа заключена не в ней?

– Нет! – сцепил зубы Бес. – Никакой проклятой души в ней нет и не было! И не будет!

– Но, возможно, именно в этом и заключалась цель проклятой души! Подумай сам: фараон, конечно же, идеальная цель, но ведь он сын Ра, он защищен жрецами и заклинаниями, а твоя Миут – нет. Может быть, через нее она планировала осуществить задуманное.

– Даже если так… – Бес не собирался сдаваться, – для чего мы там будем? Неужели считаешь, я просто постою в сторонке?

– Ты уже мыслишь неясно. Возможно, в этом была главная цель…

– Да что ты говоришь? – разозлился Бес, тенью нависнув над жрецом Маа. Даже зная все о шуите, жрец испугался и округлил глаза. – Считаешь, кто-то специально свел ее со мной? Чтобы я потерял бдительность? Что за глупое предположение? Совсем с ума сошел со своими звездами и знамениями?

– Бес, – попытался успокоить его жрец, – я желаю тебе только лучшего.

– Какое это лучшее?! – прикрикнул Бес. – Ты хочешь, чтобы я убил ее!

– В крайнем случае! – поправил жрец Маа. – Подумай.

Бес обессиленно выдохнул, снова вспоминая привычки живых. Он не верил в то, что Миут может быть связана с проклятой душой, но в то же время Бес прекрасно знал, что жрец Маа никогда не ошибался в своих расшифровках знамений и снов.

– Какой план? – когда Бес вернулся в главные залы храма, его встретил Сефу.

Какой план? Если бы Бес знал… Он снова вздохнул, Сефу это заметил.

– Скажи: как можно увести Миут подальше от всего, что будет происходить здесь?

Сефу удивленно вскинул брови и задумался ненадолго.

– Ты хочешь ее защитить, я это знаю, но… не лучше, если она будет поблизости?

– Поблизости нельзя.

– Кто сказал?

– Жрец Маа, – вздохнул Бес.

– Что он еще сказал? – Бес коротко признался своему другу во всем. Сефу понимающе закивал. – Теперь все ясно.

– Что тебе ясно? Объясни и мне! – раздраженно бросил Бес.

– Я думаю, дело и в тебе тоже, – заметил неожиданно Сефу. – Ты – ее хаос.

– Что?

– Вспомни, что случилось в пустыне с врачом. Вспомни, как она вела себя тогда. Ты чуть не умер. Окончательно.

– Я не дал ей то, что… – Бес и сам понял, снова вздохнул, – ладно, признаю: я помешал ей, а она… Что мне делать? Я не желаю ей зла и уж тем более не собираюсь применять божественное оружие против нее!

Сефу задумался ненадолго, оглядываясь по сторонам. Вот и Бес не знал, что предпринять. Все готовились к Хеб-седу, а точнее, к тому, что последует, когда произойдет… что вообще произойдет? Никто не понимал, как и что именно должно начаться. В этом и заключалась главная проблема.

– Шуиты, – к Бесу и Сефу подошел Атсу. – Что выяснили в Меннефере?

– Ничего нового, – огрызнулся Бес. – У нас есть враг – проклятая душа, и он ударит как раз перед Хеб-седом.

– Перед? – удивился меджай. – Почему перед?

– Возможно, проклятая душа желает помешать празднику, – нехотя признался Бес.

Меджай с пониманием закивал.

– Значит, очень даже неплохо, что Главный жрец Шеди возводит охранный барьер вокруг дома вечности, – заключил он. – Барьер, кстати, достаточно большой, чтобы защитить всех, кто будет присутствовать на празднике. Мы будем патрулировать границы. На случай, если кто-нибудь попытается напасть. Но откуда пойдет враг – неизвестно.

– Границы, – повторил Бес и переглянулся с Сефу. – Как далеко, говоришь, граница?

– Достаточно, чтобы видеть дом для вечности издалека, – сообщил меджай. – А что? Считаешь, нужно подойти ближе?

– Нет-нет, – покачал головой Бес, больше не злился. – Возьми с собой Миут.

Меджай удивленно вскинул брови.

– Что? Разве она не будет с тобой?

– А должна?

– Нет, просто… я думал, вы вместе будете сражаться, – объяснил Атсу. Да, Бес тоже так думал, но уже слишком поздно что-то менять. Атсу снова вздохнул. – Если таков план, я возьму ее. С собой.

Бес взглянул на Сефу.

– Мы думаем, что кто-нибудь может напасть на Миут, – объяснил он, и меджай забеспокоился. – Твое копье, как и оружие других меджаев, мы зачаруем. Ты ведь сможешь за нее постоять?

– Конечно! – с вызовом заявил меджай. – Я буду защищать ее ценой собственной жизни.

– Не забывай, что она уже мертва, – ревниво заметил Бес.

Меджай посмотрел на него спокойно.

– Пусть так, но тебе ведь она не дается, – заметил он с ухмылкой. – Может быть, потому что ты видишь в ней мертвую. А я вижу совсем другую Миут.

– Все, с ним она не пойдет, – махнул на меджая Бес.

– Это не тебе решать!

– Уже решил!

– Все, разошлись! – встал между ними Сефу. – Давайте вернемся к безопасности всех нас: будет лучше, если Миут пойдет с меджаями на границу.

– Зачем? – появилась Миут, не смотря на Беса, только на Сефу. – Я думала, я буду сражаться вместе с шуитами. Разве мы не одинаково сильны?

– Нет, – покачал головой Сефу, бегло взглянув на Беса. – Мы не знаем, откуда пойдет враг, но в твоих силах помочь нам остановить его, дав нам знак. Сотни кошек мы разглядим и издалека.

Сефу ухмыльнулся, а Миут медленно осмотрела каждого, только на Бесе она лишь на мгновение задержалась взглядом.

– Хорошо, – согласилась она легко, и Бес снова вздохнул. Ему не нравилось ее обманывать, но выбора не было. Получалось, что он лгал меджаю, а уже теперь ложь становилась еще большей ложью перед Миут. – Когда?

– На закате, – подошел к ним жрец Маа. – Все начнется тогда, когда ладья Ра переплывет небо мира живых.

До этого времени оставалось совсем немного.

План был обозначен, больше не о чем было разговаривать, но Бес волновался за Миут. Он не хотел ее отпускать, хоть и понимал, что так она будет в большей безопасности. Хоть меджай ему и не нравился, но все-таки он заботился о ней, оберегал ее. Правда, учитывая то, что он всего лишь человек, – еще кто о ком заботился? Но Миут была цела и после общения с меджаем… будто бы выглядела более спокойной. Чем после общения с Бесом.

Ладья Ра уверенно переплывала небо, ожидание чаще всего тянулось необычайно долго, но не в этот раз.

В храме все еще прибирались, Бес быстро пересек главные залы, заглянул везде, разыскивая Миут. Она словно спряталась где-то далеко, но стоило Бесу выйти на улицу, как он увидел черную кошку. Первый порыв – броситься к ней и объясняться до тех пор, пока вся правда не откроется. Опрометчивый план, но Бес переживал из-за того, что она не знала всего.

Однако, сделав шаг вперед, Бес тут же замер. Вспомнил, как уже несколько раз спутал кошку с Миут. В этот раз он не спешил. Кошка стояла посреди улицы, чуть выгнув спину, смотрела прямо на Беса. Желтые глаза горели в сгущающихся сумерках. Красиво, завораживающе, Бес пригляделся получше и понял: вот чего он никогда раньше не делал. Не смотрел слишком внимательно.

Но теперь, приглядевшись к кошке как следует, он понял, что это не его Миут. Отвел взгляд – кошка тут же потеряла интерес и сбежала – повернулся. Сердце екнуло, когда он понял, что Миут стоит прямо перед ним. Она все видела. И в этот раз улыбнулась.

– Неужели ты наконец-то не спутал меня, шуит? – спросила она игриво.

Так легко, так естественно, будто ничто ее не беспокоило. А как же смерть? Как же слова Осириса? И еще множество причин, которые могли бы заставить ее грустить? Нет. Она всегда улыбалась рядом с ним, он каким-то образом умел вызывать у нее улыбку.

К Сету все эти предосторожности и груз вины.

– Я никогда ни с кем тебя не спутаю, моя Миут, – пообещал он.

– Не слишком ли смело? – снова взялась бродить вокруг него кругами она. Бес лишь наблюдал за ней, не двигаясь с места. – Никогда, всегда… какие-то бессмысленные слова для такой, как я.

– Для меня они тоже почти ничего не значат.

– Не совсем, – не согласилась Миут.

– Давай не будем о том, что случится в конце, когда ничего еще не начиналось, – предложил Бес, поймав себя на том, что тоже улыбается.

Миут замерла прямо перед ним, посмотрела ему в лицо своими большими желтыми глазами.

– Что не начиналось? – спросила она с интересом.

Бес улыбнулся, взял ее за плечо и просто поцеловал. Поддался порыву, но – как же его закружило. Песчаные вихри не кружат так сильно, как этот поцелуй. Миут не отпрянула, не оттолкнула его, не прогнала, не сопротивлялась. Но и не ответила.

Он отстранился, с трудом справляясь с бесполезным дыханием.

– Когда я умирал… – дыхание сбивалось, – меня насильно призвали в Дуат. Держали там мою душу, терзали, истязали. Я отдал все той стороне, чтобы принять силу Анубиса. Было приятно, когда его Сехем потек по мне взамен всего того, что он потребовал. Я забрал. Но…

– Но? – Миут скользнула взглядом по его губам, и Бес невольно улыбнулся, уловив ее интерес.

– Но это ни в какое сравнение не идет с твоими губами.

Миут рассмеялась, закружилась, поразила видением. Вот она перед ним в белом, кружится в танце жизни, улыбается, просто девушка, которая ему так понравилась, тронула его еще живое сердце.

Другие жизни, обстоятельства так далеко, что не дотянуться.

Такая красивая, что стало горько.

Перед ним другая Миут. Вся в черном, с кошачьими ушами и глазами. Но ее губы все равно дышали жизнью.

– Ты не оттолкнула меня, – напомнил он ей, будто она заявляла обратное.

– Я поняла, что ты будешь скучать без меня, – сердце кольнуло, но Бес себе не признался. – Решила, ты заслужил награду, раз уж разгадал, кто я, а кто просто черная кошка.

– Награда, – улыбка Беса стала грустной.

– Не хочешь?

– Другого, – коротко пояснил он.

Улыбка Миут стала хитрой, она снова стала игриво кружить вокруг шуита.

– Я не могу предложить тебе ничего, шуит, – напомнила она.

– Ты уже дала мне гораздо больше.

– Я ничего не могу тебе отдать.

– Так отдай мне себя.

– Как ты смел, однако.

– Мы мертвы, о чем ты говоришь вообще?

Она снова смеялась, в эти мгновения Бес возвращался к жизни. Миут была для него гораздо большим, чем он даже предполагал.

– Кошки непокорны, а ты теперь точно знаешь, что я – кошка.

– Знаю. Поэтому стараюсь заслужить твое доверие. Получается?

– Может быть, – пожала плечами она, снова забегая Бесу за спину. – А может, и нет. Старайся лучше.

Он улыбнулся.

– Разрешаешь?

– Ни в коем случае, – покачала головой Миут. – Но и запретить тебе не смогу.

Ладья Ра скрывалась вдали, становилось все темнее, Бес вспомнил, зачем вообще нужен этот день, ночь. Для него теперь все обрело иной смысл.

– Тогда я не отступлю, – пообещал он, поймав ее за руку, притянул к себе, но в этот раз лишь нежно коснулся ладонью ее лица.

Миут улыбалась, сначала сердито поджала губы, но потом поддалась на ласку, прямо как кошка. Но кошкой она и являлась.

– Кхм, – прервал их Сефу. – Прошу прощения, но – пора.

Миут медленно открыла глаза, сверкнув интересом, когда смотрела на Беса. Он снова испытал укол вины за то, что скрывал. Но рассказывать ей так и не решился. Не сейчас, не когда ощущал ее терпкий вкус на губах…

Прошло время, прежде чем она ушла, но Бес был слишком поглощен всем, что произошло. Он скучал по ней, хотел, чтобы она вернулась.

Но Миут уходила вместе с меджаем. В безопасное место. В этом себя убеждал Бес. Потому что он совершенно точно не сможет поднять на нее клинок. Никогда в своей посмертной жизни.

Он желает ее защищать.

Его Миут.