Она потеряла ощущение реальности целиком и полностью. Сначала, когда они еще оставались в той деревне, оказалось, что она убила не всех жрецов. Некоторых помогал добивать Атсу, но именно поэтому те оставались живы. Меджай пытался делать то, что хотел Бес, – допрашивал их. Но жрецы уже были мертвы. Не телом, но душой. С ними было многое не так, и, когда Шани это выяснила, она поняла, что ей нужен последний. Врач.

Она гналась за ним через пустыню днем и ночью. Меджай еле-еле поспевал за ней. Даже несмотря на то, что она одарила его божественным Сехемом, Атсу все равно не справлялся, просто не мог столько дней гнаться за тенью.

А эта погоня больше походила на пустое и бессмысленное стояние на месте. Шани чувствовала врача, преследовала его, но, когда достигала места, где, казалось, он находится, тот исчезал бесследно, и ей приходилось разыскивать его снова. Что бы он ни делал, он сбивал ее со следа.

Но был еще меджай.

В один из дней он просто свалился замертво и перестал дышать. Сначала Шани думала его бросить, словно одержимая своей погоней. Она уже поняла, что ответы, которые не так уж и хотела узнать, но все-таки собиралась, она получит только от врача. Поэтому она спешила.

Но Атсу рухнул посреди пустыни и выглядел очень плохо. Вспомнился Бес, шуиты, оставившие точно так же меджая ранее. Нехотя Шани вернулась к нему. Оказалось, для человеческого тела недостаточно просто вобрать в себя божественный Сехем, ему нужно что-то еще: вода, еда, отдых. Меджай и правда не дышал, а Шани поняла, что загнала его.

Определив направление, она нашла небольшое поселение поблизости, без проблем дотащила Атсу на себе, а когда оказалась на пыльной, занесенной песками дороге, обратилась кошкой и призывно замяукала. Женщины из ближайшего дома услышали ее зов, вышли посмотреть, что происходит, увидели лишившегося чувств меджая и черную кошку, бродившую вокруг.

Кошек в Та-Кемет очень уважали, поэтому женщины беспрекословно взялись помогать. Позвали мужчин, те быстро затащили Атсу в ближайший дом, уложили на циновку, облили водой, пытаясь привести в чувство. Миут сидела в углу и никому не мешала, но люди были добры к Бастет, поэтому принесли ей еды и воды. На мгновение Миут даже захотела попробовать их, продолжая притворяться кошкой. Стать понятной, объяснимой, не принадлежать к миру, в котором она больше не сможет…

Бастет пощадила ее, и Шани была благодарна за это. Но она знала не только эту часть, она помнила, что богиня сказала ей тогда…

Несколько дней Атсу пытались вернуть к жизни. Местная травница приказала собрать какие-то растения, которые не найдешь здесь, поэтому послали в соседнее поселение. Но Атсу хотя бы задышал, уже не плохо. Шани не испытывала вины, но все-таки понимала, что он ей помогал, и не желала ему смерти.

Очнулся меджай не скоро, внезапно, как будто его кто-то вытолкал из Дуата. Шани подумала, что так и было, поэтому заинтересовалась. Подошла ближе, забралась ему на грудь все еще кошкой, походила, улеглась. Через время Атсу открыл глаза, увидев ее, улыбнулся, погладил. Шани почему-то вспомнила Беса и ту черную кошку, с которой шуит ее спутал. Ей хотелось, чтобы Бес ее узнал…

Еще через день меджай пришел в себя окончательно, а Шани поддержала его своим Сехемом. Ей было несложно, она чувствовала, что тот переполняет ее. Она находилась словно на перепутье: где-то между двумя мирами, и Сехем просто тек сквозь нее сплошным потоком, словно воды Нила, как будто бы беспричинно.

– Спасибо, что осталась, – поблагодарил ее Атсу, когда покидал поселение вместе с ней.

Жители не хотели его отпускать, говорили, что он еще слаб и его тело не выдержит пустыни. Но меджай следовал за кошкой, ему было все равно, что у него там не выдержит.

Безошибочно следуя за Шани, он нашел ее вдали от людей, уже в облике человека. Шани позволила ему найти себя. Ей нужны были ответы.

– Он прячется слишком хорошо, – заявила она, сидя на песке.

Меджай присел рядом. Даже несмотря на те дни, в течение которых он приходил в себя, и Сехем, что влила в него Шани, Атсу все равно выглядел так, будто вот-вот отправится в Царство Мертвых.

– Он явно кто-то больший, чем простой жрец нечестивого культа, – заметил Атсу.

Шани посмотрела на меджая и решила поделиться догадками.

– Я думаю, он и есть проклятая душа, – заявила она. – Где-то же ей нужно было обитать все это время, так ведь?

Меджай всерьез задумался, его болезненный вид слегка задевал Шани. Она ведь понимала, что является причиной его состояния. Сколько еще он так выдержит? Зачем она вообще его с собой взяла?

– В этом есть смысл, – согласился Атсу. – Он обладает силой, колдовством, он единственный, кто никак не умирал… возможно, так проявилась его сила. Может быть, его путешествие в Дуат имело ритуальный смысл? Возможно, так он нашел способ не умирать в мире живых?

– Тогда… что же делать? – беспомощно спросила его Шани.

Меджай снова задумался ненадолго.

– Не хочется это признавать, но, похоже, в этом деле пригодятся шуиты, – заключил Атсу. – Они ведь сражаются со злыми духами. А если мы нашли ту самую проклятую душу, значит, им будет под силу вытащить ее из тела и уничтожить. Или… чего хотят боги?

Хороший вопрос, ответа на который Шани не знала. Она почти расправилась с врагами, но до сих пор пятнадцатая жертва была для нее загадкой. Ее явно обрадовало, что отношение Атсу к шуитам поменялось, хотя он никогда и не был против всех клинков Анубиса, только против Беса.

Она прекратила свое преследование и решила возвращаться назад. Сначала она хотела отправиться к гробнице, но потом задумалась: сколько времени она провела в погоне? Зачем ей идти туда? Тем более если именно ее происхождение разбудило злых духов в доме для вечности.

Нет, она решила вернуться в храм Анубиса. Она бы отправилась в храм Бастет, но тот находился слишком далеко.

И снова они путешествовали с меджаем. Он уже не выдерживал ни переходов, ни передышек, просто заваливался на бок от усталости. Шани понимала, что должна привести его в храм, там о нем точно позаботятся и помогут ему, поэтому совершила последний рывок и под покровом ночи появилась в храме. Ее никто не встретил, но она этого и не ожидала. Уже по какой-то привычке она зашла в храм кошкой, мяукнула пару раз, призывая хоть кого-нибудь. Через несколько мгновений к ней выбежал один из семдетов, последовал за ней точно так же, как люди в том поселении. Меджай уже валялся без чувств на пороге храма, и, увидев его, семдет сразу же поспешил ему помочь.

Шани дождалась, когда его унесут, посидела недолго под звездами. Она словно ждала посланника богов, Нефа, но к ней так никто и не пришел. Тогда она обратилась человеком и медленно побрела внутрь. Устала ли она? Нет. Разочарована, что не смогла достать врача? Очень. Но ведь она и не рассчитывала, что все получится легко и просто.

Рассчитывала. Еще как. Она хотела со всем покончить поскорее, чтобы узнать, что ждет ее дальше.

Ждет ли ее хоть что-нибудь?

Когда Шани проходила мимо бронзового зеркала, она даже не поняла, что там увидела. Создание пострашнее злых духов взглянуло на нее из отражения, все перепачканное запекшейся темной кровью. Она только сейчас поняла, что после той схватки даже ни разу не умылась. Шани и не задумывалась об этом, но ведь она почти везде обращалась кошкой.

Нельзя было находиться в храме нечистой. Она поспешила к бассейну для омовений, чтобы привести себя в порядок. Зачерпнув воды, Шани пыталась умыться, но ей это едва удавалось. Зачерпывала она мало, ей не хватало, а отмыться ей нужно было хорошенько…

Вода полилась на нее почти потоком. Шани не испугалась. Она уже знала, кто оказался рядом, поэтому даже не обернулась. Коснулась ладонями лица и растерла застарелую грязь. Какое-то время все так и продолжалось: он обливал ее водой, она умывалась, наслаждаясь ночной прохладой и тишиной. Только спустя время он перестал, Шани замерла, наблюдая за собственным отражением в воде.

– Ты долго добиралась, Миут, – ласково обратился к ней Бес.

– Я все равно не догнала его, – призналась Шани как-то слишком обреченно.

– Его, – Шани почувствовала, как он провел ладонью рядом с ее кожей. – А остальные?

– Мертвы, – произнесла это вслух.

– Ты уже стала ближе к своей цели, – поддержал Бес, она почти почувствовала прикосновение к своей спине. – Остались еще двое.

– Я думаю, это он, – заключила Шани. – Проклятая душа поселилась в теле врача. Иначе с чего он такой сильный и до сих пор избегал смерти?

Шани стиснула зубы, разозлилась, но Бес прикоснулся к ее плечу, нежно сжал, поддерживая. То же самое делал меджай, но по-другому. Его прикосновения были живыми, теперь для нее чужими. Ведь она была мертва.

Но Бес прикасался к ней иначе. Она все равно чувствовала себя невероятно одинокой, но он словно понимал ее в этом. Был ли он одинок? Шани даже не поняла, что задала этот вопрос вслух.

– Я не думал об этом, – признался Бес, поглаживая ее плечо. – Как будто не было момента, когда я мог остановиться и задуматься о собственной судьбе. Но сейчас я понимаю, что да, я всегда один. Но не потому, что никого не было рядом, потому что я это выбрал. Сам. Иногда просто не хочешь признавать, что вокруг кто-то существует. Кроме тебя самого.

Он попытался развернуть Шани к себе, она недолго сопротивлялась, но потом сдалась, обернулась, разглядывая уже ставшее знакомым лицо.

– Ты простишь меня? – глаза Беса были полны печали и сожаления.

– За что?

– За то, что позволил ему тогда уйти, – Бес помнил, Шани это тронуло, хотя она сама испытывала вину за то, что сделала после.

Уже не так сильно, но все равно.

– Не думаю, что в посмертии мне стоит копить обиды, – призналась она. – После всего, что было в моей жизни, после смерти… может быть, ты прав насчет одиночества.

Бес не смог скрыть улыбку.

– Это значит, что ты впустишь меня? – с надеждой смотрел на Шани он.

– С чего ты взял? – тут же надулась Шани. – Ты забыл, кто я, Бес?

– Непокорная кошка, – он улыбался. – Я никогда этого не забуду.

– Ты обещал узнать меня, – напомнила Шани. – Но так до сих пор этого не сделал.

– Но кошки больше не приходили, – попытался оправдаться он.

Шани это понравилось – разговаривать на темы, которые не касались живых. Иные. Так легко и естественно. Ведь это теперь ее судьба. Надолго ли? Стоит разузнать об этом после того, как она разберется со своими врагами.

– Еще бы они приходили, – фыркнула она. – Ты ведь был занят.

– Был, – кивнул Бес, разглядывая ее во все глаза.

Она замечала интерес к себе. Тот, что бережешь и которым дорожишь.

– Ты построил дом вечности?

– Да, – кивнул Бес.

– Шеди остался доволен?

Бес задумался и слегка скривился, его взгляд сделался виноватым.

– Вроде того, – подтвердил он неуверенно.

– Только не говори, что опять его разрушил, – повела бровью Шани.

Бес тихо рассмеялся. Так по-человечески и в то же время нет. Шани это понравилось.

– Нет, все в порядке. Вечный дом все еще стоит. Наверное. Я не проверял последние пару дней.

– Если ты туда не возвращался, думаю, все в порядке.

Бес смутился, скрывая улыбку, опустив голову.

– Я не склонен к разрушениям, просто… так получилось, – расплывчато произнес он.

Шани заинтересовала эта тема, она задумалась, вспоминая разговор с Атсу, да и разрушенный вечный дом.

– Почему ты так ведешь себя? – спросила она открыто. – Не боишься разрушать, ранить кого-нибудь.

Бес стал серьезным и скользнул взглядом в сторону, все потому, что он не желал ее обижать.

– Это меджай тебя настраивал против меня? – уточнил шуит.

– Я разве выношу тебе приговор? – справедливо спросила Шани.

Бес снова посмотрел на нее, растаял, подобрел, потеплел, это ее тронуло. Изменяла ли она его? Может быть, и нет, но ей нравилось так думать.

– Когда я был человеком, мне было понятно, как устроен этот мир, – заговорил серьезно Бес. – Но когда я стал клинком Анубиса, все изменилось. Теперь я вижу, что он сложнее, чем мне казалось. Это правда, ты и сама теперь это видишь. Все другое, но не потому, что я это вдруг заметил. Так было всегда. И так будет снова. Вопрос только в одном: сделаю ли я все возможное, чтобы этот мир продолжал существовать?

– Но если пострадают люди, – тихо вымолвила Шани.

– Я никого не убивал, если хочешь знать, – Бес чуть разозлился, Шани это не понравилось, но она стерпела. – Да, иногда их задевало, но не серьезно. Сефу приглядывает за мной, знаешь? Просто подумай вот о чем: ты встречалась теперь со злыми духами, – Бес приложил ладонь к своему хопешу, и Шани поняла, что двое из них все еще томились в его клинке, – теперь ты знаешь, насколько они опасны. Скажи мне: что было бы хуже, четыре одичавших разъяренных духа, напавших на живых? Или мое с ними сражение, задевшее нескольких живых?

Хороший вопрос, на который Шани и сама не знала, что ответить.

– Расскажи мне, – попросила она. Бес вопросительно вскинул брови. – Как ты сражался и победил тех четверых злых духов. Хотя… наверное, я уже понимаю.

Бес все равно ухмыльнулся, возгордился собой, устроился поудобнее, как будто для этого нужно было так поступить.

– Нас призвали жрецы, в городе свирепствовала болезнь, с которой никто не мог справиться. Конечно же, такое дело поручили нам. Ты знаешь, нас только пятеро, поэтому, когда мы разделились, отправившись на поиски злых духов, я остался один на один с источником болезни. Они затаились в самом неожиданном месте, среди полей ячменя. Я чувствовал их, брел на дыхание живых. Да, злые духи их себе забрали. И меня хотели присвоить.

Бес самодовольно ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая за реакцией Шани. А она никак не реагировала, просто слушала его, и все.

– Они выскочили на меня неожиданно, – продолжал свой рассказ Бес. – Все четверо, разом. Опасно, я чуть не умер, пока сражался. То есть до конца.

Шани улыбнулась, глаза Беса потеплели, наблюдая за ее улыбкой. Она и не заметила, как он взял ее руку в свою.

– Сражение было жестоким, но, если бы я не убил их всех, те люди, которых они держали при себе, никогда бы не вернулись домой.

Шани сделала небольшую паузу, прежде чем спросила:

– Они пострадали?

– Совсем чуть-чуть, – Бес будто правда не переживал и был уверен в том, что это так незначительно. – Я вернул их домой, о них позаботились.

Шани понимающе закивала. Бес сжал ее ладонь, призывая смотреть на него.

– Ты готова отправиться на Суд Мертвых со мной, Миут? – спросил он, будто приглашал на свидание.

– В прошлый раз мне помешали, – вспомнила она встречу с Сетом.

Бес ухмыльнулся.

– В этот раз я буду твоим защитником, – пообещал он. – Я смогу победить всех твоих врагов.

– Звучит так, как будто Сет мой личный враг, – обдумала Шани его слова. А потом погрустнела, ведь говорила в шутку, а Бес воспринял ее слова всерьез. – Ты правда так считаешь?

– Шеди сказал, что ты, возможно, часть его плана, – виновато признался Бес. – Но он дал мне это.

К ее удивлению, Бес протянул Шани сверток. Она вообще-то действительно сказала это в шутку, но… похоже, ее самые потаенные страхи выбрались наружу. Она отказывалась признаваться себе в этом, не хотела верить, но все-таки какой-то частью себя понимала, что с ней еще не закончено. Ей бы хотелось остановиться, закончить все с тем врачом. Именно поэтому. Чтобы ее больше никто не трогал, не беспокоил, она мечтала только об одном. И, возможно… возможно, теперь она найдет ответ.

Развернув льняную ткань, Шани обнаружила под ней золотой анкх, крест, увенчанный кольцом. Это ее очень удивило. Но как только тот оказался в ее руках, она почувствовала исходящую от него силу. Бес наблюдал за Шани очень внимательно, да и, будучи шуитом, наверняка тоже почувствовал эту силу.

– Думаю, послание Главного жреца простое: он передал тебе «ключ жизни», чтобы защитить от тьмы Сета, – объяснил Бес. – Так мы сможем отправиться в зал Маат, и ты будешь под защитой света. И моей.

Шани слабо улыбнулась, касаясь «ключа жизни». Ей было так странно держать в руках этот оберег именно сейчас, после своей смерти. Шани казалось, что этот священный символ Ра уже никогда не сможет защитить ее. Но она ощущала его силу, чувствовала, как та перетекала в нее, смешивалась с ее Сехемом. Шеди знал, что делал. Похоже, Шани и правда теперь будет защищена от Сета.

– Значит, мы отправляемся в Дуат, – ей нужно было произнести это вслух.

Она невольно разволновалась, потому что поняла: вот он, шанс задать свои вопросы и получить на них ответы. Если боги приглашают их в зал Маат, значит… у нее есть возможность. Правда ведь? Пусть она у нее обязательно будет.

– Когда пожелаешь, Миут, – все еще продолжал разглядывать ее Бес.

Шани взглянула на него и улыбнулась.