Она думала, что тонуть в окружении крокодилов – это жутко. Шани просто еще ничего не видела. Сейчас было по-настоящему жутко: не ощущать собственного тела, не понимать, что происходит, быть песчинкой в песчаной буре, затеряться и не вернуться никогда. Потому что попросту нет сил…

Силы. Сехем. Бастет. Шани продолжала барахтаться в черной буре, но потихоньку вспоминала. Несмотря на все, что с ней произошло, она все равно продолжала ощущать себя человеком. И надеялась на свои человеческие силы. Которых бы совершенно точно не хватило, попытайся она справиться со всеми трудностями.

Но ведь она больше не человек.

Кто она?

Сехем откликнулся, буря почувствовала чужую, расступилась, кружась вокруг нее уже не так беспощадно. Будто поняла, что ошиблась, собираясь забрать человека, а получила… кем Шани теперь являлась? И если – внутри кольнуло неприятной болью – это Дуат, куда она должна была отправиться после смерти? Означает ли это, что ее здесь совсем не ждут? Только монстры, чтобы схватить и утащить.

Как жаль. Будь у нее нормальная, обычная жизнь, Шани бы проходила испытания, зачитывая гимны на пути к свету. Но сейчас ее здесь не ждали.

Ветра зашептали странными голосами. Шани более или менее привыкла к собственному положению – парящая среди черных песков в безвестности. Но теперь ее напугали все эти голоса. Они были слишком хищными, угрожающими, Шани попыталась плыть – пожалуй, именно на это больше всего были похожи ее движения.

А потом она почувствовала за своей спиной опасное присутствие. Там кто-то был, кто-то настолько страшный, что Шани боялась даже едва заметно отвести взгляд назад. Чистый ужас. И он коснулся ее. Будто человеческие руки, одна добралась до ее горла, вторая сомкнулась на ее подбородке. Шани была настолько напугана, что в голове продолжала сидеть глупая мысль: если не двигаться, монстр ее не заметит.

Но он держал ее в тисках, больнее она не испытывала ощущений. Даже там, на ритуальном столе, где ее резали наживую. Что за существо поймало ее в черную бурю? Песок лез в глаза, Шани поняла, что не выживет, но потом вспомнила, что умерла, и задумалась: как можно умереть дважды? Может быть, страж Дуата запрещает ей существовать? Стоит ли обратиться к своей богине?

Пятна появились перед глазами и стали мешать. Шани только спустя время поняла, что это не просто пятна, это видение. Воспоминание? Шани не поняла, но почувствовала, как державшая за подбородок рука уверенно повернула ее голову… чтобы она смотрела.

Мурашки побежали по ее коже, когда она вдруг допустила мысль: кто бы ни стоял за ее спиной, пугая так сильно, что не хотелось больше существовать, он желает ей что-то показать.

Видение прояснилось. Черный песок отступил, костлявые пальцы сомкнулись на ее шее чуть сильнее. Она испугалась, что перестанет дышать, но вдруг вспомнила, что ей вообще-то и не надо. Как сложно жить мертвой.

Она узнала то, что было перед ней. Шани уже видела это раньше. Женщина ведет маленького Беса за руку. Они идут вместе по пустынным улицам, ничего не происходит, вокруг абсолютно никого. Шани предположила, что это его прошлое, но не поняла совершенно, зачем ей на это смотреть.

Поскольку ничего больше не происходило, Шани начала думать: зачем она за этим наблюдает? Буря все еще бушевала, она просто смотрела сквозь нее, но что было в этом видении не так? Вроде бы женщина… была матерью Беса. Разве нет? Раньше Шани об этом не задумывалась, но теперь, присмотревшись, вдруг совершенно точно поняла: это была не его мать. Кто-то другой. Но – кто?

Когда она поняла свою изначальную ошибку, на женщину налетел ветер, взметнул в воздух ее неаккуратно остриженные волосы. И тогда Шани похолодела, заметив на ее затылке те же символы, что видела на нечестивых, строивших проклятый храм. Такой же…

Видение исчезло, пальцы сомкнулись на ее шее больнее, повернули подбородок, заставляя обернуться. Ужас пронзил Шани до самых костей, она поняла, что, если взглянет тому, кто за ее спиной, в глаза, тут же умрет от страха. Кто бы это ни был, он пугал ее даже больше, чем самый страшный кошмар.

Надо бороться.

Она сжала кулаки, услышав только звук – наполовину рык, наполовину шум нападения, страшно до дрожи. Но Шани стала сопротивляться, бороться, вырываться. И тогда тот, кто держал ее, внезапно отпустил.

Зря, конечно. До этого мига ее держали черные пески, но теперь перестали, ее словно бросили со скалы в темные воды. Она полетела вниз, барахтаясь, пытаясь за что-нибудь зацепиться, но вокруг кружился только черный песок. Мысли кувырком, тело совершенно не слушалось, падение неизбежно. Но чем оно для нее закончится?

И тут Шани увидела свет. Не особо задумываясь, она потянулась к нему, рванула, как могла, уперлась ладонями во что-то острое и беспощадное. Похоже, чем бы ни был этот свет, он походил на твердую почву под ногами, что было ей сейчас необходимо. Но перед последним рывком она позволила себе мгновение передышки. Зачем-то обернулась. Черная фигура с красными горящими глазами стояла всего в шаге от нее. Наблюдала. Шани поняла, что ей никуда не деться. Развернулась, чтобы сбежать…

Но перед ней вновь появились двое – женщина, ведущая Беса за руку. Только теперь Шани показалось что-то странное: она будто увидела нечто голубоватое, парящее над ее головой, словно серая туча на безоблачном небе. Что?.. Это должно что-то означать?

Несмотря на то что находилась Шани в нигде, она отчетливо услышала шаги. Черная фигура с красными глазами приближалась. Шани в ужасе обернулась, но сдвинуться с места так и не смогла. Но кем бы ни был ее враг, он подобрал Шани, словно горсть песка, и швырнул ее так, что она мигом достигла света и вылетела из Дуата. Это Шани поняла безошибочно, когда рухнула в раскаленный песок и погрузилась в него головой почти до шеи. Не самое радушное возвращение, но все же это лучше, чем вторая смерть. Если бы создание Дуата убило ее, смерти можно было бы уже коллекционировать. Шани отругала себя за легкость, с которой она об этом подумала, и выкопалась из песка.

Тут же она угодила в водоворот новых событий. Заржали лошади, она обернулась и увидела, как конь встал на дыбы, а всадник чуть не выпал из седла. Лошадь была не одна, несколько, но Шани чудом удалось избежать оказаться под их копытами. Как тогда, в Меннефере…

– Осторожнее! – крикнул другой всадник, а тот, что чуть ее не затоптал, усмирил испуганного коня и быстро спрыгнул в песок, поспешил к Шани.

– Это ты! – только лишь присев рядом, узнал мужчина.

И Шани вспомнила его.

– Ты. – Тот самый всадник, под копытами коня которого она тогда оказалась в Меннефере.

Шани задумалась на миг, вспомнив все обстоятельства той встречи, дернула кошачьими ушами на макушке, оглядела себя: нет, сейчас она совершенно точно была человеком. Точнее, походила на него. Более или менее.

– Прости меня, – извинился тут же воин, привлекая к себе внимание. – За тот раз! Я очень переживал, что не остался.

– Как ты меня узнал? – негодовала Шани.

– Как я мог тебя не узнать? Мой конь чуть не затоптал тебя на той дороге в Меннефере, – вина сквозила в его голосе.

– Но я была кошкой, – напомнила Шани, все еще не понимая.

– А сейчас ты кто? – задал справедливый вопрос воин.

– Что происходит? – спешился и второй воин, тот, что приказал ехать и не остался, чтобы спасти Шани.

Близко он не подходил, смотрел так, будто опасался кары. Шани взглянула на него, и тот вздрогнул. Отступил.

– Это она, – заявил первый воин, что все еще держался рядом.

– Все равно, – второй игнорировал чувство вины, не желая признавать ее, Шани это поняла. – Мне нужно доложить Чати о том, что мы узнали.

И, немедленно оседлав коня, он поскакал в сторону… Шани не знала, где она находится, поэтому определить направление не смогла. Она же прямиком из Дуата. Только теперь она поняла, что так и не добралась до Суда Мертвых. На что она вообще рассчитывала? Ее схватили сразу же, никто не пустил ее к месту, куда ей никогда не явиться.

– Ты в порядке? – Шани только сейчас поняла, что воин все еще был рядом с ней.

Теперь она присмотрелась к нему и поняла, что на нем клафт с красной полоской, похожий на тот, что носил Атсу. Меджай.

– Я не приду за тобой темной ночью, чтобы разодрать тебе горло, – явно удивила меджая Шани, потому что в следующий миг тот отодвинулся и округлил глаза.

– Я… о таком и не думал, – признался он, нервно сглотнув. – До этого момента.

Шани притворилась, что ей не стыдно, и отвернулась. Разгар дня, сколько именно она пробыла в Царстве Мертвых? Точнее, на его пороге. Потому что ее почти сразу же схватили. Имеет ли смысл соваться туда снова?

А может быть, стоило дождаться Беса? Нет. Шани решила, что больше не встретится с ним. Ей все еще было стыдно за себя перед ним. Пусть он шептал ей что-то сквозь сон, но ведь то был сон. Она понимала, что все испортила, и не хотела больше возвращаться. Ей нужно найти остальных лжежрецов и врача. Отомстить.

Позволив жажде мести перевесить чувство вины, Шани в недовольстве вернулась взглядом к меджаю. Теперь он казался ей надоедливым.

– Я в порядке, – она вскочила на ноги, и меджай последовал ее примеру. – Чего ты привязался?

Ее раздражало, что он смотрел на нее во все глаза и никак не отводил взгляд. А вдруг он найдет в ней несовершенства? Узнает, кто она такая и кем не является? Посланница храма Бастет. А что, если он узнает правду? Что тогда?

– Прости, – извинился он. – За то, что сбежал и оставил тебя в Меннефере. Обычно я очень хорошо отношусь к кошкам, подкармливаю их, когда они приходят ко мне домой, даже на службе.

Шани осмотрела меджая оценивающим взглядом.

– Куда же ты так торопился, что забыл обо мне позаботиться? – с укором спросила Шани.

И пожалела о своих словах. Потому что меджай, будто и правда переживая, сделался еще более виноватым, сгорбился, словно стеснялся своего роста, а он был выше Шани на голову. И тут она вдруг вспомнила, что сказал второй меджай. Доложить Чати. Правая рука фараона. У меджаев было поручение?

– Пришли вести, что при строительстве дома вечности для нашего Царя случилось происшествие, – сообщил меджай.

Шани уже стало неинтересно, потому что это никоим образом не относилось к ее делу. Но этот меджай так старался оправдаться, заслужить ее прощение, что ей было неудобно просто сбежать и забыть о встрече.

– Что случилось? – поинтересовалась она безучастно.

– При строительстве главной комнаты случился обвал, такое иногда происходило и раньше, но характер обрушения заставил всех бежать, – сообщил меджай. – Мы только что оттуда.

– Бежать? – спросила Шани, но скорее из вежливости. – Что всех напугало?

– Главная комната пирамиды великого фараона, – рассказал меджай, – она была почти закончена, когда начался обвал. По стенам пошли трещины, разрушив некоторые тексты. Но самое странное в том, что остались только те надписи. Главный надсмотрщик, отвечавший за строителей, зачем-то прочитал их вслух, и, услышав это, все разбежались.

– Что там было написано? – теперь Шани заинтересовалась всерьез.

– Странное, – меджай ответил неопределенно, но теперь смотрел на нее с большим любопытством. – Ты пойдешь со мной, посланница Бастет, чтобы взглянуть?

– Ты будто ждал меня, – заметила Шани. – Почему?

– Я понял, что та встреча в Меннефере была не случайной, – признался меджай. – Я должен был остаться, помочь тебе, взять тебя с собой сразу же. Простишь ли ты меня?

Шани не стала отвечать, но сжалилась. Меджай и правда переживал. Кажется.

– Ты меджай, верно? – уточнила она, тот кивнул.

– Из личной стражи Чати, правой руки фараона, – добавил он. – Когда ему принесли весть о случившемся, Чати тут же отправил нас расследовать.

– С тех пор прошли дни. Вы задержались.

– Там случился обвал, потребовалось время, чтобы разобрать его. Прошу тебя, поедем со мной.

Шани согласилась. Меджай торопливо вернулся к недовольной лошади, пригласил посланницу Бастет забраться, но Шани уже поняла, что любви не случится. С лошадью. Та была против кошки на своей спине и всячески это показывала, фыркая и взметая в воздух песок. Тогда Шани обернулась кошкой и дождалась, когда меджай перестанет смотреть на нее во все глаза и наконец куда-нибудь двинется. Ему потребовалось время, но он забрался на коня и поскакал. Шани следовала за ним кошкой.

Так они и добрались до гробницы. Строительство все еще велось, но сейчас из-за случившегося поблизости никого не оказалось. Даже надсмотрщиков. Что же заставило их всех столь скоропостижно сбежать?

Меджай спешился, дождался, пока Шани подойдет ближе. Она обратилась в человека в пути, выпрямившись, и снова шагала на двух ногах. Поравнялась с меджаем. Он не торопился заходить внутрь, позволил Шани осмотреть еще недостроенное, но уже величественное сооружение. Это был целый комплекс с внутренними дворами, пирамидой для царицы, двором с колоннами и святилищем. Шани осматривалась, понимая, что вряд ли ей теперь когда-нибудь удастся снова увидеть нечто подобное.

Закончив осмотр, она с меджаем двинулась ко входу. Тот по-прежнему был не запечатан, но расчищен. Меджай зажег факел и двинулся вперед, освещая путь. Как только они зашли внутрь и стали спускаться по наклонному коридору, Шани поняла, о чем рассказывал воин. Здесь и правда случился обвал. Дышать меджаю было трудно, повсюду была пыль, из-за чего он постоянно кашлял и иногда почти задыхался. В какой-то момент у него закружилась голова, и он облокотился о стенку коридора, будто собираясь упасть без сил.

Шани вспомнила, что сделала тогда с Атсу в пустыне, чтобы он не умер от жары и обезвоживания, и подошла ближе к меджаю Чати. Прикоснулась к его плечу. Он не сразу заметил это, только когда ему полегчало. Затем обернулся, глядя на Шани примерно так, как она смотрела на черную фигуру с красными глазами в Дуате. Он ее боялся? Неудивительно. Только шуиты ее не боялись. Ну и Атсу, но он ведь почти умирал тогда в пустыне, ему явно было не до страха.

Меджай из личной свиты Чати, похоже, тоже понял, что должен выражать благодарность, а не ужас. Сглотнул, выпрямился, почувствовал себя заметно лучше. Поблагодарил Шани, жалея, что неосторожно выдал страх. Но было уже поздно, Шани запомнила. Не для мести или чего-то подобного. Просто в очередной раз убедилась, что она не имеет к людям больше никакого отношения.

Теперь, когда меджаю стало легче, он выпрямился, огонь факела загорелся ярче, словно это как-то было связано, он двинулся вперед увереннее, но все же останавливался, чтобы дождаться Шани. Они прошли по коридору из гранитных плит, вышли дальше в небольшую комнату, слева находилось святилище. Теперь они свернули вправо к погребальной камере. Меджай торопливо зашел внутрь, разжег огонь. Связано ли было то, что сделала Шани с меджаем, с этим обстоятельством, неизвестно, но в самой гробнице пыли совсем не было.

Зато когда меджай разжег огонь, Шани увидела всю красоту возводимого дома для вечности, где после своей смерти будет обитать царь мира живых. Стены уже были украшены рельефами и росписями, но, как и рассказал меджай, на них появились трещины. Даже с ними выглядело красиво.

Но Шани подошла поближе и пригляделась к символам. Конечно же, она узнала их, стала вчитываться, пытаясь связать их между собой. Как и обещал меджай, у нее получилось.

«Здесь будет править нечестивый царь…» – гласила первая надпись, и Шани, содрогнувшись, отступила. Дрожь прокатилась по ее телу, она поняла, что дело не только в случайностях и совпадениях, дело в другом. Слова обрели магическую силу, напитали нечестивые лживые символы. Она услышала шепот.

– Что это? – дернувшись, подтвердил, что не она одна его услышала, меджай. – Что?

Шепот прокатился, словно ветер, хотя тот сюда бы просто не попал. Если бы Шани все еще была человеком, она бы чувствовала, как здесь душно и жарко, но из-за своей новой природы ей было не так невыносимо. В отличие от меджая. Она его спасла от верной смерти, но он все равно блестел от пота и надрывно дышал, будто задыхался.

А теперь шепот.

Шани повернулась и осмотрела помещение. Стены хранили только тайные знания, поврежденные трещинами, но даже такими они все равно выглядели по-особенному. Однако что-то было не так. Золото отдавалось бирюзой, и Шани казалось, что дело в ее особом зрении. Возможно, как посланница Бастет, она видит что-то еще. Но меджай внезапно отступил к ней, как будто искал защиты.

– Что это? – спросил он глухо.

Факел в его руке дрожал.

Значит, не показалось. Шани догадалась, что просто не будет, поэтому позвала кошек. Призрачное мяуканье донеслось до ушей, и меджай почему-то успокоился, глянув на дверь с надеждой. Будто точно знал, что кошки помогут, спасут.

Тем временем бирюзовое сияние продолжало волноваться, словно бегущая вода в Ниле, только по стенам. Нарушая целостность изображений, но в то же время отмечая только те места, где оставались надписи. Шани вдруг поняла, что, дочитав тексты, она, являясь посланницей Царства Мертвых, сможет разбудить нечто, что поместили здесь и пытались призвать. Ей нельзя дочитывать.

– Что делать? – нервно спросил меджай, держась за факел как за единственное оружие.

Оружие. Меджай не до конца понимал, что делает, но как будто точно знал. Им нужен свет, чтобы рассеять тьму. Как и тогда с крокодилами, именно свет не давал монстрам приблизиться к ней.

– Не гаси пламя, – приказала Шани, а в гробницу ворвались кошки.

Десятки, сотни, заполонили все вокруг, затоптали ноги меджая. Но тот стоял насмерть перепуганный и держал в руках факел. Шани прижалась к земле, как делала это ранее, кошкой. Присмотрелась к волне, переходившей от изображения к изображению, напитывающей их силой. Что бы это ни было, оно знало, что из себя представляет Шани, держалось подальше от кошек, хотя те пытались запрыгнуть повыше, чтобы достать до врага.

Шани почувствовала, как загорелись ее глаза, наполнилось силой Сехема тело – богиня не забыла ее, подпитывала, даровала силы. Это разлилось по телу Шани приятным теплом. Она была не одна.

Мгновение, и она бросилась на противоположную стену, перелетев в один прыжок все расстояние. Бирюзовое свечение как раз замерло на той стороне, и, когда Шани коснулась его, показалось, будто она действительно задела его, словно ткань. Подцепила когтем, разорвала неаккуратно, задела за живое. Если бы у этих злых духов еще оставалось что-нибудь живое.

Злые духи. Шани спрыгнула, разглядывая стены под потолком, наблюдала за тем, что происходит с противником. Поначалу казалось, будто он побежден, не выдерживает прикосновения Сехема Бастет. Забурлил, словно рассыпался. Но потом что-то затрещало, новые символы на стене осыпались мелкой крошкой, Шани отступила, собираясь нанести еще один удар.

– УЙДИ! – закричал меджай.

Шани обернулась. Злые духи обманули ее и напали на воина. Он изо всех сил махал факелом, пытаясь отогнать их. Но Шани увидела, как темная злая душа вылетела из стены и ударила в меджая точным выстрелом.

Она опоздала.