Он снова был там. Шел среди пустынных улиц, мечтая о том, чтобы кто-нибудь обратил внимание, кто-нибудь понял, что он не в порядке. Но страх сковывал его. Дороги назад он не помнил, не знал, не запоминал, а она держала его крепко и уводила все дальше от дома. Даже если он сбежит, куда это его приведет?

Пыльные улицы, сухой воздух, змеи, ползающие рядом. Песок. Безнадежность. Большую часть времени маленький Бес проводил в страхе. Боялся, что она вернется и не вернется одновременно. Он мог бы сбежать, но – куда?

И вот в один из мучительно долгих дней, которые он почему-то переживал вновь, мелькнул знакомый силуэт. Черное платье с разрезами, черные волосы до плеч, кошачьи уши. Она стояла там, вдалеке, ее одежду теребил ветер. Желтые глаза смотрели на него.

Она не сказала ни слова, но Бес знал, что она зовет его за собой. Он поддался. Поднялся и шагнул ей навстречу. Она улыбнулась, и он понял, что стал причиной этой улыбки. Бес побежал. Вроде бы она находилась близко, но чем дольше он бежал, тем дальше она становилась.

Но он почти справился, добежал, когда вокруг нее заклубились сумерки, а позади вспыхнули два алых глаза.

– Миут! – Бес немедленно проснулся и резко сел.

Сновидение было таким реальным, что неприятное ощущение от собственной беспомощности там, в далеком детстве, все еще липло к коже. Бес выдохнул усталость, опустил взгляд и прошелся по всем нанесенным Миут ранам. Они затянулись. Он помнил, что разговаривал с ней, но как она ушла – забыл. Почему она ушла?

Прислушался к себе: Сехем почти восстановился, но требовалось еще время. Было ли оно у него?

Вскочив на ноги почти без усилий, Бес поспешил к выходу и тут же столкнулся с противным ему меджаем. Тот отшатнулся, будто собирался только осторожно заглянуть, но в итоге чуть не врезался в Беса.

– Чего тебе? – грубо спросил шуит.

Меджай сначала растерялся, а потом его взгляд заинтересованно попытался рассмотреть комнату за спиной Беса.

– Миут… не с тобой? – скрипучим голосом спросил меджай.

Бесу захотелось язвительно сообщить, что она была там, с ним, успокаивала его, залечила его раны. Ей не все равно, она переживала, что так поступила. Все-таки она не совсем кошка. И надежда расцветала внутри. Однако…

– Куда она исчезла? – лишь в бессилии сжал кулаки Бес и поспешил в храм.

Был день, многие приходили в храм, в дом Анубиса, оставляя молитвы, воспевая гимны, принося подношения. Алтарь был заставлен почти полностью, но процессия тянулась от самого входа ровной очередью.

Жрецы вели свои привычные дела: кто-то выполнял заказы и распределял доставленную в храм утварь, кто-то следил за исполнением ритуалов, разносил свитки и папирусы, кто-то готовился провожать души в мир мертвых.

Бес увидел жреца Маа, вспомнил, как тот обещал за ночь найти ответы на вопросы, истолковать сны и знамения. Поспешил к нему. Жрец Маа как раз закончил ритуал омовения и собирался приступить к своим обязанностям, но ничуть не удивился, столкнувшись с Бесом.

– Где Миут? – потребовал тот.

– Идем, друг мой, нам нужно все хорошенько обсудить, – пригласил жрец Беса, ведя за собой.

Меджай нетерпеливо вздохнул, но возражать не стал, пошел за Бесом и жрецом следом.

– Все, что вы рассказали, мы хорошенько обсудили, – рассказывал жрец. – Было решено отправиться к лабиринтам и постараться уничтожить все ловушки, расчистить для вас путь.

– У меня есть предположение, кто это может быть, – заявил Бес, нехотя поглядывая на меджая. Словно он не должен был подслушивать столь важный разговор. Но ничего не поделаешь, кажется, этот непоседливый воин не собирался никуда деваться. – Сет.

– Это интересная догадка, – поддержал жрец Маа.

Один только меджай дернулся так, будто Бес попытался его ударить.

– Подожди, ты говоришь о каком-то знакомом по имени Сет? – переспросил Атсу. – Кто-нибудь из твоих друзей?

Бес скривился и скосил на меджая недовольный взгляд.

– Сет, который бог хаоса и разрушений, этот Сет, – почти огрызнулся Бес. – Да что с тобой не так?

Глаза меджая расширились и округлились.

– Что со мной не так?! Ты только что обвинил в преступлениях бога! – возмутился он.

Бес остановился и резко развернулся, нависнув над меджаем тенью.

– Я – клинок Анубиса, мы в его храме, ты видел, что творилось, когда мы сражались, и удивлен, когда я заявляю, что дело в Сете.

Меджай выглядел недовольным, смотрел на шуита исподлобья, явно собираясь ругаться. Бес это понял и был готов ко всему, но к ним обратился жрец Маа и позвал за собой, предотвращая ссору. Нехотя оба пошли за ним, отложив препирательства.

Жрец Маа привел их в сад, где уже находились другие шуиты и жрецы. Сефу, завидев друга, спешно выпрямился и вышел из-под сикомора навстречу Бесу. Поскольку меджай находился рядом, а Сефу отлично знал, в каких они отношениях, задавать прямые вопросы он не стал, лишь вопросительно вскинул брови, будто спрашивал: «Ты в порядке?» Бес едва заметно повел головой, давая понять, что если и станет это обсуждать, то не в этой жизни.

– Почему ты думаешь, что к этому причастен Сет? – спросил Сефу, когда все расположились под сикомором и обсудили все, что узнали и видели до этого.

Но Бес не торопился делиться знаниями, взглянул на жреца Маа.

– Где Миут? – потребовал ответа он.

Меджай, который сел в противоположной стороне от шуита, тоже напряг слух и устремил взгляд на жреца.

– Она немного устала, ей тоже потребовался отдых, – заявил жрец. – Она не твоя игрушка, чтобы играться с ней в любое время.

Бес чуть ссутулился и скривил губы.

– Я не для этого спрашивал о ней, – заметил он. – Разве не ты поручил ей делать дело вместе с нами?

– Верно. Так велел Анубис. Но у каждого свое дело, клинки не должны ступать на территорию чужого храма, надеюсь, ты это не забыл, – нравоучительно заявил жрец Маа, и Бес помрачнел, тут же вспомнив, как сразу после обращения в шуита он жил в храме Анубиса несколько лет и за это время его учили всему, как нерадивого ребенка, хотя лет ему уже было достаточно, чтобы спорить со своими учителями и наставниками. – А теперь продолжим обсуждение.

Бес стерпел, что на свой вопрос он получил лишь расплывчатый ответ, но решил закончить побыстрее, чтобы разузнать все о Миут позже.

– Пусть проклятая душа сбежала с Суда Мертвых, но даже если бы при жизни она была жрецом или жрицей в храме, знаний ей бы все равно не хватило, чтобы проводить столь безжалостные и нечестивые ритуалы, – продолжил тему Бес. – В лабиринтах под песками, когда те виньетки двигались, я видел фигуру: темную, неясную, но она возвышалась над всем остальным. Словно пыталась получить то, что ей было обещано. Нас.

– Шуитов, – понимающе закивал Сефу. Меджай, наблюдая за разговором во все глаза, лишь переводил взгляд и выглядел очень напряженно, будто и верил в то, что здесь серьезно обсуждают, и в то же время находил все это слишком нереальным. – Возможно ли, что проклятая душа хотела заполучить наше тело в качестве вместилища?

– Невозможно, – возразил жрец Маа. – Ваше Ка все еще присутствует в вашем теле, как и Ба, душа сердца. Вы почти живые, но слияние земной и загробной жизни уже произошло. Это все равно что попытаться долить молока в глиняный сосуд, который уже и так заполнен. Предположения Беса могут быть близки к правде.

Жрец словно передал слово шуиту, тот не возразил.

– Возможно, все эти ритуалы проводились неспроста. Что, если всем, что творила проклятая душа, руководил именно Сет? Посудите сами: он враг Осириса, именно с его Суда и сбежала душа. Боги не смогли ее отыскать, но раз она побывала в Дуате, прошла все необходимые испытания, чтобы добраться до зала Маат, она должна была оставить след. Однако этого не случилось. Что означает только одно: в нашем мире она где-то спряталась. Но что может укрыться от порядка и естественного хода вещей?

– Только хаос, – ответил Сефу.

– То, что я видел, было вполне осязаемо, когда на меня надвигалась тень.

– Я помню это, – внезапно вступил в разговор Неби. Он сидел поодаль, но обдумывал все, что слышал, очень тщательно. – Я тоже видел темную фигуру.

Другие шуиты закивали, один только Сефу ничего не понимал. Бес обратился к нему:

– Что видел ты?

Сефу нахмурился и задумался.

– На самом деле ничего, – признался он неожиданно. – Я разглядывал виньетку, пытался читать письмена, но почувствовал слабость, как будто что-то забирало мои силы. Ничего из того, что вы описывали, я не видел.

– Почему? – за ответом Бес обратился к жрецу Маа.

Тот поглаживал леопардовую шкуру и размышлял.

– Думаю, дело в происхождении, – размышлял вслух он. – Каждый из вас стал шуитом по-своему. – При этих словах в каждом клинке поселилась тревога. Все они боялись, что жрец Маа с легкостью раскроет их тайны перед другими. – Отдал что-то больше, чего-то меньше. А возможно, и вовсе лишился того, что могло интересовать тот темный силуэт, явившийся в видениях.

– Что это должно означать? – осторожно задал вопрос Бес. Он был благодарен Сефу за то, что тот когда-то не стал лезть в его прошлое, и, хоть сейчас важно было это выяснить, опасался причинить другу боль.

– Если Сефу позволит… – жрец Маа тоже осторожничал, обратив свой взгляд на воина. Клинок Анубиса опустил голову. Ему эта тема не нравилась, но выбора не было, нужно было найти зацепки, чтобы двигаться дальше. Сефу разрешил. – Как вам известно, убитый жрец был пелёнат, хоть и неправильно, и был похищен его Ах. У каждого здесь он есть, только лишь наполовину, ведь в слиянии Ка и Ба рождается Ах. Вы наполовину живые, поэтому так сложно что-то сделать с вашей душой. Но у Сефу уже не было Аха.

Бес вскинул голову и серьезно взглянул на друга. Тот продолжал смотреть под ноги, делая вид, будто обсуждали совсем не его. Как и про других шуитов, Бес ничего не знал про Сефу, просто не спрашивал. Не задавай вопросы, которые тебе могут задать в ответ, если не хочешь отвечать сам. Простые правила, царившее среди шуитов. И сейчас никто не собирался разбираться во всем этом. Только дело.

Никто из шуитов не собирался.

– Подождите-подождите! – вмешался вездесущий меджай. – Я правильно понимаю: проклятая душа сначала похитила Ах того жреца? А теперь она покусилась на Ах шуитов?

– И как ты это понял? – фыркнул Бес колко.

– Значит, Ах, – к счастью, меджай не стал углубляться в прошлое воинов, но Бес все равно смотрел на Атсу с напряжением, в любой момент собираясь его заткнуть. – Вы ведь отличаетесь от живых, так? Из Аха убитого жреца родилось чудовище. Что могло родиться из вашего Аха?

Хороший вопрос, ответа на который никто не знал. Бес снова обратился к жрецу Маа за помощью. Толкователь знамений мог помочь им в этом.

– Когда мы были в Меннефере, мы обнаружили странные места: нечестивый храм, бассейн для омовения, но не менее нечестивый, чем тот храм. Они были сокрыты от людских глаз. Даже от наших. Храм мы нашли благодаря Миут. Она разобралась со лжежрецами, и это сняло заклятие. Как мне думается, – жрец Маа лишь кивал в знак того, что догадка Беса верна. – До того бассейна мы тоже добрались вдвоем. Путь указала наша совместная Сехем.

– Именно поэтому Миут и продолжает помогать вам, – дополнил жрец Маа. – Действительно, нечестивый храм, бассейн были сокрыты тайными заклинаниями. Это вполне ожидаемо, если лжежрецы желали оставить свое темное дело и не хотели быть замеченными. И где? Под носом у самого фараона. Меджаев.

– И все это неспроста, – продолжил Бес. – Слишком много тайных ритуалов, незнакомые письмена на стенах храма, что мы видели в видении. В лабиринтах. Это все слишком древнее, чтобы походило на поверхностный план. Поэтому я считаю, что в этом замешан Сет. Ритуалы погребения, установленные Анубисом, должны быть соблюдены для того, чтобы Осирис воскрес, но ведь именно этим проклятая душа и пренебрегала. Что еще случилось на Суде Мертвых? Нам нужно отправиться в Дуат. Ты все подготовил?

Бес снова обратился к жрецу Маа, но тот лишь отрицательно качал головой.

– Вам туда нельзя, вы еще не до конца мертвы, чтобы, отправившись туда, вернуться в мир живых, – сообщил жрец.

– Но ведь в Дуат все равно нужно идти, так? – вмешался меджай.

Бес был готов его поколотить, только чтобы он перестал им мешать. Однако в этот раз сдержался, проявил терпение, вспомнил послание Анубиса: слушай меджая. Ну раз надо…

– Есть вероятность, что там можно отыскать подсказки, – подтвердил жрец Маа.

– Где Миут? – в этот раз более смело потребовал ответа Атсу, и Бес округлил глаза, уставившись на своего наставника. – Она ведь не отдыхает на самом деле. Она сама пришла из Дуата. Если бы она отдыхала, то стала бы маа херу, оправданной на Суде. Но она вернулась. Теперь она снова отправилась в Царство Мертвых?

Бес вскочил на ноги, за ним следом один за другим поднялись и другие шуиты.

– Ты отправил ее туда одну, – стиснув зубы, разозлился Бес.

Жрец Маа тоже поднялся на ноги.

– Не злись, шуит, – в голосе жреца плескались повелительные нотки, но все больше слышался страх. Бес снова вспомнил, кем является и какой силой обладает. – Сначала вам нужно разобраться со злыми духами, что заполнили лабиринт. Потом вернется посланница Бастет.

Бес решительно шагнул к жрецу, подчеркивая разницу в росте и силе между ними. Жрец Маа держался, но все равно невольно задрожал. Широко распахнув глаза, прошелся взором по фигуре шуита от головы до пят. Бес внушал скорее даже ужас.

– Ты отправишь меня за ней.

– Тебя? – потребовал меджай. – Что ты там один сделаешь?

– А ты спешишь отправиться следом?! – огрызнулся Бес. – Заткнись и не мешай, жалкий человек!

– Я жалкий?! – возмутился меджай, но Сефу предусмотрительно дернул того за руку, покачал головой, запрещая спорить.

Атсу скривился, но подчинился, замолчал. Бес вернулся взглядом к жрецу Маа.

– Сначала ты разберешься со злыми духами, – дрожащим голосом заявил тот. – Мне было видение. Так просто в Дуат без дела ты попасть не можешь. Но если приведешь на Суд злых духов, возможно, тебя даже пощадят.

– Я служу Анубису, лишь пытаюсь разобраться в том, что он мне лично поручил. За что меня вообще наказывать? – рявкнул Бес.

Жрец Маа медленно улыбнулся, и в его глазах мелькнуло тайное знание, о котором Бес не подозревал. Ему захотелось углубиться в него, познать, но времени не было.

– Отправь меня к ней, – приказал Бес. – Немедленно.

Жрец Маа покачал головой.

– Сначала раздобудь две злые души, – настаивал он. – Иначе сразу же утонешь в безвестности, даже шагу не сделаешь на той стороне.

– Почему? Я же уже одной ногой в Дуате! – разозлился пуще прежнего Бес.

– Либо ты будешь следовать указаниям богов, либо исчезнешь, – констатировал жрец Маа, и Бесу пришлось подчиниться.

Ему не нравилось. Все. В первую очередь, что Миут ушла в Дуат без него. Почему не дождалась? Он вспомнил. Как она прощалась прошлой ночью. Значит, она собиралась отправиться туда изначально. Поэтому щадила его, помогла ему восстановиться. Может, и к лучшему, ведь, если бы он все еще был слаб, как бы он стал сражаться с духами?

Нетерпеливо пробежав через весь храм, Бес устремился к пескам. Шуиты следовали за ним по пятам, но жрец Маа отставал. Он крикнул еще несколько наставлений вслед Бесу, но все это и так было ему известно.

– Не спеши уничтожать их, заключи в оковы, приведи к храму, тогда я позволю тебе пройти через врата!

Последние слова жреца Маа, которые Бес услышал. Затем он стал ветром, его лучшим другом так точно, и вместе с песками отправился ко входу в лабиринт. Добрался быстро, даже быстрее остальных шуитов. Одно радовало: надоедливый меджай их точно не догонит. К тому моменту, когда они разберутся с духами и вернутся, меджай в лучшем случае половину пути преодолеет. Немощный слабак, строит из себя что-то большее, чем есть на самом деле.

– Бес! – с трудом догнал друга Сефу. – Помни, внизу жрецы.

Ах да, хорошее напоминание, Бес и правда забыл об этом. Но желание догнать Миут заставляло торопиться. Они спустились по лестнице и оказались в тех же коридорах. Ночью свет от факелов был неприятным, отдавал зеленым, чужими заклинаниями. Но, как и обещал Маа, жрецы расчищали путь и снимали все нечестивые заклинания, чтобы шуиты смогли добраться до места и не стать жертвами темной магии. Так и произошло.

Когда Бес вновь оказался напротив стены, где он вчера чуть не стал жертвой порабощения, он тут же взялся за свой хопеш и призвал призрачный клинок. Тот явился сразу и наполнился силой, Бес начертил на лезвии вереницу символов, чтобы противостоять любому, кто вздумает помешать ему.

– Не торопись, ладно? – попросил Сефу, встав рядом. – Если так случилось, что я им не нужен, слушайся меня, идет?

– Когда я тебя слушался? – вскинул брови Бес, вглядываясь в виньетки.

– Вот и я о чем. Раз в нашей недожизни и недосмерти сделай то, чего никогда не делал: поверь тому, что я говорю.

Бес ухмыльнулся, крутанув призрачный хопеш в руке.

– Маа сказал слушать меджая, а не тебя.

Сефу посмеялся, притворяясь, будто все легко и просто. Как будто они не собирались сражаться с чем-то, о чем знали самую малость. Как будто Бес не собирался захватить в плен злых духов вместо того, чтобы их уничтожить.

Изображения снова шевелились, двигались, ритуалы повторялись. В этот раз Бес мог наблюдать за ними без проблем, двигался сам, проверяя свободу собственных движений каждый миг. Все в порядке. Как и у остальных шуитов. Один только Сефу выглядел так, будто ничего не происходило. Конечно, Бесу было интересно, куда делся его Ах, что случилось в его недосмерти, когда Анубис предложил служить ему. Но вопросы по-прежнему не задавались.

Темная фигура вновь появилась. Все шуиты заняли позиции, приготовившись к бою. Захватить злого духа сложнее, чем просто победить. По крайней мере, так Бесу думалось. Силуэт приближался, как и в прошлый раз прокладывая себе дорогу в мир живых. Когда он оказался совсем близко, Бес занес клинок и собирался ударить. Но случилось неожиданное: вспышка ярче, чем полуденное солнце, ослепила и его, и других шуитов. Правда, лишь на миг, однако чтобы не ослепнуть, им пришлось зажмуриться.

Уловка! Бес тут же открыл глаза и огляделся. Пели песни песчаные ветра, а вокруг виднелась одна бесконечная пустыня. Ни врагов, ни путей, ни городов.