Она пыталась успокоиться и прийти в себя. Голова гудела, все расплывалось перед глазами, ее трясло. С того момента, как сама богиня разрешила ей отомстить, она почувствовала большую уверенность. Она поняла, что теперь у нее есть цель, которую ей одобрили и подтвердили.

Но Беса обидеть она не хотела. Однако в тот момент ярость поглотила ее настолько, что она забылась. Какой-то частью себя она понимала, что поступает неправильно, но остановиться уже не могла. Бросалась на него, словно дикая. Ей было стыдно и обидно, что все вышло из-под контроля.

Да, она желала мести. Но уж совершенно точно не собиралась причинять вред Бесу. Никому из шуитов.

Однако…

– Значит, под некрополем есть тайные ходы, – наконец-то отдышавшись, меджай выпрямился и осмотрел вход. – Должно быть, они могут привести нас туда, где эти жрецы и прячутся.

Хороший план, Шани слушала внимательно, но не смотрела в сторону клинков, не хотела встречаться с ними взглядами.

– Нет, – отрезал Бес, от звука его голоса Шани вздрогнула, ведь он казался таким суровым, будто разозлился на нее и не собирался прощать. Заслуженно, но… – Слишком опасно. Мы бежали туннелями достаточно долго, но только врач стал нам ориентиром. Поэтому мы выбрались.

– Это лабиринт, – поддержал и Сефу, – он специально выстроен таким образом, чтобы любой заблудился. Пока мы бегали там, я заметил, что мы несколько раз натыкались на один и тот же тупик. Там не пройти, если не знать магических заклинаний.

– А что жрецы? – меджай был настроен решительно.

– Хочешь, чтобы они заблудились?

– Конечно же, нет, – Атсу находил в себе силы спорить, Шани это поражало. Если бы Бес только попытался обратиться к ней… она чувствовала себя отвратительно. – Но разве не они проводят ритуалы? Они помогли нам найти вас.

– Жрецы? Помогли? Вам?

Голос Беса приближался, он подходил, Шани захотелось сбежать, но она все еще чувствовала, что между ней и Бесом стоит меджай, и это ее хоть немного успокаивало. Слабая преграда, но она просто не могла теперь заставить себя смотреть шуиту в глаза. Ни одному из них.

– Когда вы ушли, остался только я, чтобы успокоить Миут, – с гордостью заявил меджай.

Шани содрогнулась. Она хотела ему крикнуть: «Не говори обо мне, не упоминай, пусть они меня забудут и не вспомнят никогда». Но стыд все еще заставлял ее просто стоять и отворачиваться. Разглядывать невидящим взглядом пустыню вокруг.

– Что произошло в храме? – требовательно спросил Бес.

Шани покачнулась и уперлась плечом в спину меджая. Тот явно собирался во всех красках и подробностях рассказать обо всем, но Шани мысленно просила его об обратном. К ее счастью, он только едва заметно повел головой назад, словно хотел убедиться, что это именно она к нему прикоснулась. После он вернулся к Бесу уверенным взглядом, Шани даже позволила себе подглядеть. И чуть не сбежала, когда поняла, что Бес смотрит на нее.

Стыдно. За всю ту ярость, за раны, которые она нанесла Бесу. В темноте ночи следы крови были темными. Шани снова отвернулась, пытаясь справиться со своими чувствами. Все-таки они у нее были.

– Враг наложил на вас злые заклинания, – заявил меджай. – Жрецы проводили ритуалы, чтобы от них избавиться, выйти к вам. Вон!

Он указал на звезды. По ним до сих пор бегал нетерпеливый пес, посланник богов. Присматривал за всеми, суетился, будто готовился в любой момент их защитить. Шани позволила себе взглянуть на шуитов, когда они зашептали тайные послания Анубису. Воздали благодарности, склонили головы. Пес будто ждал этого, побегал по небосводу еще недолго, а потом исчез, словно выполнив свой долг.

Потом они все вместе вернулись к храму. Все казалось обычным, но в то же время все было не так. После песка ноги привыкали к каменным плитам неохотно. Шани устала после всех этих приключений.

Шуиты поведали жрецам обо всем, что с ними случилось. Даже посреди ночи в главном зале собрались почти все жрецы, причастные к ритуалу. Кого-то Шани уже знала, но стоило ей зайти в храм, как она тут же спряталась за колоннами. Без кошек она чувствовала себя неуютно. Еще и в свете пламени, освещавшего помещение, теперь стали неприятно видны раны на теле Беса. Она пыталась причинить ему боль взаправду.

Теперь она об этом очень жалела.

– Ходили слухи, что под некрополем расположены лабиринты, – выслушав подробный рассказ о приключениях шуитов, заявил вдруг жрец Маа, – однако никто никогда не находил туда входа, а потому считалось, что это лишь легенда.

– Там обитают злые духи, – заявил Бес, как мог, закрывая раны сложенными руками. Все не скрыть, Шани постаралась хорошо. К сожалению. – Нам нужны те, кто развеет защитные заклинания и расшифрует послания.

– Что именно за язык использовался там? – поинтересовался жрец Маа, словно собирался заняться своими прямыми обязанностями толкователя снов и знамений прямо сейчас.

– Если бы знали, было бы проще, – нервно оглядывался по сторонам Сефу, словно что-то искал. – Нам нужен жрец Уаб Сехмет, чтобы изгнать всех злых духов и очистить туннели. С тем, что останется, расправимся уже мы.

– Если это была ловушка для шуитов, полагаю, вам будет слишком опасно находиться там, – заметил жрец Маа. – Подождите. Передохните. Я возьмусь за это дело, разгляжу все символы и знаки, прочту послания богов по звездам. Кто знает, может быть, наш бог явится ко мне снова?

Жрец мягко улыбнулся, поправляя шкуру леопарда на плече. Но только он один. Шуиты были серьезными.

– Я хочу попасть в Дуат, – заявил внезапно Бес.

Несмотря на то, что разговоры велись тихо, теперь стихла как будто и пустыня, весь Та-Кемет.

– Что-что? – отмер далеко не сразу жрец Маа.

– Ты можешь толковать свои сновидения и знамения, но нам явно не хватает знаний, чтобы продолжать расследование, – Бес был мрачен и недоволен, Шани все еще полагала, что это из-за нее.

– Похвально твое желание стремиться к решению, но не думаю, что это…

– Не думай, – прервал Бес. – Просто открой нам дверь.

Жрец Маа побледнел и занервничал сильнее.

– Это…

– Не невозможно, – Бес не собирался отступать. – Нам нужно попасть на Суд Мертвых.

И снова Шани бросило в холод и жар одновременно от одного только упоминания Суда. Искушение оказаться там манило, но в то же время отталкивало, ведь она знала, что там случится.

– Жрецы не для того занимают здесь свое место, чтобы вот так просто отправлять кого попало в Дуат, – жрец Маа стал защищаться.

– Мы не кто попало, – Бес не сдавался. – И мы не просто так пойдем на местные красоты посмотреть. Нам нужно понять многое, узнать, что именно там произошло.

Жрец Маа вздохнул и покачал головой.

– Ты всегда был беспокойным мальчиком, – заметил он беспощадно, но Беса это будто не тронуло. – Конечно, я попробую что-нибудь придумать, но ничего не обещаю. Сейчас – отдыхайте. Я чувствую, что ваш Сехем истончился, вам нужно восстановить его прежде, чем отправляться куда-либо.

Жрецы договорились о том, как будут действовать дальше, и разошлись, оставив шуитов и меджая наедине. Шани продолжала подглядывать за ними из-за колонны, наблюдала и внимательно слушала.

– Ты же это не серьезно про Суд Мертвых? – с кривой ухмылкой спросил меджай.

– Тебя с собой не возьмем, – отрезал Бес, он все еще выглядел воинственно, но Шани знала, что это притворство.

Его раны все еще кровоточили.

– Я пока и не стремлюсь, – нервно ответил меджай. – Но…

– Не твоего ума дела, чем занимаются шуиты, – бросил жестко Бес, а затем развернулся и ушел.

Другие шуиты остались, Сефу снова взялся объяснять все меджаю.

– Анубис поддерживает нас и поручил сложное задание, но нам известно не все. Поэтому наш враг на шаг впереди. Но это пока.

– Как встреча с богами на Суде Мертвых поможет в нашем деле?

Сефу ухмыльнулся, словно представил реакцию Беса на это «нашем», но ничего не сказал.

– Когда сходим, узнаем, – ответил Сефу. – Если собираешься продолжать путь с нами, тебе стоит хорошенько отдохнуть. Пока жрецы занимаются подготовкой, время есть. Потом тебе снова придется испытывать себя на прочность. Человеку не так-то просто угнаться за шуитами.

Меджай безошибочно нашел взглядом Шани.

– Это я уже понял, – согласился воин, вспоминая, как безуспешно бежал за ней по пескам и в итоге пришел слишком поздно.

Шани сбежала почти сразу. Чувство вины заставило ее следовать за Бесом. Один из помощников при храме отвел шуита в простой дом, где Бес мог отоспаться. Как только семдет ушел, Шани прокралась к дому и осторожно заглянула в окно. Ей стало не по себе.

Оставшись наедине с самим собой, Бес рухнул, как подкошенный, хватаясь за все нанесенные раны. Все его внутренности почти вываливались, он держал руки на животе не просто так. Но теперь Бес позволил себе слабость. Кряхтел и дышал тяжело и надрывно, пока укладывался прямо на пол, просто на спину, чтобы не растерять свои органы.

Не сказать, что ему стало легче, когда он наконец улегся более или менее удобно, но он почти сразу же провалился в сон. Шани поняла, что это было необходимо из-за всех его ран. Дождалась, чтобы дыхание шуита стало едва заметным, и только после этого прошмыгнула в комнату через окно. Вслед за ней рассыпался песок. Вездесущий и беспощадный.

Приблизившись к Бесу, Шани почти сразу же коснулась его рук и приказала себе: исцелять. Его руки были холодными, ее – жарче солнца. Но она старалась изо всех сил вливать свой Сехем в него. Это должно было помочь исцелить его. Зачем она с ним так поступила? Она очень сожалела.

Долго Шани передавала свои силы Бесу. Сквозь рваные лоскуты кожи на его животе и груди она наконец-то стала замечать улучшения. Помогало. Хоть что-то полезное после собственной смерти она сделать смогла. Хоть изначально и была причиной всех ранений Беса.

Но раны исцелились, пусть пока еще не окончательно: в этот раз им потребуется гораздо больше времени, чтобы затянуться полностью. Однако Шани исправляла то, что наделала. Хотя бы так.

– Миут, – сквозь беспокойные сны прошептал вдруг Бес.

Шани испытала противоречивые чувства. С одной стороны, ей было приятно, что он вспоминал ее, но вина за содеянное, лежавшая на ней, не отпускала. Спал ли он в самом деле? Или притворялся? В какой-то момент Бес перехватил ее ладонь и сжал пальцы. Улыбка озарила его лицо.

– Ты правда здесь со мной? – тихо прошептал Бес, будто надышался дурманящих голову трав.

Шани хотела вырвать ладонь и сбежать, но раны по-прежнему не исцелились до конца. Она не могла себе этого позволить. Поэтому вместо того, чтобы уйти, она позволила себе приблизиться к нему. Тихо зашептала ему на ухо.

– Это сон, шуит.

Его улыбка стала шире, глаза все еще были закрыты.

– Тогда… это хороший сон, – признался он, будто действительно радуясь.

Чему он радовался? После всего, что Шани сделала, как повела себя. Она помнила, как он смотрел на нее, пока она раздирала его плоть. С тоской и горечью, будто разочаровался в ней. На что она рассчитывала? Теперь она мертва. Их глупые игры ни к чему не приведут. Она должна это помнить.

– Отдыхай, шуит, – позволила себе вольность, нежно коснулась его скулы, провела пальцами по щеке, спустилась ниже, к шее, изрисовала узорами. – Тебе предстоит много испытаний.

– Главное, чтобы с тобой, – он все еще не выпускал ее ладонь, поглаживал в ответ, поддаваясь на ласку. – Останься.

– Это невозможно.

– Быть мертвым среди живых тоже, но, как видишь, мы есть, – хмыкнул Бес.

Шани снова засомневалась, действительно ли Бес спит или же только притворяется? Разговаривал он так, будто понимал, что происходит. Но хотела ли Шани в это углубляться? Легла рядом, рассматривая его гордый профиль.

– Я причинила тебе боль, – тихо призналась она.

– Я заслужил, – принял вину на себя Бес полностью.

– Ты возненавидел меня.

– Ты не права. Я возненавидел себя за то, что вызвал твой гнев.

Шани ему не поверила.

– Я видела твои глаза.

– Значит, ты знаешь теперь, как я могу себя ненавидеть за то, что заставил тебя огорчиться.

– Я знаю, что видела.

– Упрямая кошка, – чуть сдвинул брови Бес. – Я тебя подвел.

– Я тебе за это отомстила, – она сделала паузу. – Не должна была.

– Значит… ты не злишься на меня? – с надеждой спросил Бес. Шани молчала. – Миут?

– Ты должен быть осторожен, – попросила Шани.

Он сжал ее ладонь крепче, как будто почувствовал, что именно она собирается сделать. Попрощаться.

– Пожалуйста, не уходи, – шепот чуть слышен, похож на мольбу.

– Я не могу остаться.

– Почему? Это неправда, Миут, не делай этого…

Похоже, Бес и правда спал и разговаривал сквозь сон, потому что теперь, когда он попытался открыть глаза, у него ничего не получилось. Он даже пошевелиться толком не мог, а Шани продолжала разглядывать его спящего.

– Если бы мы встретились в другой жизни…

– Нет, – он сжал ее ладонь крепко, с намерением не отпускать.

– Ты не такой, как я, – призналась Шани. – Ты сражаешься с духами, защищаешь людей, ты все еще жив. В какой-то степени.

– Значит, ты отвергаешь меня потому, что я недостаточно мертв? – полушутка звучала забавно.

– Я тебя не отвергаю, – призналась Шани. – Мне нужно понять, кто я такая. С тех пор как я вернулась в мир живых, это единственный вопрос, на который я не могу найти ответа.

– Как и все мы, – все еще не отпускал ее Бес. – В этом смысл нашего существования. Боги призвали нас на службу, может быть, это часть нашей судьбы? Но ведь они просили тебя остаться… неужели этого недостаточно? Меня?

Шани нахмурилась и приподняла голову, внимательно разглядывая Беса. Он действительно спит? Ей сейчас очень хотелось разглядеть получше цвет его глаз шоколада с медом. Она будет по ним скучать.

Высвободив свою ладонь, она положила ее ему на грудь.

– Надеюсь, когда ты отправишься на Суд Мертвых, тебе будет что положить на чашу весов Маат, – прошептала она.

Бес занервничал, попытался пошевелиться, но его сковал сон, требуя покоя, чтобы залечить ужасные раны. Шани медленно села и внимательно разглядела Беса. Она хотела запомнить. Все, что ей теперь останется, это воспоминание. О том, как он лежал перед ней такой беззащитный, сраженный ею же нанесенными ранами.

– Надеюсь, твой бог будет с тобой милостив, – пожелала Шани, поднимаясь на ноги.

Раны на теле Беса затянулись, кожа срослась, но требовалось еще время, чтобы он полностью восстановился. Шани видела его Сехем, божественную силу, которой он пользовался в бою. Ее пока было недостаточно, а та, что осталась, была направлена на исцеление.

Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. Таким Шани и оставила его. Вышла на улицу, замерла, когда увидела, как ладья Ра начинает свой путь в предрассветном небе. Она провела с Бесом остаток ночи.

Вернувшись в храм, она не обнаружила шуитов. Видимо, они отправились отдыхать, как и Бес. Меджая тоже не было видно, но он ей был и не нужен. Шани поняла одно: пусть боги просили их распутывать это дело вместе, но именно это и завело их в тупик. Ей нужно было разобраться с врагами, убить всех, кто стал причиной ее смерти. Пусть даже они могли бы рассказать что-то полезное. Разве? Кто станет болтать о собственных злодеяниях, когда их суть нечестивая?

– Посланница храма Бастет, – ее нашел жрец Маа. – Я знал, что встречу тебя здесь в это время.

Прозвучало немного странно. Жрец Маа из ее храма по большей части молчал, вступал в разговоры только по делу, когда этого требовали обстоятельства. Жрец храма Анубиса болтал без умолку, будто любил это дело. В храме рано утром было так пусто и одиноко.

– У тебя для меня послание? – спросила Шани.

– Не совсем, – жрец Маа покачал головой. – Шуиты просили открыть им дверь в Дуат. Но им туда не нужно заходить. Они еще не до конца мертвы, чтобы уходить и возвращаться. Но ты другое дело.

Шани проглотила горечь правды, осевшую беспощадными словами жреца в ее… если бы у нее была душа.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То же, что ты уже и сама собиралась, – жрец Маа смотрел на нее прямо, без утайки, не пытался обманывать, но зрил в самую суть. – Шуиты наполовину еще в мире живых. Но ты это уже и сама поняла, когда кромсала Беса, не так ли?

– Мне жаль, – призналась Шани, сожалея, что так и не нашла в себе смелости извиниться перед Бесом лично.

– Сожаления делу не помогут, – заметил жрец. – Готова ли ты отправиться в путешествие, из которого только ты можешь вернуться?

– Ты отправишь меня в Дуат? – спросила Шани, и ей понадобилось время, чтобы набраться смелости и добавить: – На Суд Мертвых?

– Я отправлю тебя туда, куда поведут боги, – поправил жрец Маа. – Другой вопрос: пойдешь ли ты?

– Почему меня направляет Анубис?

– Потому что ты слишком далеко от дома, – озвучил очевидное жрец Маа.

Это правда. Она прожила в Басте всю свою недолгую жизнь, служила в храме Бастет, но после смерти месть привела ее в Меннефер. Слишком далеко от дома.

– Не пускай шуитов туда, – попросила Шани на прощание.

– Не собираюсь, – заверил жрец и уверенно направился в глубь храма. Шани последовала за ним. – Тебе выпадает еще один шанс ступить дорогой мертвых. Не забудь все те заклинания, что охраняют души на пути к Суду. Но будь осторожна: похоже, у проклятой души есть соратники даже в Дуате.

– Как такое возможно? – удивилась Шани, уверенно шагая следом за жрецом.

Он вроде бы провел ее в комнату для омовений, но все вдруг изменилось, и вот они уже шагают по длинному пустому коридору, вдоль стен, усеянных виньетками, рассказывающими такие знакомые истории. Зарождение мира, убийство Осириса, ритуалы Анубиса. Все, что она знала с детства.

– Это тебе и предстоит выяснить, – остановился в тупике жрец, но перед ними оказалась ложная дверь. Жрец Маа отошел в сторону и посмотрел на Шани. – Эти двери создавали для умерших, чтобы они свободно могли путешествовать между мирами. Теперь ты мертва, тебе дарована сила богини, а значит, для тебя эта дверь существует иначе. Будь осторожна и помни: в тебе Сехем самой Бастет. Она подарила его тебе не просто так. Не разочаруй ее.

Звучало строго, напутственно, почти как в ее храме. Шани вдруг вспомнила наставления старших жриц и едва заметно улыбнулась. Капля жизни в ее нынешнем посмертии среди живых.

– Я готова, – заявила она. Вдали замяукали кошки. – Мне нужно просто войти?

Жрец Маа лишь пожал плечами. Шани поняла, что теперь все полностью зависит от нее. Вспомнила Беса, меджая, свою прошлую жизнь, милого, влюбленного в нее Ои напоследок, а потом собралась с силами и шагнула вперед. Для живых стена осталась бы стеной, но Шани с легкостью ее преодолела. Просто прошла сквозь нее, словно та была не плотнее тумана. Дуат расступился перед ней вечностью так легко, будто открылась обыкновенная дверь. Разве такое бывает? В этот момент Шани почти гордилась тем, кем является. Ведь, не стань она такой, она бы никогда не смогла так просто явиться в мир мертвых.

Но… что теперь? Была ли она в самом начале пути? Куда ей идти? Ложные сумерки окружали ее повсюду, но дороги не было. Похоже, ей придется найти ее самой. Или нарисовать. Что еще остается? Она шагнула вперед, и путь перед ней вспыхнул искрой, сверкнул, словно отблески лучей Ра в Ниле. Шани шагнула вперед увереннее, понимая, что дорога строится под ее ногами. Может быть, это и хорошо, ведь она все равно не знала, куда ей идти.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Возможно, так она окажется полезной, возможно…

В тени окружавших ее сумерек неожиданно сверкнуло что-то яркое, неестественное, пугающее. Алые глаза. Шани не успела вспомнить, что они означают, сумерки поглотили ее вместе с темными песками, налетевшими на нее шумной бурей. Последнее, что она услышала, это собственный крик. Песок схватил ее, поглотил, забрал в вечность.

От Шани не осталось ничего.