Нам пришлось переехать. Это произошло примерно через год – может быть, немного раньше. Не помню даты. Их легко найти. Район, куда поместили евреев, находился на другом берегу Вислы, в той части Кракова, которая на самом деле не является бывшим еврейским кварталом, хотя многие думают именно так.

Все евреи были обязаны отправиться в предназначенную им часть города. Поляки и жители Кракова, которые не были евреями, были вынуждены переехать оттуда еще раньше, чтобы освободить территорию, на которой нас собрали немцы.

Насколько я помню, у нас было право взять с собой все вещи. Потому что гетто еще не было закрытым. Только там евреи имели право существовать. У них не было права жить где-то еще. Ранее многие из них жили в очень старом районе Казимеж, названном в честь короля Казимира Великого, который поселил здесь евреев в XIV веке, где была очень старая синагога. Этот район, как и прочие, был очищен от евреев, и все они были вынуждены перебраться через мост и поселиться на другом берегу Вислы. Но стены поначалу не было. Мы жили там в тесноте, потому что в каждой квартире всегда ютилось две-три семьи или даже больше. Отец еще неплохо устроился – вначале у нас было две комнаты с небольшой кухней. Кажется, в этой квартире, кроме нас, была еще только одна семья – мы мало с ней пересекались, и это было хорошо, хотя сейчас я не сказал бы про это «хорошо»…

Дом стоял на углу между улицей Ренкавка и большой площадью, на которой стояла церковь. Как-то утром сестра позвала меня к окну. Она сказала: «Смотри». И я увидел, как строят стену между нашим домом и домом напротив, перегораживая проход с площади на нашу улицу. И я понял, что нас замуровывают. Мы с сестрой заплакали.

Началась совсем другая эпоха: теперь мы оказались в настоящем гетто. Как я увидел позже, с внешней стороны гетто стена была зацементирована, ее залили штукатуркой. Она была серого цвета, с отделкой, которую даже можно было назвать довольно тщательной, а по верху стены шли зубцы. С нашей стороны оставили неотделанные кирпичи. Все стены в гетто были такими.