Гетто было разделено на две части – его пересекала главная улица, а посередине, не останавливаясь, проходил трамвай. Над трамвайными проводами там сделали что-то вроде деревянного мостика шириной в два метра. В Кракове пассажиры трамвая видели жителей гетто, а мы – их.

В Варшаве дело обстояло так же, но при въезде, там, где проходил трамвай, немцы установили большие зарешеченные ворота, которые раскрывались перед трамваем и перекрывали движение для пешеходов, а затем закрывались, чтобы снова можно было перейти улицу.

В какой-то момент людей из гетто начали депортировать. Их становилось все меньше. После каждой облавы периметр пропорционально уменьшался. Приходилось освобождать часть территории и переселяться. Когда это происходило, стену больше не перестраивали, а протягивали колючую проволоку. В конце концов мы оказались в гетто, окруженном фактически только колючей проволокой, кроме нескольких мест, где оставались части стены.

Депортации касались не жителей какой-то части определенного квартала или целых семей. Людей забирали произвольно. Разлучали семьи. Так, например, забрали мою мать. Она покинула наш дом первой.