Меня приписали к H. G. W. (то есть Hermann Göring Werke)[26]. Меня направили не в цех, а на внешние работы, и первой моей обязанностью было мешать бетон. Поскольку бетономешалки, то есть барабана для смешивания бетона, у нас не было, мы делали это вручную. Группа состояла из трех человек. Мы высыпали четыре мешка цемента на землю, затем добавляли туда некоторое количество песка и мелкой речной гальки. Нами руководил гражданский бригадир-немец, который вливал туда воду с помощью лейки, какой поливают цветы или какой поливали тротуары в Польше до войны. Мы должны были очень быстро перемешивать эту смесь лопатами, чтобы она не затвердела, и чем больше мы мешали, тем сложнее становилась работа, поскольку цемент становился гуще.

Позднее нам приказали разгружать, тоже втроем, порошковый уголь – по сути, просто угольную пыль. В вагоне ее было пятнадцать тонн, и эсэсовец давал нам час, чтобы опорожнить его. Мы пользовались лопатами, причем очень далеко от вагона, чтобы ни одной пылинки случайно не попало на рельсы.

Я обливался потом. Я был покрыт черной липкой массой толщиной в сантиметр, и даже не могу тебе сказать, сколько ее было у меня в легких.

Затем я разгружал мешки с цементом. Я брал пятидесятикилограммовый мешок, взваливал его на плечи и загривок и относил на двести-триста метров, где под чем-то вроде арки их складывали друг на друга. Однажды какому-то сукиному сыну из эсэсовцев что-то не понравилось, и он остановил меня и приказал другому носильщику взвалить мне на спину второй мешок, сказав: «Раз у тебя так хорошо получается».

Вот тебе и здрасьте! Это было слишком. Я шел согнувшись, очень медленно, чтобы не упасть. Левой рукой я придерживал мешки, а правой, в кармане штанов, подталкивал свои потроха, чтобы они не вывалились! Да, забыл сказать – в карьере, поднимая большой камень, я порвал себе пах справа и заработал грыжу, с которой маюсь до сих пор. Под таким грузом я буквально чувствовал, как кишки вываливаются из живота.

Я перенес этот вес несколько раз. В конце концов я собрал всю храбрость в кулак, пошел к этому эсэсовцу и сказал: «Послушайте, сударь, с двумя мешками я хожу очень медленно. С одним я пойду намного быстрее других и перенесу еще больше, чем другие». И он клюнул! Оставалось только бегать как сумасшедший, чтобы этот сукин сын опять ко мне не прицепился.