Четыреста – четыреста человек, включая меня, направили в карьер. Мы составляли четыре группы по сто. Каждую сопровождали два человека с носилками – Leichenträger, «носильщики трупов». Работа выполнялась бегом. Мы спускались по ста восьмидесяти шести ступенькам в карьер и поднимались по ста восьмидесяти шести ступенькам наверх[24]. Поднимались мы с камнем, лежащим на загривке и лопатках. И так четыре круга утром и четыре круга после обеда, итого тысяча пятьсот восемь ступенек вниз и тысяча пятьсот восемь вверх, уже с камнем. Чтобы не привлекать внимания, я тут же взваливал на загривок здоровенный камень, так как носильщики трупов не имели права подниматься без тела. Каждый раз на поверхность поднимали четыре трупа, то есть за восемь заходов – тридцать два трупа в день. Назавтра недостачу восполняли новыми людьми.

Больше всего меня беспокоила экзема. В тех местах, где меня побрили, то есть на груди, под мышками и «внизу», волосы начинали отрастать, безжалостно кололи, образовывали гнойнички и ужасно зудели. Со временем, по мере того как волосы отрастали (медленно), прыщи исчезли.

Лагерь находился в непосредственном подчинении у Гиммлера. Это был тот еще хитрый лис, и для пополнения рядов эсэсовцев и охраны лагеря он освобождал заключенных – убийц, осужденных на длительные сроки или пожизненно. Каждый получал кожаный хлыст двухметровой длины и измочаливал его об наши спины.