Все эти эпизоды произошли в начале, когда я жил на улице Ренкавка, у границы гетто. Вернусь к нашему дому. Когда построили стену, разумеется, вход со свободной части города замуровали, а людей, живших на первом этаже, выгнали. Затем со стороны гетто проделали дыру, чтобы в дом все же можно было войти. По сути, мы попадали внутрь через погреб. Когда людей с первого этажа выгнали, в подвале осталась куча вещей. Так я, ребенок, впервые получил представление, что остается после чьего-либо исчезновения. Это и дальше повторялось по мере того, как арестовывали людей и уменьшали периметр квартала. Я снова к этому возвращаюсь, потому что во время первой облавы, когда зачищали ту часть, где мы жили, в том числе забрали моего друга Павла – соседа чуть старше меня, которого я любил всем сердцем. Его исчезновение оставило настоящую дыру в моей душе. Первую дыру. Впоследствии он часто мне снился.

Бабушку забрали, кажется, тогда же или немного позже. Потом нам пришлось отправиться на другой конец гетто, в квартиру, которую очистили от жильцов, а тех депортировали. Таким образом, она была пуста – и мы поселились в ней еще с несколькими семьями. Квартира была большой, но нас там было много. В одной комнате жили мать, отец и я. Еще была супружеская пара с маленьким сыном по имени Стефан. Его отец был архитектором. Мальчик был младше меня, очень приятный, светловолосый, действительно милый, а еще был старик с собакой – помню, ее звали Фифка. Все мы жили в одной большой комнате, а в другой было даже еще больше народу. Мы жили очень тесно, но сестре удалось организовать собственный уголок, даже с балкончиком! Она заняла небольшое пространство, отделенное от остальных большим шкафом, а вместо занавески использовала покрывало. Места хватало фактически только на кровать, а на задней стенке шкафа она наклеила фотографии киноактеров. Она была без ума от кино, хранила журналы – не помню, как они назывались, то ли «Экран», то ли «Кино», что-то в этом роде, – и у нее было много фотографий. До войны именно она водила меня в кино в Кракове, когда я был совсем маленьким. Кажется, она была старше меня примерно на десять лет. Перед войной она была уже подростком. Именно она познакомила меня с миром кино.

И в этом новом жилище вскоре пронесся слух о новой волне депортации. Перед ней я ушел. Мне было очень просто выйти из гетто, я даже иногда выбирался вместе с друзьями без ведома родителей. На каменистых холмах Кшемёнки позади улицы Ренкавка были дыры под колючей проволокой… А мы были совсем маленькими… У нас получалось, потому что никто не наблюдал за задней частью гетто. Мы проползали снизу, выбирались и оказывались снаружи. Все это подробно зафиксировано в музее гетто в Кракове.