Родители все время норовили отправить меня к бабушке, а мне совершенно не хотелось к ней ходить. Когда я был маленьким и мы жили с ней или когда родители уходили и оставляли меня у нее, мне очень нравилась ее кухня, где я вырастил росточек фасоли в горшке на подоконнике, и старые качели во дворе. Иногда перед домом отмечали еврейские праздники, мы строили шалашики из еловых веток. Но теперь я был уже большим, и мне было интереснее поиграть с приятелями. Особенно я дружил с соседским парнишкой – его мать умерла, а отец был с ним очень суров. У него была младшая сестра, с которой его заставляли нянчиться. Я хотел проводить время с ним, но родители говорили: «Надо навестить бабулю».

Бабушка все время спрашивала: «А как у папы дела? А у мамы? Не ссорятся они?» Те самые вопросы, которые бабушки так любят задавать детям, а дети терпеть не могут на них отвечать. И вот однажды я пошел к бабушке. Когда я возвращался, улица вдруг стремительно опустела. Я оглядывался по сторонам, не понимая, в чем дело. И тут я увидел колонну женщин, которые шли в мою сторону с другой стороны улицы в сопровождении немцев, их охраняли в основном эсэсовцы. Они шли очень быстро. А я смотрел. Там была старушка, в самом конце колонны. Она упала на четвереньки и почти ползла на четвереньках. Она приподнималась и что-то бормотала на идише – я не мог понять, о чем-то просила молодого офицера, который шел позади нее. И вот она ползла на четвереньках, как вдруг он достал пистолет и выстрелил ей в спину. Из спины показалась кровь. Она не брызнула. Она походила на питьевой фонтанчик. Маленький шарик, крошечный гейзер, да, именно так, и потом он исчез, и старушка упала. Я окаменел от ужаса. Я спрятался в доме сзади. Там была деревянная лестница. Я нашел уголок под этой лестницей и простоял там довольно долго. Я впервые увидел что-то подобное. И именно после этого я начал писаться. Не знаю, было ли это взаимосвязано. Психоаналитики сказали бы, что так и есть. Я не так уверен – у детей бывают периоды, когда они без всякой психологической причины писают в постель.

В тот день я увидел собственными глазами то, о чем постоянно слышал, потому что все разговоры взрослых вращались вокруг подобных историй. Я знал, что происходит, но никогда этого не видел. А теперь я это испытал.