– Мне все здесь опостылело! – говорит она. – И люди здешние тоже.

Маргарет Корнфорд жестом обводит каменные стены и узкие окна с опускающимися ставнями, низкую кровать на колесиках в углу с льняными простынями и грубыми ткаными одеялами, глиняные горшки, сундук, стол, гобелены. И словно ждет, что гости – сами голодные, изнемогающие от усталости, в мокрой, просоленной, окровавленной одежде – с ней согласятся, поймут, как нелегко ей здесь живется.

Граффидд Дунн чуть приподнимает брови. Видно, что он привык к таким проявлениям неблагодарности.

– Маргарет, а у тебя хватит сил для дальнего путешествия? – спрашивает он. – Ведь сейчас зима, холодно.

В его голосе слышится одновременно сомнение и надежда.

– Конечно, хватит, – уверенно заявляет она.

Но тут же закашливается и, начав, уже не может остановиться. Кашель сухой, и вскоре щеки ее горят, она сгибается в три погибели, хватая ртом воздух. Кэтрин делает шаг к ней, но Дунн качает головой.

Из двери, которой и не видно в темной глубине комнаты, появляется немолодая невысокая женщина – видимо, сиделка. Она быстро подходит к Маргарет и ведет ее к кровати.

– Пойдемте. – Дунн показывает на дверь, через которую они пришли. – Сейчас лучше оставить ее в покое. Эти приступы случаются у нее безо всякой причины, но они проходят. Тетушка Мелчин поит ее конской мочой – и кровью летучих мышей, если удается ее собрать, – в смеси с какими-то травами.

Томас ждет, что Кэтрин вот-вот съязвит, скажет, что такое лечение вреднее самой болезни, но та в кои-то веки прикусила язык. Правда, вид у нее встревоженный.

Ночь они проводят в помещении над привратницкой. Сначала ужинают, устроившись на скамьях вокруг обеденного стола, что стоит перед очагом. Дафидда и Оуэна на вечернюю трапезу не пригласили, ибо слава у них здесь дурная, и они остались со своими женщинами во дворе замка. Томаса, Кэтрин и Уолтера угощают пирогом с начинкой из мяса какой-то морской птицы с рыбным вкусом. А еще они едят жареный сыр, много сыра, пьют сладкий густой эль, пока глаза не начинают слипаться. И тогда Дунн велит слугам принести соломы для постелей.

Томас, как всегда, ложится под одним одеялом с Кэтрин, согревая ее своим теплом, а Уолтер делит ложе с не знающим английского бородачом по другую сторону от накрытого очага. Дунн уходит спать в свои личные покои на верхнем этаже.

Томас обычно предлагает Кэтрин лечь поближе к очагу, но на сей раз она отказывается, и они меняются местами.

– Кит? – шепчет он.

Она поддевает его коленом, давая понять, что слушает.

– Ты как – нормально?

Он чувствует, как солома трепыхнулась: это Кэтрин кивнула. Она поворачивается к нему спиной, и через минуту он слышит ее ровное дыхание. Сам он еще долго лежит без сна, сунув под голову книгу продавца индульгенций, – наверное, от усталости не может заснуть. Дунн наверху зычно храпит, и Томас, слушая, как тот выводит «трели» сломанным носом, думает не о шторме, не о лошадях, а о Кэтрин. Ему хочется прикоснуться к ней, ощутить под подушечками пальцев тепло ее тела. Сон нейдет. Даже дышать трудно.

Ночью он чувствует, как Кэтрин вдруг напрягается. Томас мгновенно просыпается, но лежит не шевелясь. Она отползает к краю постели, встает, шурша соломой. До ветру собралась? Кэтрин на цыпочках идет к окну, отодвигает засов на ставнях. Комнату рассекает надвое лента лунного света. Вдали лает собака.

Что она там делает? Кэтрин забирается на скамью, прижимается лицом к оконной прорези и надолго замирает. Потом спускается со скамьи и закрывает ставни.

– Что там? – шепотом спрашивает Томас, когда она снова залезает под одеяло.

– Просто… Нет. Ничего, – отвечает она, но он чувствует, что ей не по себе. Вскоре он опять засыпает.

Утром Кэтрин нигде нет. Он ищет ее и находит на парапетной стенке башни. У самого выхода на парапет спит тот же мальчишка, скрючившись в немыслимой позе. На Кэтрин все еще сырой дорожный плащ и натянутая на уши шляпа, из-под которой выбиваются длинные пряди волос, хлещущие ее по лицу.

Поверх ее плеча он видит море. Позеленевшее от дождя, оно теперь полностью накрывает обнажающееся во время отлива глинистое дно в бухте. Слышно, как волны разбиваются о берег. Русло реки прямо под стеной замка тоже доверху заполнено водой.

Кэтрин смотрит на запад, прикрывая рукой глаза от дождя. Услышав Томаса, она оглядывается на него, потом снова отворачивается и куда-то показывает рукой. Томас всматривается вдаль. В западной стороне, за мысом, как будто что-то виднеется – длинная полоса в небе.

– Что это? – спрашивает он.

– Дым, наверное.

– Ты сказала Дунну?

– Он на богослужении.

Томас будит мальчишку, энергично его встряхнув. Тот спросонья что-то бормочет. Томас берет его за плечо и показывает на дым. Мальчишка снова что-то бормочет, но уже взволнованно, и исчезает за дверью. Они слышат, как он сбегает по винтовой лестнице. Мгновением позже мальчишка уже несется по двору, что-то крича на бегу. Томас узнает слово «Тюдор». Из укрытий выбираются женщины и дети, смотрят вверх на башню, где стоят Томас и Кэтрин.

– Это и есть тот самый Джаспер Тюдор?[110] – вопрошает он. – Его армия высадилась в Уэльсе?

– Должно быть, – предполагает она.

Томасу становится дурно. К замку направляется целая армия. Он вряд ли выдержит еще одну такую битву, как под Нортгемптоном. Вскоре они слышат шаги. На башню поднимаются Дунн и Уолтер.

– Точно, это они, – подтверждает Дунн. – Корабли Тюдора. С армией французских и ирландских наемников, чтоб им пусто было. Проклятье! Надо подготовиться к встрече.

Они торопливо спускаются с башни.

– Не понимаю, – говорит Уолтер. – Почему они высадились именно сейчас? Посреди зимы, черт возьми. Чем они будут питаться? Где будут ночевать? Ерунда какая-то.

– Тюдор всегда был немного с придурью, – соглашается Дунн. – Знаете, его дед считал, что натура у него хрупкая. Каково, а! А ведь он был королем Франции.

– И из-за этого его сын привел сюда свою армию, чтобы свергнуть герцога Йоркского? – спрашивает Кэтрин.

– Похоже, что так, – пожимает плечами Дунн. – После того, что случилось с его братом, герцога Йоркского он не жалует. И вряд ли в восторге от Акта согласия[111], верно? Ведь его собственного племянника лишили права наследовать трон.

– Да он, наверное, и в глаза-то никогда не видел своего племянника, – качает головой Томас. – Что же заставило его пойти на такое – вторгнуться в родную страну с армией наемников?

Дунн недоуменно смотрит на Томаса, словно удивляясь его наивности.

– Ежели его племянник станет королем, он получит всяческие почести и привилегии, так ведь? Титулы, земли, должности и все такое. Сможет женить сына на самой богатой женщине в стране. А ежели его племянник королем не станет, что он получит? Пинка под зад – и полетит с лестницы кувырком. Потому он и привел сюда войско.

Теперь все стало понятно.

Во дворе женщины уже трудятся вовсю – под дождем колотушками выбивают грязь из белья, мерными ударами словно отсчитывая ход времени.

– И что теперь? – спрашивает Кэтрин Дунна.

– Мой Джон сообщит о высадке войска графу Марчу. Граф наверняка не захочет, чтобы Тюдор воссоединился с армией Сомерсета. Ведь если они соединятся… Матерь божья… не хотел бы я сейчас жить в Лондоне. Полчища шотландцев, ирландцев, французов и северян! Да они разграбят все, над чем не смогут надругаться, а остальное сожгут. – Дунн хмуро смотрит на них. – А вам надо в путь трогать, если хотите вернуться в Англию до середины лета.

– Прямо сегодня? – спрашивает Уолтер.

– Сегодня же, – подтверждает Дунн. – Солдаты Тюдора вот-вот начнут рыскать по селам в поисках добычи. Мы можем продать вам лошадей и провиант.

– То есть мы поедем верхом?

– Хотите – пешком идите или ждите на пристани корабля, но я бы на это не рассчитывал.

Томас и Кэтрин переглядываются.

– Да, надо ехать, – говорит Уолтер.

Кэтрин кивает, соглашаясь.

– Я уведомлю Маргарет, – говорит Дунн.

– Зачем? – останавливает его Уолтер.

– Она должна подготовиться к дороге. Вещи собрать.

– Вы хотите, чтобы мы взяли ее с собой?

– Конечно, – быстро отвечает Дунн, не давая им возможности передумать. – Насколько я понял, вы за тем и приехали. К тому же так будет лучше. Она поедет без служанки, если не возражаете. Я не могу отпустить тетушку Мелчин в Англию, тем более что теперь здесь всюду солдаты Тюдора. И вам так быстрее будет.

Кэтрин вздыхает, Томас с Уолтером неохотно кивают в знак согласия. К Маргарет посылают мальчишку, дабы предупредить ее о скором отъезде, а они втроем возвращаются в комнату над привратницкой и вновь собирают свои вещи.

– А мы хоть знаем, как добраться домой? – спрашивает Томас Уолтера.

– Возьмем провожатого, – отвечает Уолтер. – Одного из местных парней.

– А где Дафидд и Оуэн? – осведомляется Кэтрин.

– Где-то здесь, – бурчит Уолтер. – Прощаются, наверное, со своими.

Дунн продает им трех лошадей, странноватых на вид, с большими глазами и маленькими головами. Это лучшие из тех, что есть, убеждает он их.

– А как же Оуэн и Дафидд?

– Своих возьмут.

Они осматривают лошадей во внешнем дворе замка. Из конюшни приводят пони для Маргарет, с дамским седлом, в котором, должно быть, никто ни разу не ездил.

– Она любит верховую езду, – говорит Дунн, – но у нее проблемы с дыханием. Ей тяжело находиться рядом с лошадьми.

– А если у нее опять начнется кашель? – спрашивает Кэтрин.

– Это возможно, – пожимает плечами Дунн, – но тетушка Мелчин дала ей много разных снадобий. Так что справится. Только… – Он умолкает, взглянув на серое небо. – Только следите, чтоб она не мерзла, ладно? Грудь должна быть в тепле. Когда ей холодно, приступы учащаются.

Появляется Маргарет – в синем дорожном плаще на подкладке из стеганой шерсти и шляпке того же цвета. У Томаса аж глаза режет от ее ослепительной красоты. Рот и нос она зажимает салфеткой. За ней следует тетушка Мелчин, несет три тяжелых кожаных сумки и кожаную бутыль с какой-то жидкостью. Должно быть, это конская моча или кровь летучих мышей, предполагает Томас.

Они благодарят Дунна и собираются прощаться.

– А где же все-таки Дафидд и Оуэн? – недоумевает Томас.

Братьев нигде нет. Поискав в замке, они выясняют, что Гвен тоже исчезла.

– Видать, с родными не хотят расставаться, – пожимает плечами Дунн. – Едва ли можно их за это осуждать, ведь скоро здесь будет Тюдор со своими ирландцами и прочей нечистью.

– Но… не могли же они просто так взять и уйти, – растерянно произносит Кэтрин. Она не может в это поверить. Ведь братья с ними даже не попрощались.

– Нет, – соглашается Уолтер. – Конечно, не могли, черт возьми. Они же на службе у сэра Джона Фейкенгема.

Дунн снова пожимает плечами.

– Скорей всего, в горы ушли, – говорит он. – Теперь их не найдешь.

«Но как же они будут жить в горах зимой?» – изумляется про себя Томас. Дунн в глаза им не смотрит. Сразу видно, что юлит.

– Где их дом? – спрашивает Томас. Уйти они могли только туда.

– В нескольких лигах отсюда. – Дунн жестом показывает в неопределенном направлении.

– Если не найдем Дафидда и Оуэна, Маргарет мы с собой не возьмем, – заявляет Томас. – Придется оставить ее здесь.

Уолтер одобрительно кивает, поддерживая Томаса. Дунн в замешательстве. Конечно, ему нужны здоровые мужчины – чем больше, тем лучше. А вот нужна ли ему здесь Маргарет? Девушка буравит его сердитым взглядом.

– Ладно, – наконец произносит Дунн. – Я позову Малыша Дафидда, он вас отведет.

Это другой Дафидд, еще один свинопас, верхом на косматом пони без седла. Малыш Дафидд так похож на Дунна, что Уолтер разражается хохотом.

– А еще чем-нибудь вы здесь занимаетесь? – насмешливо фыркает он.

– По-английски говоришь? – обращается Томас к Малышу Дафидду.

Мальчишка в ответ лишь энергично кивает.

– По крайней мере, понимает, – замечает Кэтрин.

– Как найдете Дафидда, двигайте на восток, – объясняет Дунн, – в сторону Монмута. Малыш Дафидд знает здесь все дороги и тропинки, знает, что нужно спросить, когда доберетесь до границы нашего края. Если поспешите, управитесь за три дня, а спешить надо, ежели не хотите наткнуться на войско Тюдора. Дафидд оставит вас на дороге в Монмут, а из Монмута вы найдете дорогу к реке в районе Глостера. Всем, кого будете встречать, сообщайте о высадке Тюдора, а там пусть сами решают, хорошо это или плохо.

Они вскакивают на коней. Тетушка Мелчин и Дунн помогают Маргарет сесть в седло. Та сначала расправляет юбки, затем полы плаща. Чихает, отхаркивает мокроту, и Томас замечает, как тетушка Мелчин и Дунн быстро переглядываются.

– Что ж, прощай, Мег, – говорит Дунн. – Немало прожили мы вместе, да? Хочешь с кем-нибудь попрощаться?

– Нет, – отвечает девушка, не отнимая салфетки ото рта. – Скорей бы уже уехать отсюда.

– Что ж, ладно. – Дунн отступает от ее пони и, вскидывая руку, едва заметно улыбается. – Тогда бывайте. Счастливого пути.

Они едут по тропе перегонщиков скота, петляющей меж холмов. С моря надвигаются свинцовые дождевые тучи; на краю обрыва сидит нахохлившаяся пустельга. Впереди уверенно едет Малыш Дафидд на своем пони, за ним – Уолтер, следом – Томас, потом – Маргарет. Их маленькую колонну замыкает Кэтрин.

Она не сводит глаз со спины девушки, наблюдает, как та держится в седле, как плащ окутывает ее тело, смотрит на ее туфли – чистые, из красной кожи, с заостренными носами, – выглядывающие из-под длинных юбок. Туфли того же цвета, что и перчатки.

А Маргарет то и дело оглядывается на Кэтрин, словно догадывается, что у нее есть тайна, что она не такая, как ее товарищи. Краснея, Кэтрин отводит глаза, но вскоре ее взгляд снова возвращается к Маргарет.

Они делают привал, чтобы перекусить тремя холодными пирогами с голубятиной. А после Томас, пропустив Маргарет вперед, равняется с Кэтрин и спрашивает:

– Что разбудило тебя ночью?

– Мне приснился Фурнье, – отвечает она. – Я часто думаю о нем с тех пор, как мы покинули Мартон-Холл.

– Потому что он обвинил тебя в сговоре с дьяволом? – фыркает Томас. – Не бери в голову. Мы все видели, как ты вскрыла фистулу сэра Джона. В том не было никакого колдовства – только острый нож, верная рука и море крови.

– Дело не в этом. – Кэтрин пытается описать, как посмотрел на нее Фурнье, когда на следующее утро они покидали Мартон-Холл, и почему ее это тревожит.

– Думаешь, он о чем-то догадался? Что ты женщина? Что ты вероотступница? Что ты убила женщину? Ежели б это было так, он немедля изобличил бы тебя перед сэром Джоном.

– Нет, – отмахивается Кэтрин. – Взгляд у него был такой, будто он узнал некую новость и только недавно осознал ее ценность.

– Какую, например? – спрашивает Томас.

– Я подумала, возможно, он прознал, что мы отправляемся сюда на поиски Маргарет.

– Но… – начинает Томас и умолкает, смекнув, что она имеет в виду. – Господи Иисусе! Ежели ему это ведомо, во всем королевстве есть только один человек, которого интересует местонахождение Маргарет.

Кэтрин кивает.

– Святые угодники, – выдыхает Томас, глядя на Маргарет. – И в то утро, когда мы пустились в путь, он отправился к Райвену.

Кэтрин снова кивает. Томас останавливает лошадь и вертится в седле, осматривая местность вокруг, хотя Кэтрин не совсем понимает, что он ожидает увидеть. С правой стороны вдали снова появляется море – серое пятно за мшистыми склонами холмов. Впереди – еще один узкий залив, еще одна река, песчаные дюны и низкий илистый берег. Та самая бухта, где, по словам капитана когга, обитают души утонувших моряков. А вон и длинный каменный выступ, который он назвал Головой Морской Змеи. На камнях, о которые бьются волны, видны следы морской пены.

– Почему Райвен раньше не увез ее? – недоумевает Томас. – Ежели знал, где она?

– Я тоже об этом думала, – отзывается Кэтрин. – И сдается мне, ему неведомо, где она. Но он знает, что нам это известно.

Томас осмысливает ее слова.

– Выходит, это он следовал за нами? Надеялся, что мы приведем его к Маргарет.

– Резон в этом есть, – кивает Кэтрин. – Они следовали за нами, пока не разразился шторм, а потом… потом потеряли нас, или, скорее, мы потеряли их из виду.

– А может, они вовсе сгинули?

– Будем молиться об этом.

Но Кэтрин никак не может отделаться от мысли, что видела какой-то парусник, севший на мель в той бухте, в которой Дафидд признал родные места. Конечно, это могло быть что угодно – тот самый парусник или какой-то другой, а может, и вовсе не парусник. Но вот Малыш Дафидд, возглавляющий их маленькую колонну, останавливается на гребне холма и указывает на что-то вдали. В той стороне небо потемнело от черного дыма.

Томас и Кэтрин, обогнав Маргарет, поднимаются к вершине холма. Уолтер и их юный проводник уже спешились и, будто охотники, припадают к земле, обозревая раскинувшуюся внизу долину. Малыш Дафидд показывает на хижину, наполовину скрытую тополиной рощей. От ее обгоревшей, почерневшей соломенной крыши вверх тянутся струйки дыма. В саду возле дома лежит ничком, раскинув руки, какой-то человек. Где-то лает собака.

– Вот черт, – бормочет Уолтер.

Некоторое время они молча наблюдают. Больше никого не видно.

Собака все лает.

– Солдаты Тюдора? – предполагает Томас.

Малыш Дафидд, услышав слово «Тюдор», энергично кивает. Но Кэтрин сомневается. Войско Тюдора высадилось на берег далеко к западу от этих мест, причем только сегодня утром. Разве могли они так быстро добраться сюда?

Хижина стоит неподалеку от брода, где реку пересекает тропа перегонщиков скота. Оттуда река течет к морю, но, прежде чем достигнуть устья, теряется на изрытых кочками заболоченных участках. Кэтрин, прищурившись, внимательно осматривает береговую полосу и вдруг вздрагивает. Она различает вдалеке останки севшего на мель корабля, а рядом что-то еще – вероятно, труп лошади, облепленный птицами.

Она толкает Томаса в бок и показывает туда, где на обнаженном заиленном дне лежит что-то еще, привлекающее внимание птиц, правда, в меньшем количестве. Что это такое, издалека не разглядеть. Вокруг, утопая в глине, валяются обломки корабля, большие и маленькие.

– Это может быть то судно с зелеными парусами? – уточняет Томас.

Кэтрин кивает.

– Нужно попробовать обойти стороной, – говорит Уолтер. – Это не наша война. Обходной путь есть? – громко спрашивает он мальчишку и, показывая на север, пальцами изображает ходьбу.

Мальчишка мотает головой и тычет в сторону горящей хижины. Что-то лопочет на своем языке, повторяя одно и то же. Снова и снова.

– Что он говорит?

Кэтрин внезапно холодеет.

– Это Дафидд и Оуэн, – говорит она. – Это их дом.