Поздний вечер. Дождь тарабанит по лиственному навесу у них над головами. Томас, съежившись, сидит под деревом, слушая причитания Дафидда в темноте.

– Поверить не могу, – ноет тот. – Мы добрых две недели таскались по всей Англии, под проливным дождем, между прочим, будь он проклят, и только пришли сюда, как нас тут же отправили в караул.

– Дафидд, не зуди, – осаживает его Генри, их новый лучник. – У тебя рот не закрывается. Никогда еще не слышал, чтобы ты молчал.

Генри из Кента. Присоединился к ним в Лондоне, как раз когда бахвал Саймон тайком улизнул ночью. Генри широк в плечах, отлично стреляет из лука, но вечно недовольно кривит губы и насупленно взирает на мир из-под густых бровей.

Но сейчас он прав: с тех пор как они покинули Лондон, Дафидд беспрестанно ноет. Сначала они последовали за лордом Фоконбергом на север по Кембриджской дороге в поисках короля Генриха и его армии, которая, по слухам, направилась в болотистый край к острову Или[75]. Они провели в пути два дня, двигаясь не быстрее самой медленной повозки, и тут выяснилось, что слух был ложным. Фоконберг велел им остановиться в полях и ждать новых распоряжений. Потом они свернули лагерь и по ужасным дорогам потащились на запад к городу Данстэбл в графстве Бердфордшир. Здесь Джеффри нашел нового вола для их повозки, но армии короля они так и не увидели. После очередной остановки, когда они ждали возвращения гонцов с вестями, войско возобновило марш, двигаясь к Ковентри по древней дороге, построенной римлянами, но в пути они узнали, что король вышел им навстречу из Ковентри.

И вот теперь они стоят лагерем недалеко от дороги, на возвышенности, расположенной к югу от города Нортгемптона. К отрядам Фоконберга присоединились войска графов Уорика и Марча, которые те привели из Лондона и Кента. И они готовы наконец встретиться в сражении с армией короля Генриха.

– Разделаемся с ними раз и навсегда, – говорит Дафидд, – а потом ведь можно по домам, да?

– Дафидд, а зачем ты вообще здесь? – любопытствует Томас. – Ну да, я знаю, что ты хочешь обзавестись хорошими доспехами и все такое, но как ты оказался в отряде сэра Джона?

Дафидд объясняет, что он сражался на стороне лорда Корнфорда. У того были земельные владения близ его дома в Уэльсе, и, когда Корнфорд погиб на Ладфордском мосту, Дафидд предпочел не возвращаться домой, где его ждали неприятности, суть которых он уточнять не станет, а вступил в отряд сэра Джона Фейкенгема, вассала Корнфорда.

– Дело случая, понимаешь?

Томас хмыкает. Дело случая. Похоже, случай – та самая сила, что управляет ими всеми: им, Кэтрин, продавцом индульгенций, сэром Джоном, Дафиддом. Ими всеми, кроме графа Уорика: этот подчиняет силы судьбы собственной воле.

Время идет. Дождь как лил, так и льет. В лагере кто-то подбрасывает дров в костер, и искры взлетают выше остроконечных крыш палаток. Из темноты выступает Уолтер с фонарем, в котором горит новая свеча.

– Вставайте, лентяи! – сердито рявкает он. – Встали и пошли. Пора делать обход.

Солдаты поднимаются на ноги, подбирают с травы мокрые копья и следуют за Уолтером. В его руках покачивается фонарь. Дафидд замыкает строй, неся еще один фонарь. У Генри при ходьбе скрипят наголенники.

– Смазал бы ты их, что ли, – брюзжит Уолтер. – Уши режет.

Они бредут по земляному валу. Солдаты в лагере не спят: кучкуются группами у палаток, пьют вместе эль и травят байки у костров.

– А ведь завтра кого-то из них не будет в живых, – начинает Дафидд. – Забавно, да?

– Надеюсь, одним из них станешь ты, черт бы тебя побрал, – пресекает его болтовню Уолтер.

Днем разведчики принесли безрадостные вести, и Уолтер с тех пор бесится от злости. Скауты встретили неприятеля в полях по эту сторону от Нортгемптона. Двое сразу погибли, еще один был ранен и вряд ли доживет до утра. Но он успел сообщить, что армия короля разбила лагерь перед городом и с флангов его защищает река, что численность войска составляет около десяти тысяч человек, что они возводят крепостной вал и что пушек и бомбард у них столько, сколько двое уцелевших разведчиков в жизни не видели.

Именно эта последняя новость привела Уолтера в ярость.

Они идут к дороге, где Джеффри и остальные солдаты отряда ждут у шипящего костра. У всех от дыма слезятся глаза.

– Есть что-нибудь?

– Ничего.

– Только зря время тратим, – бурчит Уолтер. – Нам спать надо, а не караул нести. Они, поди, сейчас спокойненько храпят за своими стенами.

– Да, сегодня ночью ничего не произойдет, – соглашается Джеффри. Он вытягивает руку раскрытой ладонью вверх, ловя дождь, который снова припустил и теперь колотит по шлемам и заливает глаза. Мгновением позже свеча в фонаре гаснет.

– Проклятье. – Уолтер отшвыривает его к выступающим из земли корням дерева.

– Уолтер, может, нам и не придется идти в атаку, – говорит Джеффри.

– Ну да, они уже два дня окапываются за той треклятой стеной. По-твоему, они теперь оставят свои пушки за валом и бросятся на нас безоружными? Вверх по холму?

– Уорик все еще посылает к ним герольдов.

– А их отправляют обратно, не так ли? И пока герцог Бекингем в лагере короля, так и будет.

– С нами архиепископ. Если он вмешается, король прислушается.

– К чему? Это ты слушаешь, да не слышишь, Джеффри. Уорик говорит, что хочет встретиться с королем. Скажешь, разумно? Да. Только о чем он хочет с ним говорить? А я объясню. Он хочет заполучить назад свои земли и избавиться от уродов вроде Бекингема и Сомерсета, и всех остальных мерзавцев, что присосались к нему. Так с какой стати те твари, что окружают короля, захотят допустить к нему Уорика? Не захотят и не допустят. Уорик это знает. И Марч тоже. Потому мы здесь. Огромная армия, которая должна сражаться во Франции, выбивая дух из чертовых французов. А мы вместо этого стоим здесь, готовимся атаковать армию других англичан, а те только и ждут, чтобы запалить свои проклятые пушки и отправить нас прямиком в чистилище. Чепуха это все. Чушь.

Долгое время разговоров не слышно. Дождь заливает костер. Уолтер сплевывает, затем отходит в сторону и громко мочится в лужу.

Джеффри вскидывает брови и встречается взглядом с Томасом.

– Эх, – вздыхает он, пожимая плечами.

И вдруг Уолтер, не домочившись, прерывает струю. Все оборачиваются к нему, ждут, когда он продолжит. Настораживаются, затаив дыхание.

– Святые праведники, – бросает он, натягивая штаны. – А это еще кто?

Джеффри подкидывает хвороста в огонь.

– Всадник, – шепчет Уолтер. – Может, и не один. Так, парни, быстро от костра. Приготовьтесь стрелять. Джеффри, ты со мной. Генри, иди за капитаном караула. Приведи его сюда. И побыстрей.

Теперь все слышат стук копыт лошади, идущей шагом по дороге со стороны Нортгемптона. Всадник едет медленно, в темноте его не видно. Томас трогает пальцами клюв своего полэкса. Всадник кутается в темный дорожный плащ, конь у него серый. У кромки света, отбрасываемого костром, он останавливается. В отсветах огня тускло поблескивают его поножи и сабатоны. Значит, не обычный путник.

– Сэр, добро пожаловать к нашему костру! – кричит Джеффри в темноту. – Уж не знаю, что заставило вас пуститься в путь в столь ненастную ночь.

Всадник побуждает коня чуть продвинуться вперед. Но свет костра все еще не достигает его лица.

– Мне нужен Ричард Невилл, граф Уорик, – сообщает всадник. Голос у него твердый, выдает человека знатного происхождения, хотя плащ скрывает его внешность: невозможно определить, молодой он или старый, толстый или худой, крепкого или хилого телосложения.

Уолтер выступает на шаг вперед и всматривается в лицо незнакомца.

– Как вас представить? – спрашивает он.

– Мое имя ему ничего не скажет, – отвечает всадник, – но он захочет услышать то, что я намерен ему сообщить. Передайте ему это. Он поймет.

Незнакомец наклоняется в седле, вручая что-то Уолтеру. На руках перчатки. Лица по-прежнему не видно.

Уолтер принимает опознавательный знак и хмурится.

– Вы вооружены, сэр? – спрашивает он.

Незнакомец медлит, словно оскорблен его вопросом. Потом откидывает полу плаща, обнажая пустые ножны на поясе. На нем белый нарамник.

– Томас, – зовет Уолтер. – Беги, передай это герольду Уорика.

– Нет! – восклицает незнакомец. – Нет. Только лично в руки милорду графу.

Томас входит в круг света, чтобы взять опознавательный знак, теплый на ощупь. Затем поворачивается и уходит.

– Эй ты. Подожди.

Его окликает всадник. Томас останавливается.

Незнакомец перегибается в седле, сверху вниз глядя на Томаса. Его лицо спрятано в складках капюшона плаща. Время идет. Томас слышит, как всадник дышит, открывает и закрывает рот.

Наконец тот выпрямляется в седле и взмахивает рукой.

– Ступай.

Томас идет в лагерь. В тусклых отсветах костров рассмотреть рисунок на жетоне не представляется возможным, понятно только, что это небольшой серебряный значок, наподобие тех, что крепят на куртки сторонники и верноподданные того или иного лорда. Томас разглядывает его возле бивачного костра посреди лагеря и видит, что на нем изображен необструганный посох – эмблема самого Уорика. Навстречу спешит по тропинке капитан караула, за которым идет Генри.

– У меня послание для его светлости графа Уорика, – сообщает Томас.

– Давай сюда. – Капитан протягивает руку.

Томас качает головой.

– Велено передать графу лично в руки.

Капитан удивленно приподнимает брови.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Он показывает на самую большую палатку, которая изнутри освещена множеством свечей, так что Томас различает тень человека, сидящего в ванне. Другая тень льет воду из ведра, отчего в палатке поднимаются клубы пара. Над входом выступает большой навес, под которым стоят на страже два солдата.

Томас объясняет стражам цель своего прихода. Один не сводит глаз с Томаса, пока второй, просунув голову в палатку, приглушенным тоном докладывает о нем.

– Впусти, – доносится до Томаса отрывистый голос графа.

Стражник поворачивается к нему и большим пальцем показывает на вход.

Томас проскальзывает в палатку.

Граф Уорик сидит в ванне. Его коленки, словно два островка, торчат из воды, от которой поднимается пар. Слуга льет ему на спину из ведра. Благовоние трав перебивает еще более едкий запах свечей из жира.

Волосы Уорика липнут к голове.

– Это ты, – узнает Томаса Уорик, несмотря на слабое освещение. – Что, во имя всех святых, тебе нужно?

Томас удивлен, что Уорик вспомнил его, ведь он видел Томаса только раз и мельком после происшествия на охоте.

– На краю лагеря мы остановили верхового. Он просил передать вам вот это, сэр.

Томас перешагивает через коврик и отдает значок. Уорик берет его, пару раз переворачивает в мокрой руке. На его лбу пролегает морщина.

– Что за человек? – спрашивает он Томаса.

– Он не назвался.

Уорик хмыкает.

– Подожди меня.

Он встает в ванне и протягивает руки. По его телу стекает горячая вода. Слуга спешит вытереть его большим куском полотна.

– Быстрее!

Вытершись, Уорик одевается. Он велел Томасу ждать в палатке, и тот вынужден наблюдать, как граф облачается в дорожный плащ и надевает сапоги для верховой езды. Никогда еще Томас не видел человека, который был бы столь полон жизненных сил, столь уверен в том, что делает. Каждое его движение – это сгусток скрытой свирепой мощи.

Одевшись, Уорик выходит в ночь, щелкает пальцами, жестом веля стражникам принести фонарь. Томас молча ведет графа через лагерь.

Наконец они подходят к частоколу. Всадник спешивается, но Томас по-прежнему не видит его лица. Уорик что-то говорит незнакомцу. Они обмениваются рукопожатием.

– Так, еще один обход, – командует Уолтер. – Вперед.

Они уходят в дозор, а к тому времени, когда возвращаются назад, незнакомца уже и след простыл, и не у кого узнать, что здесь произошло. На рассвете дождь утихает. Томас сидит на земляном валу рядом с Рыжим Джоном, они в молчании пьют эль. Птицы в кустах громким щебетом оглашают округу. На поляну выкатывается повозка, груженная бочонками эля. Одно колесо у нее вихляет. Повозку тянут четыре вола. За ней едет еще одна телега, следом – еще одна.

Значит, Уолтер прав, заключает Томас. Уорик с Маршем, направляя посланников королю Генриху и герцогу Бекингему, пытаясь вести с ними переговоры, заранее знали, что это ничего не даст и сражение состоится. И вот вам пожалуйста: солдат поят элем, который поможет им отрешиться от ужасов предстоящего дня.

Томас сходит с вала. Раз уж привезли эль, надо не опоздать к раздаче. Он берет у женщины полную кружку и возвращается на свое место. Появляется Ричард Фейкенгем. Впервые после несчастного случая на охоте Томас видит, что тот передвигается без посторонней помощи. Он ступает неуверенно, как его отец, словно не доверяет собственным ногам. Лицо скрывает черная борода, но видно, что он морщится от боли. Ричард хочет поговорить с Томасом.

– Томас, что за знак дал тебе посланник вчера вечером? – спрашивает он.

– Какой-то необструганный посох, кажется.

– Уорик узнал этот знак, когда ты передал его ему?

– Не думаю. Мне показалось, что он пришел в замешательство.

– И как он вел себя, когда встретился с посланником?

Вроде бы они обменялись рукопожатием, так ведь? Как будто Уорик узнал его, хотя незнакомец заявил, что его имя графу ничего не скажет. Загадка, что и говорить. Но сейчас ломать голову над ней некогда: взревели трубы. Все солдаты мгновенно насторожились. Начинается.

Томас допивает последние капли эля и убирает кружку в мешок. Потом провожает Ричарда до палатки. Кэтрин уже там, помогает загружать повозку. Она останется с Ричардом и сэром Джоном, заодно покараулит вещевой обоз.

– Удачи, – напутствует она.

– Тебе тоже. Я рад, что ты не идешь с нами, – добавляет Томас. – Уолтер говорит, это самоубийство.

Возникает затяжная пауза.

– Томас, на этот раз он там будет, – произносит Кэтрин. – Я уверена. Не знаю почему. Уверена, и все.

Томас покачивает полэксом за спиной.

– Я думал, это будет по-другому, – говорит он. – Думал, встречусь с ним где-нибудь один на один, в честном бою. А это что? – Он жестом показывает на войско вокруг: солдаты вострят мечи, пакуют стрелы, проверяют натяжение тетив, точат клинки. Воины рослые и не очень, толстые и худые, молодые и старые, ветераны и новички. Тысячи тысяч. Как отыскать в таком скопище Райвена? Как найти время и место, чтобы сразиться с ним?

– Пусть это будет не так, как представляли ты или я, – ответствует Кэтрин. – Но на все воля Божья, так ведь?

Томас снова кивает. Он знает, что Кэтрин испытывает его – наполовину в шутку, наполовину всерьез. Она больше не верит в Провидение Господне. Но сам Томас верит, и, если Господь пожелает, он найдет Райвена и его великана.

– И тогда все будет кончено, – молвит он.

Кэтрин неотрывно смотрит на него, и он невольно улыбается. Хрупкая, а сколько в ней неистовости. У Кэтрин на губах тоже появляется улыбка.

– Да, – соглашается она. – Все будет кончено.

Томас оборачивается, услышав крики: солдаты строятся в ряды; каждый отряд ищет штандарт, под которым ему предстоит сражаться.

– Мне пора.

– Да пребудет с тобой Господь. – Кэтрин стискивает его руку.

– И с тобой тоже, Кит.

Кэтрин отходит в сторону, а вперед выдвигается колонна лучников в железных шлемах.