– А ты сейчас можешь искренне улыбнуться? Может быть, если бы можно было вернуться в прошлое, что-то изменилось бы? Об этом не получается не думать.

– Мам! – Масами, моя единственная дочь, с недовольным видом уселась на стул. Она всегда себя так ведёт, когда её что-то не устраивает.

– Что? – спросила я, продолжая нарезать дайкон.

Дочь протянула руку, показывая свой смартфон.

– Он уже просто достал!

– Чем?

Я по-прежнему смотрела на доску и нарезала дайкон кружочками.

– Мам, ну ты хоть посмотри!

– Да-да…

– Ну мам!

Дочь раз за разом окликала меня, и я вдруг задумалась: а когда это меня перестали называть по имени – Таэ? Я невольно усмехнулась этим своим мыслям. Для Масами я – мама, для внука – бабушка. И что с того, что меня больше не зовут по имени!..

– Каждый день одни и те же сообщения. И ведь не надоело… Хочет извиниться – так пусть придёт сюда и скажет прямо, в чём проблема-то?..

Масами явно имела в виду своего мужа Такахиро – в последнее время мы говорим о нём каждый день, так что я догадалась, даже не глядя на экран.

– Так он же приходил – на Обон, помнишь? А ты его выгнала, хотя вообще-то ему сюда не близко.

Я бросила дайкон в кипящую воду, и пышная пена исчезла, оставив овощи танцевать в кипятке.

– Да посмотри ты, – настаивала Масами, и я наконец подняла голову.

За завесой висевшего в воздухе пара дочь с самым недовольным лицом снова повернула ко мне экран.

– Да я всё равно не увижу такой мелкий шрифт.

Я достала из холодильника абураагэ [6], положила в миску и залила водой из чайника, чтобы убрать лишнее масло. Над обмякшими кусочками обжаренного тофу появилась тонкая маслянистая плёнка.

– Мам, ты совсем не волнуешься, да?

– Волнуюсь, конечно!

Этими репликами мы тоже обмениваемся изо дня в день.

– Мы на грани развода, а тебе всё равно?..

– Нет, конечно!

В такой ситуации я не могла не ответить. Я уменьшила огонь и пошла к столу, на ходу вытирая мокрые руки полотенцем. За столом сидела хмурая Масами. Вообще-то ей уже сорок четыре, но, вернувшись в родительский дом, она стала вести себя совсем по-детски.

– Поговори ты с ним как следует!..

– Не хочу.

– Значит, развод?

Я опустилась на стул, почувствовав лёгкую боль в копчике. Что ж, мне самой уже шестьдесят пять – и каждый день напоминает о возрасте новой болью.

– Ну, такого я не говорила. Меня просто бесит, что он нисколько не раскаивается, – обиженно опустила уголки губ Масами.

– Обычно родного мужа просто «он» не называют, – сделала замечание я, но дочь ещё сильнее надулась.

Масами всегда сама начинает этот разговор, но никогда не слушает – мы как будто так до самого конца и идём параллельными путями.

Масами сбежала из дома ко мне в конце июля. Вроде как поссорились из-за какой-то мелочи, но со временем гнев моей дочери только усиливался. Я думала, что в августе она уже уедет обратно в Токио, но, похоже, домой она пока не собирается.

– Ладно ты, но как же Ватару? Ему же надо в садик ходить.

Я посмотрела на игравшего во дворе внука. У Ватару сейчас самый озорной возраст – и он старше всех в группе. Вот и сейчас недавно переодетый мальчуган уже успел перемазаться. Я усмехнулась.

– А я-то что? Пока он не извинится – мы обратно не поедем.

Дверь шумно открылась.

– Бабуля, смотри! – В маленькой ручке Ватару я увидела ещё зелёный плод физалиса.

– Какая прелесть!

– А что это? Почему он круглый? Почему, почему? – спрашивал внук, забираясь в комнату.

Ватару каждый день засыпает нас самыми разными вопросами. В его возрасте это совершенно нормально и даже хорошо, но заниматься с таким непоседой, честно говоря, очень нелегко.

– Это физалис. Он гораздо красивее, когда покраснеет. Зелёным его срывать не надо.

– Он просто такой круглый и милый!

Глаза Ватару светились от радости.

– Так, – оборвала его мать, – нечего грязными руками везде лезть. Ну-ка иди мой!

Мальчишка послушно побежал к раковине – похоже, привык к тому, что его ругают. Ребёнок он поздний, так что можно было бы и побаловать… Но, если я скажу об этом, Масами однозначно рассердится ещё сильнее.

Овощи в кастрюле уже, наверное, сварились. Я поднялась и вернулась к плите. Осталось приготовить суп, потушить баклажаны – и ужин готов.

– Ты бы помогла хоть немного, – сказала я Масами, видя, как она зевает, копаясь в телефоне.

– А можно мне хотя бы дома отдохнуть?..

Демонстративно вздохнув, я принялась подготавливать баклажаны. Нарезала блестящий фиолетовый овощ и посыпала каждый кусочек крахмалом.

– Бабуля, я руки помыл. А ещё я…

Я кивнула вернувшемуся внуку и продолжила готовить. Пока грелась сковородка, я налила в кастрюлю растворённую в воде бобовую пасту и немного выпала из реальности, почувствовав привычный аромат.

Наступил сентябрь, и по утрам и вечерам стало прохладнее, но готовить в масле было слишком жарко и душно. Я стояла у плиты, то и дело вытирая пот со лба. Так было уже несколько десятилетий подряд, и это едва ли когда-нибудь изменится.

Пока я готовила, меня постоянно окликали то дочь, то внук. Скоро должен был вернуться и муж, Кэндзи. Наверняка и он придёт в таком же хмуром настроении, так что готовить станет ещё сложнее. Лучше разобраться с ужином поскорее.

– Ватару, может, поможешь бабушке? – поинтересовалась я, и внук в тот же миг умчался прочь. Ну весь в мать!

Ничего не поделаешь – я смирилась с тем, что помощи ждать неоткуда, и приступила к последнему этапу готовки. Из прихожей послышался звук отпираемой двери.

– О нет! – Масами грациозным движением схватила смартфон и убежала в дальнюю комнату. Ватару с радостными криками бросился за матерью.

Дом у нас одноэтажный, вытянутый, как старые традиционные дома. Когда-то я мечтала о двухэтажном жилище, но сейчас, с больными ногами и поясницей, я осознала всю прелесть отсутствия второго этажа.

В коридоре раздались шаги, и показался Кэндзи. Пиджак ничуть не помялся, галстук тоже остался ровным – костюм выглядел точно так же, как утром, словно только что надетый. Муж старше меня на три года и уже достиг пенсионного возраста, но остался работать всё в той же компании.

– С возвращением, – поприветствовала я супруга, забирая его портфель.

– А вот и я, – ответил он и тут же скрылся в коридоре.

Сейчас он помоет руки, прополощет горло, переоденется за пару минут и уже минут через пять сядет за стол.

Когда основное блюдо было готово, я разложила его по тарелкам и поставила на стол. У Ватару, конечно, были отдельная маленькая тарелочка и ложка. Потом я расставила мисочки с супом. Накрывая стол давно привычными механическими движениями, я поймала себя на мысли, что сегодня я немного запоздала.

Переодевшись в домашнюю одежду, Кэндзи сел за стол и хмуро спросил:

– Ещё не готово?

За долгие годы семейной жизни я успела привыкнуть к тому, что мой муж совершенно не терпит голода.

– Почти!

Видимо, я расставила тарелки с супом слишком быстро – я заметила на столе несколько пролитых капель. Впрочем, я сразу же привела стол в порядок и поставила миску уже аккуратнее.

– Газета.

– Вот, держи.

– Чаю.

– Секунду.

Обычно я могла подать всё, что нужно, без дополнительных указаний, но сегодня привычной скорости достичь не удавалось. Отвечая на односложные команды мужа, я позвала Масами. Даже не поприветствовав отца, дочь уселась в углу стола. Между собой и Кэндзи она усадила Ватару.

– Привет, деда.

– Ага.

Не улыбнувшись даже внуку, муж принялся читать газету.

Мы поженились больше сорока лет назад, и я до сих пор думаю, что не зря вышла замуж за такого серьёзного человека.

– Прошу прощения за ожидание. Давайте скорее кушать, – сказала я, и Ватару, радостно хлопнув в ладоши, весело крикнул:

– Давайте кушать!

Кэндзи взял палочки, по-прежнему смотря в газету, а Масами пробурчала:

– Фу, баклажаны…

– А я к деду спать пойду! – радостно заявил Ватару, за обе щёки уплетая большой кусок баклажана.

– Ладно, – всё так же неприветливо ответил муж.

Со стороны может показаться, что Кэндзи ведёт себя с внуком слишком холодно, но больше всех Ватару привязан именно к деду – наверное, мальчишке проще найти общий язык с мужчиной.

– Деда, ты только раньше меня не засни.

– Это мы ещё посмотрим.

Лицо Кэндзи немного смягчилось, но он тут же вернулся к чтению газеты. Глядя на них, я наконец тоже села за стол. Пока все ели, я тоже тихонько соединила руки в традиционном жесте и принялась за еду. Большая часть ежедневной работы окончена, и теперь наконец-то можно немного расслабиться.

Дальше все только молча ели: Кэндзи не нравится, когда за едой болтают.

Вот так выглядела моя повседневность.

– Если бы я только смог защитить тебя. Если бы я мог вернуться в тот день и защитить тебя, я бы заслужил твоё прощение?

– Почему? – Масами, как обычно, обошлась вопросом без подлежащего.

Вытирая помытую посуду, я подняла голову и увидела дочь, только вышедшую из ванной и снова копающуюся в телефоне. Неужели на его небольшом экране есть что-то настолько интересное? Лично у меня мобильного телефона вообще нет – я давно смирилась с тем, что мне не угнаться за прогрессом.

Кэндзи после ужина отправился в ванную, а сразу после исчез в спальне.

– Я спать, – только и сказал он, уходя.

Ватару, купавшийся вместе с дедом, последовал за ним и сейчас.

Я поставила последнюю тарелку на полку и наконец-то выключила свет над раковиной. Часы привычно показывали половину девятого.

Я села напротив Манами, и дочь то и дело поглядывала на меня, ожидая ответа.

– Как же я могу ответить, если толком не понимаю, о чём ты спрашиваешь? – спросила я, соединила руки до локтей, медленно подняла их вверх и опустила.

– Что это за странное упражнение?

– Я тут недавно сходила на занятие по физкультуре в Миккаби. Говорят, помогает от онемения в плечах. Правда, знаешь, как эти занятия называются? «Физкультура для пожилых»! Безобразие…

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, поднимая и опуская руки, и ощущение скованности где-то в лопатках действительно пропало.

Масами сухо рассмеялась, а потом заявила:

– Ну, мам, ты, как ни посмотри, и правда человек пожилой.

Вот зараза!

Дочь положила телефон на стол и приблизилась ко мне.

– Я хотела спросить, почему ты вышла замуж за папу.

– Что? Это ещё что за вопросы!

– Так папа же вечно ходит угрюмый, молчит, а если и говорит, то от силы пару слов, – понизив голос и косясь на дверь спальни, заметила Масами.

Я усмехнулась.

– Это потому, что ты здесь. Вдвоём мы иногда нормально беседуем.

– Не верю. Помнишь, как мы когда-то давно ходили на ярмарку в Миккаби? Папа и тогда ничего не говорил. Я думала, что это норма, а потом увидела других отцов – представляешь, в каком шоке я тогда была?

Масами демонстративно выпучила глаза. В какой уж раз она так делает… Кэндзи тогда и правда просто стоял молча, никак не участвуя в разговорах других родителей. Помнится, кто-то даже спросил, не сердится ли он на что-нибудь.

– Ой, знаешь, молчаливые мужчины гораздо лучше. Не люблю болтунов. К тому же тебя папа просто обожает. Он даже выходные брал, чтобы прийти к тебе на соревнования, и на поступление, и на выпускной тоже…

– Что-то не припоминаю…

Кстати, Масами очень похожа на отца – особенно рот и глаза. Впрочем, если я ей это скажу, меня ждёт поток возражений.

– А зря. Папа и правда очень тебя любит.

– А мне нравятся более общительные люди. Я потому и выбрала его, что хотела создать более счастливую семью. В общем, полная противоположность отцу.

Глядя на упорствующую Масами, я вспоминала её мужа Такахиро. Он работает продакт-менеджером и создаёт впечатление дружелюбного и энергичного человека. Когда он пришёл к нам извиняться, он склонился даже слишком низко.

– Ну так и ехала бы к своему любимому мужу. Не собираешься же ты вечно тут сидеть?..

– Ну хватит. И вообще, это же я вопрос задала.

– Ладно, ладно…

Я кивнула, а Масами вдруг лениво сказала:

– Но знаешь… Есть в папе что-то такое… Самурайское.

– В смысле?

– Он молчаливый, лишнего слова не вытянешь, но сразу видно, что глава семьи. Если честно, его вполне можно назвать хмурым молчуном. Ну вот что ты в нём нашла вообще?..

От такой заинтересованности дочери я буквально лишилась дара речи.

Я посмотрела на часы и встала. В браке с Кэндзи я вообще стала постоянно смотреть на часы и всё делать по расписанию.

– Ладно, я в ванную. Потом продолжим, хорошо?

– Сбегаешь, да? – деланно возмутилась дочь, и я бросила на неё нарочито сердитый взгляд:

– Завтра надо на Сундзу ехать.

– А, в прошлом месяце ты тоже это говорила. Но зачем рано выходить-то? От Миккаби до Сундзы рукой подать.

– Поездов ходит мало, а после обеда мне надо домой – иначе не успею приготовить ужин. Или, может, ты сама приготовишь? – После этого вопроса Масами наконец замолкла.

– Спокойной ночи, – сказала я и вышла в коридор.

Я прошла в раздевалку перед ванной и закрыла дверь. Только теперь я наконец могла побыть одна. Тихо вздохнула – так, чтобы никто не услышал. Как бы я ни старалась, я никогда не смогу объяснить Масами, чем меня привлёк Кэндзи.

В стиральной машине лежали аккуратно сложенные рубашка и нижнее бельё. Привычка Кэндзи аккуратно складывать вещи перед стиркой так и не изменилась.

Интересно, а сама-то я изменилась?..

Я посмотрела на себя в зеркало. Интересно, отличаюсь ли я от той, кем была в молодости?

Я чуть было не погрузилась в воспоминания о прошлом, но тут же выгнала из головы ненужные мысли, как делала уже много раз.

– Ты была моим сокровищем. А кто для тебя я? Чувства глазами не увидишь, и я мог только прятать свою слабость.

Это Кэндзи предложил поселиться здесь, в паре минут пешком от станции Миккаби линии Тэнрю – Хаманако. Сейчас наш район выглядит захолустным, но тогда казалось, что в будущем здесь будет более оживлённо. Но никакого развития мы так и не дождались, а сейчас мне даже нравятся эти тихие улочки.

Я двинулась к станции. В глаза бросилась вывеска давно закрывшегося зала игровых автоматов. Краска выцвела на солёном ветру с озера Хамана, и написанное крупными буквами название заведения уже не читалось.

Я вышла на платформу, и вскоре приехал поезд. Раз в месяц я сажусь в него и еду на станцию Сундза. В молодости я часто ездила до станции Хамамацу, но из-за пересадок я в последнее время всё чаще езжу с Кэндзи на машине.

Поезд медленно остановился. Я вошла в вагон и взяла маленькую бумажку из квадратного аппарата. На этой бумажке напечатан номер – для каждой станции свой. Перед выходом нужно посмотреть на таблицу над местом машиниста и заплатить в соответствии со своим номером. Я уселась на ближайшее сиденье, и поезд медленно тронулся.

Вид озера, сейчас раскинувшегося по правую сторону от меня, всегда отзывается болью в груди. Последние сорок пять лет я только и делала, что притворялась, будто ничего не вижу. Кажется, что это долго, но сезоны сменяли друг друга так быстро, что я сама не заметила, как постарела.

Приехав на нужную станцию, я заплатила за проезд и вышла на платформу. Сундза расположена на возвышенности, а потому отсюда открывается отличный вид на озеро. На противоположной стороне зеленели горы, и в воздухе, напоминая об ушедшем лете, раздавался стрекот одинокой цикады.

– Мяу, – донеслось до меня, и я, обернувшись, увидела чёрного кота по кличке Горо.

– Давно не виделись, Горо, – поприветствовала зверя я.

– Мяу, – ответил хвостатый собеседник.

Я достала из сумки сушёный анчоус, и кот принялся уплетать угощение, мурча от удовольствия. Мы видимся раз в месяц, но я считаю его другом.

Я посмотрела на противоположную сторону гравийной дорожки. Там, за широкой улицей, осталось много воспоминаний. На самом деле, я родилась и выросла здесь, на станции Сундза. Я рассеянно смотрела на озеро. Кажется, здешние пейзажи совсем не изменились.

Попрощавшись с увлечённым поеданием анчоуса котом, я вышла на тротуар. Раньше здесь таких широких дорог не было… Помнится, это место, сейчас покрытое асфальтом, раньше звалось «перевалом»…

Я перешла дорогу и начала подниматься по крутому склону. В следующем месяце осень придёт и сюда. На середине склона есть пустырь – на его месте когда-то давно стоял мой родной дом, а сейчас там остались лишь колышущиеся на ветру неизвестные растения. Здание снесли довольно давно, но участок так никто и не купил, а потому он остался заброшенным.

Я прошла чуть дальше по узкой тропинке, и слева показался старый традиционный дом. Это было большое здание с ухоженным садом. Оно тоже давно утратило хозяина, но дом сохранял свой прежний вид.

Именно из-за этого дома я езжу сюда каждый месяц. Я приезжаю сюда, чтобы убрать лишнюю траву. Я слышала, что дома без хозяев постепенно ветшают, и соседний заброшенный участок, словно подтверждая это, зарос сорняками, да и сам дом уже выглядел поблекшим.

Я достала из сумки перчатки и мусорные мешки и поставила бутылку с водой на веранду. Довольно просторный двор полностью захватили сорняки.

День обещает быть жарким, так что надо закончить пораньше… С этими мыслями я некоторое время увлечённо боролась с травой.

Раз в месяц, приезжая сюда, я позволяю прошлому воскреснуть в памяти. Это короткое время принадлежит только мне.

В этом доме жил «он». Вместе с ним здесь вели размеренную жизнь и его родители.

– Я сделаю тебя счастливой, Таэ, – мне показалось, что я вдруг услышала знакомый голос. Именно эти слова сказал мне в тот день Сота. Стоило мне закрыть глаза – и тут же появлялся его образ.

* * *

– Я сделаю тебя счастливой, Таэ, – сказал Сота, только сойдя с поезда.

В будние дни я всегда ждала его с работы на станции Сундза. Как только заканчивался его рабочий день, мы встречались на станции и вместе шли домой.

– Что? Что ты только что сказал? – переспросила я, на что парень, смущённо покраснев, ответил:

– Второй раз повторять не буду, – и зашагал прочь.

– Подожди!

– Не подожду!

Я всё-таки нагнала его, и Сота наконец замедлил шаг. Искоса взглянув на меня, он начал подниматься по склону.

Сота работает на текстильной фабрике недалеко от станции Хамамацу, и в мае ему исполнится двадцать лет. Я родилась в апреле, а потому отметила совершеннолетие [7] чуть раньше. Сама я работаю в туристической компании на станции Миккаби. Мы оба устроились на работу сразу после окончания старшей школы. Мы уже не были совсем новичками, но и до опытных сотрудников пока не доросли.

– И что это было? Предложение? – набравшись смелости, спросила я.

– Что-то вроде того, – ответил Сота.

Какой бессердечный ответ!.. Мы начали встречаться в третьем классе старшей школы и состояли в отношениях уже два года. Я решила устроиться в местную компанию во многом потому, что Сота не хотел уезжать из родного дома. Конечно же, я думала, что однажды мы поженимся, но даже не предполагала, что он сделает мне предложение прямо сегодня.

– На работе вроде всё хорошо, можно уже и подумать… – рассуждал парень, потирая нос.

– Ага, – только и могла что кивнуть я.

– Вообще, я хотел найти более подходящее время, но такие вещи лучше делать сразу, разве нет?

Худенький Сота обернулся ко мне, нахмурив брови.

– Ага.

– Да что ты всё время «ага» да «ага»!.. Можно я в ближайшее воскресенье приду к вам и сообщу твоим родителям?

– А… ага.

Да что ж такое! Я и впрямь повторяю одно и то же слово. Я боялась, что Сота не так поймёт и решит, что я сомневаюсь, но никаких других слов на ум не приходило.

Парень хихикнул, остановился и обернулся. Я проследила за его взглядом и увидела залитое закатными лучами озеро. Заходящее солнце окрасило линию горизонта в красный, будто подчёркивая границу между водной гладью и небом над ней.

– Красота!

– И правда…

Сота сжал мою руку своими тонкими пальцами. Я так любила его изящные пальчики…

– Смотри, экскурсионный пароход!

Свободной рукой парень показал на красный кораблик вдалеке. Такие экскурсии появились совсем недавно, и сама я ни разу на них не была, но уверена, что с корабля озеро выглядит просто потрясающе.

– Ничего, что нам придётся жить у меня?

Я посмотрела на Соту. Его щёки отливали оранжевым в лучах заходящего солнца.

– А как же твой брат?

– А его по работе в Нагою переводят – там и будет жить какое-то время. Я советовался с ним по поводу нашей свадьбы, и он сказал: «Тут и живите».

Я не знала, что его семья уже настолько подготовилась…

Мы оба родились и выросли здесь и всю жизнь прожили по соседству. До дома Соты – три минуты пешком. В общем, те самые друзья детства. Помнится, родители уже давно нас «поженили».

Но я и правда искренне любила Соту. Мне нравилось, как старательно он подходит к любому делу, да и, несмотря на худощавое телосложение, парень казался мне надёжным человеком.

– Знаешь, Япония развивается бешеными темпами. У нас есть Синкансэн [8] и даже скоростная дорога от Токио до Нагои!

Здесь поблизости тоже есть скоростная дорога, которую строили много лет. О том, что она идёт до самого Токио, странно даже подумать.

– Да и наша фабрика развивается. Пусть сейчас платят мало и проблем хоть отбавляй, но я обязательно сделаю тебя счастливой.

Сота говорил тихо и серьёзно, и я не могла не кивнуть.

– На тебя можно положиться.

Я верила, что вместе мы можем преодолеть любые трудности.

Потом мы организовали совместный ужин для обеих наших семей. Дело уверенно шло к свадьбе. Кольца у нас были недорогие, но я была так счастлива, что постоянно поглядывала на золотистую полоску на пальце.

Думаю, тогда меня переполняла надежда. В те далёкие дни я была абсолютно уверена в нашем с Сотой общем счастливом будущем.

* * *

– Когда я рассказал о своих чувствах, ты растерянно кивнула. Я грустно улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил. Отвратительное получилось предложение руки и сердца, да?

Наступил октябрь, и температура на улице резко понизилась. С каждым днём становилось всё холоднее, особенно по утрам и вечерам.

В прошлом месяце, сразу после того, как я съездила к дому Соты, Масами и Ватару вернулись в Токио. Ссоры как будто и не было: дочь с улыбкой заявила, что возвращается домой, а потом за ними приехал Такахиро, и они втроём укатили восвояси. После их внезапного отъезда в доме стало как-то даже слишком тихо, но я всё-таки вздохнула с облегчением.

Выйдя из ванны, я, как обычно, принялась наносить лосьон, глядя на себя в зеркало. Может, мне стоило более строго велеть Масами, чтобы она берегла мужа?..

Я позволяла дочери слишком много, и она до сих пор порой ведёт себя по-детски. По-настоящему свою ответственность я ощутила лишь в последние несколько лет, когда она стала чаще сбегать из дома. Кэндзи, при всей своей внешней холодности, всегда рад видеть внука, а потому никогда Масами не ругает. Значит, придётся мне…

– Не получится, – пробормотала я, растирая ладонями крем.

Я закрыла глаза и стала наносить белую субстанцию на кожу. Перед мысленным взором снова появился Сота.

Не могу сказать, что у меня не получилось отпустить прошлое. Но с тех пор я изменилась – стала стеснительной и совершенно перестала показывать свои истинные чувства. Я понимаю, что это странно для взрослого человека, но, с другой стороны, если я столько лет остаюсь такой, значит, возможно, я была такой с самого начала.

В браке с Кэндзи меня всё устраивает, да и я могу с уверенностью заявить, что искреннее люблю своего мужа. А раз так, то можно было бы и забыть о прошлом…

Я выключила свет в ванной и вернулась на кухню. Как ни странно, Кэндзи ещё не спал.

– Ого!

Муж сидел в очках и читал газету. Подумать только – мы живём вместе уже сорок четыре года…

– Чайку налить? – предложила я.

– Да, давай. Что-то мне пить хочется.

Этот короткий диалог происходит каждый раз, когда мы тихо проводим ночь вдвоём. Нотки нежности в словах мужа всегда немного успокаивают меня.

Жизнь с Кэндзи для меня похожа на маленький кораблик, что плывёт по огромному озеру Хамана. Муж спас меня, израненную после бури. Может быть, с шикарным лайнером его и не сравнить, но он потихоньку залечивает мои раны.

– Жена Судзуки сладостей передала, будешь? – предложила я.

Кэндзи приоткрыл рот.

– О, мандариновые мандзю?

Судзуки, владельцы магазинчика традиционных сладостей по соседству, иногда угощают этими мандзю, и муж их просто обожает. Я поставила перед ним чай и положила мандзю, а супруг сразу же отложил газету и принялся за угощение.

Я села напротив и тоже поднесла ко рту кружку с чаем.

– Какие же они всё-таки вкусные!

Бледно-оранжевое тесто напоминало о закатном небе. Но я отогнала ненужные воспоминания и ответила:

– Согласна.

Какое-то время в тишине раздавались лишь легкое прихлебывание – мы молча наслаждались чаем.

– Ну ты как, привыкла уже к смартфону?

– Смартфон? И куда же я его положила…

Три недели назад Масами всучила мне мобильный – мол, иначе со мной никак не свяжешься, и я до сих пор не разобралась, как пользоваться этим чудом техники. Я вроде научилась отвечать на звонки, но часто забываю зарядить устройство и нередко обнаруживаю его выключенным.

– Нет, так не пойдёт. Что толку от телефона, если он где-то валяется…

Кэндзи нашёл мой смартфон на столе в гостиной и поставил его на зарядку. На устройстве загорелась красная лампочка – зарядка началась.

– В моём возрасте сложно осваивать новые технологии.

– И то верно, – засмеялся в ответ супруг. – За переменами угнаться не можешь, зато прошлое помнишь отлично – вот она, старость.

– Вот уж точно, – с улыбкой ответила я. В памяти снова всплыло лицо Соты.

Я думала, что, решив стать женой Кэндзи, я отпустила всё, что связано с Сотой… Так почему же он преследует меня, как призрак, и заставляет так страдать?..

Наверное, я немного выпала из реальности. Заметив пристальный взгляд супруга, я вопросительно посмотрела на него.

– Да так. Просто…

Только сейчас я поняла, что вообще-то ему завтра на работу. А раз он всё ещё не лёг спать, значит, хочет о чём-то поговорить. Я выпрямилась. Муж показал мне какую-то бумажку.

– Слушай, у меня тут на послезавтра дело появилось… Поможешь?

– Послезавтра?

Послезавтра было пятнадцатое число. День, когда я езжу на Сундзу. Кэндзи, будто прочитав мои мысли, коротко сказал:

– Помню.

Муж знал, что я езжу туда, чтобы убирать траву – я сама ему рассказала.

– Не волнуйся, моё дело тоже на Сундзе. Можешь в три часа зайти вот сюда?

– В три?

Адрес на бумажке указывал на дом, расположенный совсем рядом со станцией. От того места, где раньше был мой родной дом, тоже должно быть недалеко. Затем супруг протянул мне маленькую белую коробочку, до сих пор лежавшую на краю стола. Она была сделана из бумаги и легко помещалась в ладонь. Сбоку на ней красовалась эмблема компании, где работал Кэндзи. Фирма эта, насколько мне известно, занималась производством запчастей, но подробностей я не знаю.

– Это как-то связано с поставками?

– Да. Человек собирает разные вещички, связанные с морем, и хотел, чтобы я передал это из рук в руки лично.

– С морем?.. А вы, оказывается, и такими вещами занимаетесь, – удивилась я. Раньше я об этой части работы мужа не слышала.

– Ну так что, ты согласна? – непривычно робко спросил Кэндзи.

– Да, конечно.

Но что же в таком случае делать с ужином?.. К обычному времени я уже точно никак не успею…

– Как закончишь – сообщи по телефону, хорошо? А поужинаем где-нибудь вне дома.

Мне стало немного спокойнее. Интересно, когда мы последний раз ели не дома? Я люблю домашние обеды и ужины, так что в рестораны нас никогда особо не тянуло.

– Заодно потренируюсь пользоваться смартфоном, – кивнула я. Муж, расслабившись, допил чай и вышел из гостиной.

– Я хотел, чтобы мы были счастливы вместе. Ты тоже хотела обрести счастье со мной. Мы оба сделали правильный выбор. А потому, прошу, не надо сожалеть о нашей встрече.

* * *

Когда мы окончательно решили пожениться, моя жизнь наполнилась суетой.

За три месяца до свадьбы я ушла с работы. В последнее время я чувствовала себя неважно, и усталость из-за подготовки к торжеству только ухудшала моё состояние.

Сота же оставался таким же добрым, как всегда, и с нетерпением ждал, когда же мы сможем жить вместе. Он постоянно твердил, что хочет сделать меня счастливой, и я верила в его искренность.

Это случилось в один дождливый день в конце августа. Помню, как зазвонил домашний телефон. Звонивший представился начальником Соты и рассказал, что сломавшийся пресс зажал руку парня. Я сначала даже не подумала, что речь идёт о Соте.

Я вылетела из дома и увидела его маму. Она бежала ко мне, вся в слезах – должно быть, ей сообщили даже раньше, чем мне.

Дальше я толком ничего не помню. В память врезались лишь статичные картинки, что-то вроде фотографий.

Помню, что надпись «Идёт операция» казалась ещё более красной в полумраке больничного коридора. Как врач горестно сказал, что нервы в руке оказались разорваны. Как я ходила отменять назначенную свадебную церемонию. Помню, как смотрела в спину Соте, когда он проходил реабилитацию. И тот день, когда мы в последний раз разговаривали.

– Забудь всё. Считай, что ничего не было, – сказал он холодно, опустив глаза. Это были последние слова, которые я от него услышала.

Я не поняла, говорил ли он про свадьбу или про то, как обещал сделать меня счастливой. Я плакала каждый день. Я так разочаровалась в мире, что думала, что мне незачем жить. Но даже тогда у меня была причина всё-таки оставаться в этом мире.

Однажды Сота исчез из больницы и пропал без вести. Тогда наша связь оказалась окончательно разорвана. Мы были так близки, а Сота ушёл, даже не попрощавшись.

Я плыла по течению и на следующий год вышла замуж за Кэндзи. Так и живу…

* * *

Сегодня пятнадцатое октября. Со дня исчезновения Соты прошло ровно сорок пять лет. Коробочка, которую передал мне Кэндзи, лежала в сумке, а я шагала по улице, сверяясь с запиской от мужа. Дорога вдоль берега озера, кажется, стала красивее, чем раньше. Ну ещё бы – время идёт, и мне уже тоже давным-давно не двадцать.

Сначала я хотела отправиться по указанному адресу уже после прополки, но потом подумала, что будет не слишком приятно, если я приду грязная и мокрая от пота, а потому решила выйти из дома так, чтобы прибыть ровно к трём часам. Наведение порядка на заброшенном участке я отложила на завтра.

Через некоторое время я вдруг увидела справа от себя нужное здание под названием «Сан-Марино». Судя по всему, в здании с примечательными белыми стенами расположено кафе. Кажется, когда я здесь жила, этого заведения ещё не было, но и особенно новым оно не выглядело.

– Здравствуйте, – сказала я, открыв дверь и входя в зал. Ко мне вышел седой мужчина в сером фартуке.

– Добро пожаловать.

Поняв, что этот улыбчивый джентльмен сейчас проводит меня к столику, я поспешно достала из сумки белую коробочку.

– Прошу прощения, но я просто хотела передать вам вот это.

Я передала коробочку мужчине, и он улыбнулся, от чего морщинки в уголках его глаз стали глубже:

– А, вы жена Ацуми? Он говорил, что вы заглянете сегодня.

– Да. Рада знакомству. – Я приветственно склонила голову.

Хозяин кафе взглянул на часы и выдвинул стул у стойки.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

– Спасибо, но…

– Нет-нет, всё в порядке. Ваш муж заказал вам напиток.

Я послушно села. Мужчина с коробочкой в руках скрылся в глубине помещения.

В зале играла приятная инструментальная музыка. Всё заведение было заставлено безделушками на морскую тематику. Рядом с тем местом, где я сидела, тоже были развешаны фотографии озера Хамана, а слева красовался канат толщиной с моё запястье и даже корабельный якорь.

– Спасибо за ожидание, – произнёс хозяин кафе, ставя рядом со мной чашку с горячим чаем.

– С-спасибо, – благодарно склонила голову я, не зная, что ещё делать – я впервые пришла в кафе одна.

Мужчина вернулся за стойку, аккуратно открыл коробочку и смотрел на её содержимое круглыми от удивления глазами. Затем он радостно улыбнулся – видимо, получил именно то, что хотел, – и я наконец смогла вздохнуть с облегчением.

Кэндзи сказал, что сегодня мы можем поужинать не дома, но, если я сейчас поеду прямо домой, то ещё вполне успею приготовить ужин.

Теперь мне оставалось лишь надеяться, что чай поскорее остынет. Если кто-нибудь узнает, что я сижу прохлаждаюсь на Сундзе, местные наверняка начнут обо мне судачить. Удивительно, конечно, что меня это волнует…

Сейчас уже некому обращать на меня внимание. Да, после того случая я стала довольно известной в этом районе, но это было очень давно. Вряд ли хоть кто-то здесь меня помнит.

Я торопливо пила чай, отчаянно сдувая пар в попытках поскорее остудить горячий напиток, как вдруг мужчина за стойкой, посмотрев в окно, заметил:

– А сегодня прекрасная погода.

– Да, – согласилась я, – погода сегодня замечательная.

На фоне, словно заполняя возникшее молчание, играл джаз.

Хозяин кафе вдруг поинтересовался:

– Вы по кому-то скучаете?

– Что?.. – не поняла я. Мужчина немного склонил голову набок.

– Есть ли у вас такой человек, которого уже нет, но с которым вы очень хотели бы встретиться ещё хотя бы раз?

Я медленно обдумала его слова. Конечно же, в голове сразу всплыла улыбка Соты. А потом – его хмурое лицо и опущенные глаза. Даже его спина казалась печальной.

– Нет, – чётко ответила я. Мужчина кивнул.

– Прошу прощения за столь странный вопрос. Домой собираетесь?

– Да. Скоро поезд, так что мне пора, – ответила я, поднимаясь с места. Хозяин кафе снова кивнул.

– Полюбуйтесь закатом над озером. Сегодня вас ждёт поистине невероятный вид.

– Хорошо.

В те времена я часто смотрела на закат. Помню, я постоянно любовалась заходящим солнцем, пока ждала приезда Соты. Но даже самые счастливые и яркие воспоминания выцветают, если ведут к печальному концу…

Я выдохнула, обрывая цепочку воспоминаний, попрощалась с хозяином кафе и вышла из заведения. Было уже больше четырёх часов. Солнце клонилось к закату и казалось мне даже более ярким, чем днём.

Я вернулась на станцию и, чтобы спрятаться от солнечных лучей, села на скамейку в здании вокзала. Скоро должен был приехать мой поезд.

Простое поручение мужа обернулось для меня настоящим приключением, и вслед за чувством выполненного долга пришла лёгкая усталость. Поверхность озера золотилась в лучах заходящего солнца, своим блеском напоминая то самое помолвочное колечко. Возможно, именно поэтому мне так тяжело смотреть на закат.

Откуда-то доносилась музыка. Сначала я подумала, что она льётся из уличных динамиков, но она как будто бы играла гораздо ближе.

– Ой… – Я только сейчас поняла, что на самом деле звук доносится из сумки, и поспешно отыскала вибрировавший смартфон.

На экране высветилось имя: «Кэндзи». Я нажала одну из кнопок с телефонной трубкой и в тот же миг вспомнила, что это была кнопка завершения звонка.

– Ой, надо было зелёную нажимать…

Я коснулась молчаливого дисплея, но на экране внезапно выскочил прогноз погоды, и я только ещё сильнее растерялась. Муж позвонил снова, и в этот раз я нажала нужную зелёную кнопку.

– Алло. Прости, – сразу извинилась я.

– Что, опять перепутала? – донёсся из трубки раздосадованный голос.

Должно быть, Кэндзи ещё на работе – на фоне слышался какой-то шум.

– Прости. Сама не знаю, как так получается, – оправдывалась я и тут вдруг поняла. – Я же должна была позвонить, как передам коробочку…

– Вспомнила наконец, – хихикнул Кэндзи. Я буквально съёжилась от стыда: слишком сосредоточившись на выполнении задания, я совершенно забыла ещё одну его часть.

– Что-то я слишком разнервничалась… Но я как раз закончила, скоро сяду на поезд.

– А как же прополка?

– Потом схожу.

– Понятно, – сказал Кэндзи и вдруг замолк. Возможно, он вышел в коридор – шум на фоне тоже прекратился.

– Алло?

– Слышу, слышу.

Мне показалось, что голос супруга раздался где-то поблизости, и говорил он как-то непривычно нежно.

– Если ты на станции – пропусти следующий поезд и лучше сядь на скамью для собраний.

– «Скамью для собраний»?..

– На краю платформы есть деревянная скамейка. Видишь её?

Я вышла из здания и действительно обнаружила маленькую деревянную скамейку на левом краю платформы.

– Подожди немного, – попросила я, подходя к лавочке и водя пальцами по её испещрённой трещинами поверхности. – Вроде она… Такая круглая, правильно?

– С неё открывается отличный вид на озеро и небо над ним, а после заката можно увидеть, как над горизонтом поднимается луна.

Я послушно опустилась на круглую скамейку. Вид с неё и впрямь открывался замечательный. Я видела, как горизонт постепенно окрашивался в оранжевый.

Я сидела и любовалась озером, не понимая, что задумал мой супруг, как вдруг его голос в трубке пробормотал:

– Сегодня ровно сорок пять лет…

– Кэндзи…

– Сорок пять лет со дня исчезновения Соты. Тебе тогда было всего двадцать…

В животе вдруг появилась какая-то свинцовая тяжесть, и я невольно обхватила его руками. Оказывается, он не забыл…

– И сорок четыре – с момента нашей свадьбы после того, как ты на следующий год приняла моё предложение. Как быстро время летит…

– Да, и правда быстро…

– Интересно, где сейчас Сота, как он поживает…

Давно я не слышала из уст мужа это имя. Я и сама не произносила его уже много лет, а потому не упоминал и Кэндзи.

Супруг спас меня, и я действительно смогла стать счастливой.

– Слушай, я всё это время хотела кое-что спросить… – начала я.

– Давай, – согласно кивнул муж, как будто заранее знал, что я это скажу.

– Сота… Его ведь больше нет, верно?

Я всегда хотела спросить об этом. Всегда хотела, но чувствовала, что нельзя, а потому только сейчас смогла произнести это вслух. В трубке послышался тихий вздох Кэндзи. Потом он медленно выдохнул и кивнул:

– Да. На самом деле он умер.

Это известие не стало таким шокирующим, как я ожидала. Наверное, я давно уже начала догадываться. В тот день он не просто сбежал, а свёл счёты с жизнью.

Очевидный ответ всегда был рядом, но до сего дня мне не хватало смелости проверить свои догадки.

– Я просто не смог тебе сказать. Прости, Таэ.

– Вот оно что…

Неважно, каковы были причины – ответ будет один: в тот самый день Сота оставил меня и исчез.

– Спасибо за ответ. Всегда хотела об этом спросить…

– Да я заметил.

Чувства потери не было – вместо него меня переполняло удовлетворение от того, что я наконец узнала правду. Всё это время мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал мне об этом. Впрочем, нет. В глубине души я давно всё знала, просто не хотела этого признавать.

– Скоро приедет поезд. Может, всё-таки дома поужинаем?

Мне захотелось поговорить о Соте. Я подумала, что, если расскажу о прошлом, которое так старательно запечатывала глубоко внутри, оно даст мне силу жить дальше. Но Кэндзи коротко ответил:

– Нет. Прости, но я хочу, чтобы ты посмотрела на закат и всё-таки вспомнила Соту. Скоро ты кое-что получишь.

– Получу?.. – переспросила я, и тут пришёл поезд.

Поезд шумно затормозил. Машинист убедился, что я не собираюсь садиться в вагон, и после короткой остановки поезд снова тронулся.

– Возьми это и хотя бы сегодня вспомни о Соте, хорошо?

– Что ты имеешь в виду?..

– Сегодня годовщина его смерти, так что хотя бы сейчас вспомни его как можно лучше. Не волнуйся, я тебе доверяю и ревновать не собираюсь.

– Кэндзи…

– А после заката возвращайся в наш дом.

«В наш дом»… Я почувствовала жар в груди.

– Хорошо.

Я сбросила звонок. Небо стало тёмно-синим, а горизонт пылал, словно его кто-то поджёг.

Раздался громкий звук, и на однопутной железной дороге появился поезд в сторону Какэгавы. Проводив взглядом и его, я почувствовала, что начала понемногу успокаиваться.

Услышав звук шагов, я повернулась и увидела, как ко мне шагает молодой мужчина. Судя по форме работника железной дороги, это был дежурный по станции. Но на Сундзе же никого нет…

Пока я озадаченно смотрела на внезапного визитёра, парень протянул мне небольшую коробочку. Посмотрев на неё, я удивилась:

– Но это же…

– Её мне дал хозяин кафе «Сан-Марино».

Это была та самая коробочка, которую я принесла в кафе по просьбе мужа. Почему этот парень отдаёт её мне?..

Я вопросительно посмотрела на молодого человека. Он слегка улыбнулся:

– Похоже, это ваше.

– Но… Нет, это явно какая-то ошибка.

Однако парень уже зашагал к зданию станции, покидая платформу.

И что же мне делать?.. Может, ему не понравилось, что я не захотела принять коробочку, ради которой он и пошёл на станцию?..

Я открыла её. Внутри она была выстелена белой хлопковой тканью. Взяла в руки то, что лежало на этой подстилке.

И почувствовала, как дрожат пальцы. В моей руке блестело золотистое колечко. То самое, которое Сота подарил мне в знак нашей помолвки.

Как оно здесь оказалось? Зачем Кэндзи передал его хозяину «Сан-Марино»? Кстати, интересно, где оно было всё это время…

В этом водовороте вопросов я вспомнила недавние слова мужа.

Я подняла кольцо повыше и заглянула в получившееся отверстие. В его центре горел оранжевый закат.

– Сота…

После того, как он попросил обо всём забыть, я скучала по нему лишь поначалу. Вскоре я сдалась, смирилась и просто жила, перестав даже надеяться.

Но сейчас… Сейчас мне захотелось встретиться с ним. Мне нужно встретиться с ним и обязательно кое-что ему рассказать.

Закат разлился уже по всему небу. Моих ушей достиг какой-то звук. Я прислушалась и различила стук колёс поезда.

– Но как?..

Оба поезда уже проехали, и до следующего должно было быть больше тридцати минут…

Я посмотрела на путь – и увидела, как из обступивших железную дорогу деревьев, листья на которых уже начали краснеть, показался ярко светящийся поезд. Его фантастическое сияние напоминало то самое колечко, что сейчас было зажато в моей правой руке.

Поезд медленно остановился, и из вагона вышел мужчина. Я посмотрела на него – и у меня перехватило дыхание от изумления.

– Сота?..

Не веря своим глазам, я смотрела, как ко мне приближался Сота – точно такой же, как в те далёкие времена.

Что это? Сон?..

Сота, худой, с опущенной головой, подошёл ко мне и замер на месте.

– Привет, – неловко поздоровался он.

Так вот какой у него был голос… Мозг потихоньку выдвигал ящички с воспоминаниями. Неужели это и правда он?..

– Можно присесть?

– А… да.

Я пересела на левый край лавки, и Сота опустился рядом.

– С-сота?..

Лицо, на которое я столько раз смотрела когда-то давно, снова было рядом.

– Да не смотри ты так! Аж сбежать хочется…

В памяти воскрес тот день, когда он сделал мне предложение. Серьёзные глаза парня, клявшегося сделать меня счастливой, и точно такое же оранжевое небо. Мне показалось, что воздух до сих пор наполнен удушливо сильными ароматами трав.

– Но почему? Что вообще происходит? – робко спросила я.

Сота выглядел изумлённым.

– А ты не знаешь?

– Ты о чём?..

– Если в погожий день на закате подумать о том, с кем хочешь встретиться, приедет закатный поезд… ну или что-то вроде того, – пробормотал себе под нос Сота и резко отвернулся, а потом сказал, всё так же рассеянно глядя куда-то вдаль: – А, понятно. Брат, да?

– Что?

– Это всё мой брат придумал. Наверняка отправил тебя сюда специально – чтобы ты обо мне вспомнила.

Кэндзи был единственным братом Соты. Он сделал мне предложение через год после того, как его младший брат пропал без вести.

Я вдруг вспомнила слова мужа. «Хотя бы сегодня вспомни о Соте».

Кэндзи и впрямь редко меня о чём-то просил. То есть он отправил меня на Сундзу только для того, чтобы я наконец встретилась с Сотой? Значит, и хозяин «Сан-Марино», и тот дежурный по станции действовали по его плану?.. Что-то я уже ничего не понимаю…

– На самом деле, с братом я тоже виделся – в прошлом месяце.

– Что?..

Сота почесал голову:

– Я только подошёл – а он мне как врежет! До сих пор больно… – пожал плечами парень.

– Но как Кэндзи?..

– Наверное, где-то услышал эту легенду про закатный поезд и решил, что тебе тоже нужно его увидеть. Правда, я уж никак не ожидал, что ты ничего не знала.

Сота рассмеялся, а потом вдруг посерьёзнел.

– Прости. Я и правда ужасно с тобой обошёлся… – Парень опустил голову.

Я не знала, что ответить, и просто молчала. Сота тяжко выдохнул.

– Я до сих пор не понимаю, зачем это сделал. Просто хотелось сбежать из этого мира – и всё. Наверное, я с ума сошёл.

– Сота…

– Но всё-таки самоубийство было ошибкой. Я просто сбежал от свадьбы с тобой и от нашего ребёнка…

Мир вокруг внезапно помутнел – из глаз полились слёзы. Я начала копаться в сумке, делая вид, что ищу носовой платок.

– Прости, – снова извинился Сота.

Когда он исчез, я уже была беременна Масами.

Я искала Соту, родители меня останавливали, а живот всё рос. И вот – Кэндзи сделал мне предложение.

От нахлынувших воспоминаний мне стало так больно, что я невольно закусила губу.

– Я и перед братом виноват… В общем, я оказался тем ещё мерзавцем, – словно сам себе пробормотал Сота. – А вот, видимо, моя кара – посмотри на мою левую руку.

Парень сделал несколько движений, но левая рука так и осталась висеть плетью.

– А наш ребёнок?

– О, у неё всё отлично. Я назвала её Масами.

Сота кивнул, и я, глядя на него, почувствовала, как буря во мне утихает.

– Сота, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Я готов к любым обвинениям. Можешь и ударить, если хочешь. – Теперь Сота смотрел прямо мне в глаза.

Я любила его. Я была совершенно уверена, что буду счастлива с ним.

Я не могла винить его. Окажись я на его месте, я бы, наверное, тоже сошла с ума.

Я крепко сжала кольцо, которое по-прежнему держала в руке. Изо всех сил пожелав, чтобы мои чувства поднялись в небо и ушли от меня, я положила золотистое кольцо на правую руку парня.

– Вот, возвращаю.

Закат почти догорел, и колечко больше не сверкало. Я чувствовала, что моему долгому сожалению приходит конец.

– Спасибо тебе, Сота, – склонила голову я.

Лицо парня озадаченно скривилось.

Нужно рассказать ему всё – другого шанса у меня не будет.

– Мне было очень больно, когда ты исчез. Зато в моей жизни появился Кэндзи. Конечно, мы давно были знакомы, но для меня он всегда был только твоим старшим братом. Знаешь, он всегда казался мне молчаливым и угрюмым.

– Он просто ужасно стеснительный.

– Но он помог мне выкарабкаться. Он спас меня. И я со временем полюбила его.

Кэндзи улыбается только тогда, когда мы остаёмся наедине, а на людях всегда ходит с хмурым видом. Но я-то знаю, какой он на самом деле добрый.

– Я счастлива в браке с Кэндзи. Я хотела когда-нибудь рассказать тебе об этом. – Слёз уже не было, и на лице сама собой появилась улыбка.

– Понятно, – коротко отреагировал Сота.

– Со мной всё будет в порядке, я и дальше буду жить счастливо. Вот почему я и хотела поблагодарить тебя.

Сота слегка кивнул. За его спиной растворялись последние остатки оранжевого заката. Спустя долгих сорок пять лет наконец пришло время по-настоящему расстаться навсегда.

– Возраст ничуть не испортил твою красоту, Таэ, – напоследок сказал Сота, и мне показалось, что я буквально вижу, как ноша, тяготившая меня столько лет, исчезает в небе.

Парень вернулся к поезду. Я проводила его взглядом, не вставая со скамейки.

Прощай, мой некогда любимый человек. Я помахала рукой, и Сота кивнул на прощание. Поезд уходил всё дальше, а когда погасли последние лучи заката, он словно растворился в потемневшем небе.

Печали я не чувствовала. Напротив, меня переполняло ощущение нового начала. Через несколько минут, светя верхними фарами, к платформе подъехал поезд. Пора домой. Туда, где меня ждёт родной человек.

– Наверное, ты думаешь, что я спас тебя. Но на самом деле всё наоборот – это ты меня спасла. Ты и ещё не родившийся ребёнок Соты вытащили меня из бездны печали. Мне сложно выражать свои чувства словами, но я всегда буду защищать тебя.

Осень пролетела незаметно, и мир вокруг окрасился зимними красками. Снега в Хамамацу почти не бывает, но холодный ветер уже возвещает о скором приходе нового года. В этот воскресный день в нашем обычно тихом доме было необычайно шумно.

– Бабуль, а я опять буду жить здесь? – невинно спросил Ватару.

Я налила ему молока, и внук с удовольствием его пил. Рядом с ним уткнулась лицом в стол Масами. В гостиной с недовольным видом сидел Кэндзи и читал очередную газету.

– Ну прости, пожалуйста! Сам понимаю, что виноват… – Уже в который раз подряд извинился Такахиро.

Вечером в пятницу они опять поссорились из-за какой-то мелочи, и Масами, по своему обыкновению, опять сбежала из дома.

– Достал уже! – Масами закрывала уши руками, даже не пытаясь выслушать мужа.

Я вздохнула и обратилась к супругу:

– Кэндзи.

– Что?

– Сходи с Ватару в магазин, хорошо?

– А почему я-то?

– Купи мандариновые мандзю, пожалуйста.

Услышав мою просьбу, муж с шелестом свернул газету и поднялся с места.

– Ну что, Ватару, пойдём?

– Пошли!

Проводив Кэндзи и внука до двери, я снова опустилась на стул.

– Масами.

– Отстань!

– Ну хватит! – хлопнула по столу я, отчего дочь, вздрогнув, наконец подняла голову.

– Что?..

– Такахиро, тебя тоже касается. Ну-ка, сядьте как следует, оба.

До сих пор я ни разу ни на кого не повышала голос. Масами с мужем, удивлённо распахнув глаза, послушно выпрямились.

– Масами, ты уже всё-таки и сама стала мамой. Должна понимать, что у Ватару сейчас очень чувствительный возраст. Он сейчас впитывает информацию, как губка, ему нужно познавать мир, развиваться. А ты? Ты что творишь?

– Но…

– Никаких «но»! Как мать, ты обязана дарить своему ребёнку всю любовь, на какую только способна. А ты только и делаешь, что сбегаешь из дома, чуть что не так! Как думаешь, это полезно для Ватару? Супруги должны уметь разговаривать друг с другом и вместе решать проблемы! – резко сказала я, и дочь сразу состроила недовольное лицо.

– Как будто вы с папой много разговариваете!

Так и думала. Я встала, открыла ящик под телевизором, достала фотоальбом и передала его Масами. Она начала рассеянно листать страницы.

– В последнее время мы постоянно куда-нибудь ездим вдвоём.

– Поверить не могу! Вы, два домоседа, и вдруг путешествуете?..

За последние несколько месяцев мы с Кэндзи объездили всю страну. И куда бы мы ни поехали, вдвоём нам везде было весело, каждое место дарило новые приятные воспоминания. Наше путешествие напоминало сильно припозднившийся медовый месяц.

– Отец скоро окончательно выйдет на пенсию, так что мы ещё и в Египет слетать собираемся. Так что и вы поговорите наконец. А ещё… Такахиро.

– Слушаю! – Такахиро резко выпрямился.

– Если Масами опять сбежит из дома – не надо за ней ехать. Я, как мать, сама её выпровожу.

– Ну мам! – попыталась возразить Масами, но я её проигнорировала.

– Такахиро, ты тоже прекращай вечно извиняться – вам нужно больше разговаривать друг с другом. А захочешь пожаловаться на Масами – всегда можешь позвонить мне по телефону, – улыбнулась я, и Такахиро робко улыбнулся в ответ.

– Да что случилось-то…

Масами по-прежнему невольно бурчала что-то себе под нос. Я взяла руки дочери в свои. Я чувствовала, что пожалею, если прямо сейчас не передам ей то, что так хочу передать.

– Масами, послушай меня. Ты ведь понимаешь, что все люди смертны?

– Понимаю, конечно…

– Нет, не понимаешь. Если завтра с твоим мужем что-нибудь случится, ты будешь жалеть всю жизнь. Такахиро, тебя тоже касается. Вы должны беречь друг друга, не забывайте.

– Чего это ты вдруг? – Масами высвободила руки и встала. – Ну всё, ладно. Ты просто хочешь, чтобы мы уехали домой, так?

– В следующий раз приезжайте всей семьёй. Только смотри, чтобы мы дома были. Кстати, на следующей неделе мы собираемся в Мияги.

Масами смотрела на меня, удивлённо разинув рот.

Кэндзи сидел на кухне, за обе щёки уплетая мандариновые мандзю. Я налила мужу чаю.

– Спасибо.

– Да не за что. Я тоже, пожалуй, чайку попью.

– Эти мандзю безумно вкусные.

Семейка беглецов укатила, и оживлённость сразу пропала, но я чувствовала, что наш тихий дом наполнен теплом. За окном раскинулось безоблачное голубое небо.

– Безоблачное небо… – пробормотала я.

– О. – Кэндзи тоже бросил взгляд за окно. – Отличный день для закатного поезда.

– Это точно, – согласилась я.

Мы тихо засмеялись. Эти разговоры наедине – наша маленькая тайна.

– Как я рада, что у меня есть ты, – даже с какой-то гордостью сказала я. Муж нахмурился. – Только благодаря тебе я стала такой, какая я есть. Поэтому я искренне тебе благодарна.

– Ага, – буркнул в ответ Кэндзи и принялся читать газету.

Я услышала тихое всхлипывание, а присмотревшись, обнаружила, что кончик его носа покраснел.

Думаю, поначалу я совсем не любила необщительного и неприветливого Кэндзи. Мы поженились лишь для того, чтобы помочь друг другу залечить душевные раны. Но спустя годы муж стал действительно дорогим мне человеком.

За долгие годы произошло немало всего, и всё это время вело, как рельсы, к сегодняшнему дню. Хочу, чтобы мы были счастливы даже тогда, когда до конца нашего путешествия останется совсем немного. А пока – мы и дальше продолжим свой путь вдвоём.

А в конце, я уверена, нас ждёт, приветливо улыбаясь, Сота.