…Я и сегодня злая.

Заметив, что слишком громко стучу по клавиатуре, я перестала печатать. В последнее время я стала чересчур сильно бить по клавише Enter. Я это делаю неосознанно, но окружающие-то наверняка всё замечают.

Я коротко вздохнула и посмотрела в офисное окно. Кусочек неба за стеклом был слишком уж маленьким. Высотки будто надвигались, и порой мне казалось, что за мной подсматривают. Правда, у жителей этих самых высоток наверняка возникало такое же чувство.

Небо, как-то стыдливо проглядывающее между зданиями, ничем не похоже на то, что раскинулось над моим родным городом.

– Мика? Что случилось, милая?

Из-за монитора на столе напротив показалось лицо Нами Амахары. Она давно работает в офисе, и, по слухам, ей уже пятьдесят пять. Я слышала, что она с детства дружит с нашим начальником. А ещё она известна своей осведомлённостью – вот и сегодня её густо подведённые глаза неустанно следили за коллегами.

– Ничего. Просто думала, что написать.

– Ой, прости, если помешала. Но имей в виду – сдвинутые брови тебя старят.

Спасибо за предупреждение…

– Может, наконец перестанете называть меня «милой»? Столько раз уже просила…

– Мне просто так удобнее. Ну не по должности же мне тебя называть? «Начальник секции Ямада», надо же… Для меня ты всё-таки просто Мика, милая, и никак иначе.

Выдав это непонятное объяснение, Нами вернулась за компьютер, недовольно опустив уголки губ. Она работает здесь достаточно давно, чтобы я в свои двадцать восемь казалась ей маленькой девочкой.

Из-за того, что я буквально только что смотрела в окно, теперь я не могла не замечать кусочек неба, оставшийся на самом краешке поля зрения. Я давно живу в Токио, но небо всегда напоминает мне о родных краях.

Я родилась и выросла в северном районе города Хамамацу префектуры Сидзуока. Помню, с возвышенности там видны сразу и море, и небо. Глядя на границу двух оттенков синего, я чувствовала всю необъятность мира.

Я окончила местный колледж и устроилась на работу в нашем же городе, но в двадцать два года мне пришлось перебраться в Токио.

Нет, пожалуй, я просто сбежала. Оказывается, с переезда прошло уже шесть лет. Как быстро летит время! С долгим вздохом я прогнала горькие воспоминания.

Судя по всему, сегодня снова придётся остаться работать сверхурочно. Впрочем, как обычно – каждый день на меня валится столько работы, что не остаётся никаких шансов от неё увильнуть. Несмотря на такое количество дел, мне с каждым годом всё больше кажется, что время проходит впустую. Что ещё хуже, сейчас начало августа, близится Обон [2], а значит, надо работать ещё быстрее, чем обычно.

Я работаю в небольшой, но, по-моему, довольно успешной страховой компании. Как и положено процветающей фирме, число сотрудников постоянно растёт, и в прошлом году мы как раз перебрались в новый офис.

Я тружусь в отделе планирования. Наш отдел занимается не только продажей полисов, но и взаимодействием с местными малыми и средними компаниями, а также организацией семинаров для горожан. Формально у нас есть начальник, но он занят ещё и в отделе продаж, так что реально руководить сотрудниками приходится мне.

Как бы сильно я ни долбила по клавишам, это никак не улучшало моего настроения – моя злость только росла. Чтобы успокоиться, я сохранила данные и надавила на внутренние уголки глаз.

– Я вернулся, – сказал, возвращаясь за соседний стол, Синдзиро Такуми.

Моему коллеге двадцать четыре, он работает у нас второй год. И каждый день, включая сегодняшний, он раздражает меня своей гладкой белой кожей. Высоким ростом он не отличается, но выглядит привлекательно благодаря стройному телосложению. Вот только за волосами он, похоже, не слишком следит – вечно ходит растрёпанный, а два вихра на макушке напоминают собачьи уши.

Даже не улыбнувшись, я снова сосредоточила внимание на экране компьютера. Ничего удивительного – по большей части моё настроение оказалось испорчено именно из-за Синдзиро.

– Что-то вы устало выглядите, Мика, – с лёгкой улыбкой заметил Синдзиро, чем заставил меня нахмуриться ещё сильнее.

– С чего вдруг?

– Вот, пожалуйста.

Парень передал мне мою же жёлтую кружку. Она была наполнена горячим кофе, от которого поднимался пар.

– С чего вдруг? – задала тот же вопрос я, на что Синдзиро широко улыбнулся:

– Я просто услышал, как вы вздыхаете, вот и подумал, что чашка горячего кофе вас немного взбодрит.

– Да я не об этом спрашиваю! С чего это вдруг ты меня просто по имени зовёшь? Я столько раз просила, чтобы ты называл меня по фамилии!

– Ой… – Смущённая улыбка сползла с моментально посерьёзневшего лица Синдзиро.

– И ещё кое-что. Почему ты взял мою кружку без спросу? Ах да. Неужели у тебя так много свободного времени, что можно тратить его на походы за кофе?

До меня донеслось бормотание Нами:

– Ой-ой-ой, беда-беда…

– А как же кофе? – снизу вверх посмотрел на меня Синдзиро.

– Извинись скорее! Начальство ждёт, – тут же прошептала Нами так, чтобы было слышно и мне.

Интересно, если учесть, что она сама зовёт меня просто Микой. Быстро она мнение сменила…

– Простите, пожалуйста, – извинился, опустив голову, Такуми. От недавней энергичности не осталось и следа.

Он младше меня всего на четыре года, но такое ощущение, что нас разделяет много лет. И это ощущение меня расстраивает.

– Слушай, я ведь тоже вздыхаю не потому, что мне так хочется. И кстати, прямо сейчас я занимаюсь исправлением твоего кривого плана, – негромко упрекнула я подчинённого, чтобы меня не услышал весь этаж, и Синдзиро поджал губы, как ребёнок, которого только что отругали. – И нечего на меня так смотреть! Раз есть время за кофе бегать – хотя бы данными займись. А то всю ночь сидеть придётся…

– Сейчас!

Голос Синдзиро звучал бодро. Он быстро вернулся за компьютер и вскоре снова робко посмотрел на меня.

– А кофе куда девать?

– Да никуда, чуть позже выпью. Спасибо, что принёс, – улыбнулась я, тоже возвращаясь к работе над исправлением плана.

В нашей компании всех, кто проработал меньше трёх лет, принято считать новичками и не ругать слишком сильно, но, честно говоря, в последнее время с кадрами нам не везёт. Ну ничего не умеют!…Впрочем, про меня, наверное, так же думали.

А потом я снова вспомнила небо над моим родным городом. Я понимаю, что в те беззаботные времена уже не вернуться. Наверное, именно поэтому люди и склонны ностальгировать по прошлому…

Нажав на кнопку сохранения, я вновь застучала по клавишам.

Домой я вернулась уже после заката.

Я открыла дверь и тут же ощутила горячий, явно застоявшийся воздух. Включив кондиционер, я переоделась в домашнюю одежду и первым делом вытащила из холодильника банку пива. Открыв её с помощью ключа, я принялась пить прямо на ходу. Пузырьки углекислого газа приятно пощипывали горло.

Я развалилась на диване в гостиной и включила телевизор. Там шла юмористическая передача. Раздражённая искусственным смехом зрителей, как нарочно звучавшим с запозданием, я переключила канал. Отстранённо смотря новости, я дождалась, когда в комнате наконец стало прохладнее.

Я внезапно обнаружила себя смотрящей на настенный календарь и мысленно прокручивающей всю работу до выходных на Обон. Даже дома мой мозг всецело занят работой…

Эту квартиру, в которой я живу с двадцати двух лет, предоставила компания. Сейчас я искренне благодарна тем, кто взял меня на работу, пусть я ещё совершенно ничего не понимала. Тогда наша фирма была ещё маленькой, и свою первую ответственную должность я получила уже в двадцать три года.

– Начальник секции Ямада, ага…

Я начинала с должности заместителя заведующего, а теперь сама руковожу целой секцией. Карьеристкой меня не назовёшь, но каждая новая ступенька заставляет меня работать больше необходимого.

Я всегда была такой. В старших классах состояла в теннисном клубе. Меня назначили заместителем главы клуба, и я была так занята своими обязанностями, что сама не заметила, как потеряла всякий интерес к этому виду спорта.

Допив пиво, я решила вместе с ним проглотить и воспоминания: хотя бы дома не помешает немного расслабиться.

Вдруг зазвонил телефон. На экране смартфона высветилось: «Мама». Я жутко устала, но по опыту знала, что не взять трубку не получится – мама будет звонить, пока я наконец не отвечу.

– Алло, – как можно бодрее сказала я в трубку.

– Слушай, Мика, – быстро заговорила мама.

Она всегда была нетерпеливым человеком, и мне никогда не нравилось, что она всегда переходит сразу к делу, но, устроившись на работу, я во многом начала её понимать.

– Ты же на Обон приедешь? – Мама и сегодня начала с самого важного.

Я взяла из холодильника вторую банку пива, вернулась на диван и выключила телевизор.

– Вообще, собираюсь приехать, но пока сама не знаю, получится ли… Если с работой не закончу – придётся остаться тут.

– Да ты и на Новый год так говорила – и не приехала. Между прочим, тебя все ждут.

– Да я понимаю…

Я замолкла, и до моих ушей донёсся низкий гул кондиционера. Мама тоже какое-то время помолчала, а потом продолжила:

– Слушай, Мика…

Заметив, что мама понизила тон, я неосознанно попыталась сменить тему:

– Кстати, а как там папа?

– Да нормально. Как вышел на пенсию – так все время рыбачит, уже весь чёрный. Разве что под солнечными очками не загорел – только там белое пятно и осталось, прямо в форме очков. Смех да и только!..

– Ничего себе.

– Ладно, мы сейчас не об этом…

– Я постараюсь приехать. Может, тоже на рыбалку съезжу…

Я вспомнила голубое небо. Вспомнила запах разогретого солнцем асфальта, горы, покрытые густой зеленью, отражение облаков в солоноватой воде озера Хамана. Ностальгия всегда вызывает печаль. Я незаметно для себя самой вздохнула, и мама сразу умолкла.

Пока я думала, как заполнить неловкую паузу, до меня донёсся голос:

– Слушай, прошло уже почти шесть лет. Пора бы уже…

– Прости, мне завтра рано вставать. Пока, – попрощалась я и сбросила вызов.

Сердце защемило, и я на какое-то время закрыла глаза. «Всё хорошо», – раз за разом твердила я себе.

Я сделала ещё глоток пива. Теперь горьковатый пузырящийся напиток вызывал в горле только неприятные ощущения.

Сверхурочная работа казалась вечной, но всё-таки она закончилась. Было уже далеко за полночь, но я вроде справилась. На меня тут же навалилась усталость, и я, не заботясь о сохранности макияжа, бессильно опустила голову на стол.

Правда, работы, с которой надо разделаться до праздника, ещё навалом. Одну гору дел я преодолела, но передо мной теперь возвышалась новая – и эта была высотой с Эверест.

– О, Мика, смотрю, вы закончили? – радостно заметил с соседнего рабочего места Синдзиро. Сегодня его волосы снова растрёпаны – пряди целый день торчат одинаково, как будто у них есть эффект памяти.

– А ты чего бодрый-то такой?..

У меня даже не было сил напомнить ему, чтобы звал меня только по фамилии. Синдзиро выглядел несколько смущённым.

– Если что, это не комплимент, – добавила я.

Хотя в последние несколько дней он действительно стал работать быстрее, явно старается. Честно говоря, мне и впрямь хотелось бы его похвалить, но я всё-таки не стала этого делать – всё равно не поверит в мою искренность.

Надо поскорее домой и спать! К счастью, сегодня суббота, а завтра выходной – в этот раз мне удалось избежать дополнительного рабочего дня.

Я поднялась, выключила компьютер и начала наводить порядок на рабочем столе. В такой день нет ничего лучше холодного пива, и, подумав об этом, я ещё сильнее захотела домой.

– Послушайте, Мика, – обратился ко мне Синдзиро.

– Что такое? – с улыбкой отозвалась я. Мои мысли были так заняты пивом, что я даже не обратила внимания на то, что коллега опять назвал меня по имени.

– Давайте поужинаем где-нибудь вместе?

– Чего? – нахмурилась я. Коллега кивнул.

– Ну, я ведь один живу…

Да мне-то что…

– Я, конечно, стараюсь готовить дома, но сейчас уже поздновато готовить ужин, вам не кажется?

– Ну так готовый обед купи. Я обычно так и делаю – просто забегаю в магазин по дороге домой.

– Как же так… – Синдзиро выглядел таким недовольным, что я даже прекратила наводить порядок на столе.

– А что ты кривишься? Между прочим, можно купить не только бэнто [3] – сейчас появилась и очень неплохая замороженная еда. Может, качество у неё и не ресторанное, но вообще-то довольно вкусно.

В моём холодильнике всегда есть запас самых вкусных охлаждённых блюд из разных магазинов. Отличная штука: достал, разогрел в микроволновке – и готово. Кстати, в последнее время я подсела на острый рамен без бульона.

– Я не говорю, что магазинная еда плохая. Просто хотел предложить отпраздновать окончание довольно крупного проекта…

Ну уж нет, никаких ужинов с подчинёнными! Моё личное время должно принадлежать только мне, так что я не обязана делить его с коллегами по работе. Но Синдзиро смотрел такими преданными собачьими глазами…

Я выпрямилась и глубоко вздохнула. Как руководитель, я должна учить подчинённых не только тому, как работать, но и правилам поведения в обществе.

Тем более Синдзиро – парень. Вряд ли про нас с ним ходят какие-то странные слухи – я всё-таки ворчу на него буквально каждый день, но даже так хотелось бы избежать любых действий, которые могут вызвать недопонимание.

– Послушай, – начала я, собираясь отказать подчинённому и спокойно пойти домой.

– Вкуснятина! – буквально после каждого кусочка восклицал Синдзиро.

Должно быть, он жутко проголодался: бифштекс из говядины с гарниром и большой порцией риса исчезал с быстротой сильно ускоренного видео.

Я же потихоньку пила вторую кружку пива, ковыряя вилкой салат «Цезарь». В итоге я поддалась на настойчивые уговоры коллеги и согласилась пойти поужинать.

Как по мне, мы были похожи на мать с сыном: «сын» веселится, наконец оказавшись в ресторане, а «мать» наблюдает за ним с кружкой пива в руке. «Нет, серьёзно – как мать с сыном», – фыркнула я про себя, уже смирившись с этой ситуацией.

А что поделаешь? Забота о здоровье подчинённых тоже входит в мои рабочие обязанности. Несмотря на то что оправдание выглядело довольно слабым, я совершенно искренне наслаждалась пивом и прохладой ресторана.

Каждый миг, не занятый поглощением пищи, Синдзиро болтал без умолку – парень радостно рассказывал мне о том, в какие клубы ходил в школе и в университете. Его глаза так сияли, что мне было больно смотреть.

Конечно, в моей школьной жизни тоже хватало веселья. Но школа закончилась – теперь это прошлое, оставшееся в закрытом выпускном альбоме, и мне было нечего рассказать младшему коллеге.

Сейчас Синдзиро рассказывал мне, как на следующий день после трудоустройства он сел на мотоцикл и отправился к морю. Оказывается, в тот день он потерял кошелёк и был вынужден ночевать прямо на пляже. И как он умудряется рассказывать такую ужасную историю с улыбкой!..

– Знаете, а море в рассветных лучах было очень красивым, – поделился Синдзиро, активно пережёвывая пищу, и я живо представила, как он спит прямо на песке.

Мысль о море вызвала воспоминания о родном городе. Скоро длинные праздничные выходные. Я впервые за несколько лет решилась-таки поехать домой, но не была уверена, что обстоятельства действительно позволят это сделать.

– Как-то вы не очень бодро выглядите, – заметил Синдзиро, отложив нож и вилку.

– Что? – переспросила я.

– Вы просто кажетесь очень уставшей…

– Так из-за тебя же, – язвительно ответила я, но тут же об этом пожалела: мне показалось, что эта реплика сломала всю атмосферу.

Но парень почему-то улыбнулся, обнажив белые зубы:

– Да, это явно моя вина.

– Странный ты, – усмехнулась я, тем не менее чувствуя облегчение.

Чудной он какой-то. Может, сейчас вся молодёжь такая?.. Я и сама, конечно, не сильно старше, но уже отношусь к чуть другой возрастной категории – к тем самым, которым «под тридцать».

Несмотря на то что я старше Синдзиро всего на четыре года, мне казалось, что нас разделяет глубокая река, которая не даёт нам понять друг друга. Впрочем, может, вовсе и не казалось.

– Мне часто говорят, что я странный, так что это вполне может оказаться правдой, – улыбнулся парень.

В этот момент он показался мне сильным человеком. Может, только показался?.. Но я совершенно искренне подумала, что он, вероятно, отличается куда большей широтой души, чем я.

Сам Синдзиро даже не обращал на меня внимания – он изучал меню десертов, весело напевая себе под нос.

– Будешь столько есть – растолстеешь, – предупредила я.

– Я без десерта уснуть не могу. Может, и вы себе что-нибудь закажете?

В открытом меню красовалась фотография классического летнего десерта из ледяной стружки с сиропом. Бросив взгляд на картинку, я приподняла свою кружку с пивом.

– Да нет, пожалуй. Сироп с пивом не сочетается.

С несколько расстроенным видом Синдзиро подозвал официанта и заказал ледяной десерт со вкусом чая маття и сладкой бобовой пасты.

Закрыв меню, парень пристально посмотрел на меня. Чего это он вдруг? Я невольно отшатнулась, а Синдзиро, наоборот, выпрямился:

– А можно кое-что спросить?

– Что такое?

– Вы ведь знаете, как меня зовут? – с самым серьёзным выражением лица задал глупый вопрос парень.

– Чего? – невольно рассмеялась я. – Синдзиро. Синдзиро Такуми, разве нет? И чего спрашиваешь?.. Как будто я могу не знать!

– «Как будто я могу не знать»… Значит, вы всё-таки меня запомнили! Ура! – радостно улыбнулся Синдзиро.

К сожалению, я не могла ответить ему такой же улыбкой: звук его имени вызвал горькие, тёмные воспоминания.

Такуми Андо.

Прошлое снова подняло голову. Чтобы заглушить боль, я осушила кружку и заказала третью порцию пива. Сегодня я как-то быстро пьянею… Наверное, просто устала.

– Кстати, только сейчас заметила, что не называю тебя ни по имени, ни по фамилии – всё «ты» да «ты». Надо исправляться, наверное…

– Да что вы! – Его лучезарная, как небо в солнечный день, улыбка вызвала у меня зависть.

Присмотревшись, я заметила, что глаза его ярко сияют, а на голове торчат два вихра.

– Нет, ну ты и правда на щенка похож… – Сама того не желая, я случайно выразила давно вертевшуюся в голове мысль вслух.

– А, это я тоже не раз слышал, – отреагировал парень.

Я же, спасаясь от его невыносимой яркости, перевела глаза на так кстати принесённое золотистое пиво. Цвет напитка напомнил цвет одного давнего заката. На него я смотрела не одна. Со мной был…

– Такуми… Не люблю я это имя, – пробормотала я раньше, чем успела задуматься о том, что и зачем говорю. – Так звали моего бывшего. Только у него это было имя, а не фамилия. Хотя тебе-то какая разница… Прости.

Я махнула рукой перед глазами. Докатилась – осуждать человека из-за имени! Кровь прилила к лицу. Я буквально не знала, куда себя деть.

– Ну нет, так не пойдёт.

– Не пойдёт?

– Расскажите больше.

На лице Синдзиро было незнакомое мне серьёзное выражение. Он не отвёл глаза даже тогда, когда ему принесли заказанный десерт.

– Да хватит уже. Толку-то с моего рассказа… Давай лучше ешь – и по домам.

– Люблю.

– Чего?!

Я подумала, что мне послышалось, и, должно быть, невольно улыбнулась. Я подумала, что просто слишком много выпила. Но, посмотрев на подавшегося вперёд Синдзиро, я наконец поняла, что он имел в виду.

– Ну, знаешь ли…

– Я люблю вас, Мика. Я серьёзно, – сказал Синдзиро, покраснев, но всё ещё глядя прямо мне в глаза. Я же могла только удивлённо раскрыть рот.

Я впервые провела выходные так беспокойно. У меня не было сил ни читать, ни смотреть кино – только раз за разом прокручивала в голове слова Синдзиро. Я не могла понять, серьёзно он говорит или шутит. Мне даже показалось, что в его десерт добавили алкоголь.

– Буду ждать ответа, – сказал тогда парень и тут же вернулся к своему обычному выражению лица.

Дальше мы болтали о том о сём – от работы до еды.

В общем, той ночью мы расстались на стоянке такси.

В понедельник я пришла на работу всё в том же напряжённом состоянии, но Синдзиро вёл себя так, будто ничего не произошло, будто никакого признания и вовсе не было. Глядя на него, наконец успокоилась и я.

К тому же работы было столько, что я эту неделю и не заметила – документов оказалось даже больше обычного. И вот наступила пятница перед праздником Обон, так что сегодня мне однозначно придётся сидеть в офисе до последнего.

Пока я стояла у кулера и вздыхала, наливая себе крепкий кофе, в комнату вошла Нами – как обычно, с идеальным макияжем. Она разведена и активно ищет партнёра, так что и сегодня, насколько я знаю, она идёт на очередную встречу одиноких сердец. Нами предлагала и мне сходить на такое мероприятие, но я каждый раз отказывалась.

– Кофейку попить решила? – окликнула меня старшая коллега.

– Вам тоже налить?

– Да, пожалуйста.

Взяв протянутую мне кружку, я нажала на кнопку подачи напитка.

– Слушай, Мика…

– Да?

– По-моему, Син в тебя влюбился, милая.

Я едва не пролила кофе, но в последнюю секунду смогла удержать кружку ровно.

– Шутите, что ли…

– У вас не такая уж большая разница в возрасте, – с поразительно искренней озадаченностью на лице заметила Нами.

– Да не в этом дело! Вы наверняка всё не так поняли – только и всего.

Я грубо протянула ей кружку. Нами упрямо покачала головой:

– Ну уж нет! Вот в чём, в чём, а в этом я никогда не ошибаюсь, милая. Ты бы видела, с каким жаром он порой на тебя смотрит!

– Так, может, он просто простудился?

Нет, ну вот надо же быть такой сплетницей! И ведь не первый раз – Нами и раньше распускала слухи об изменах начальника, хотя на самом деле никаких доказательств не было. Прежде я пропускала её болтовню мимо ушей, но теперь это коснулось лично меня, так что нужно самой расставить все точки над «и».

– Думайте что хотите, только не на рабочем месте. Тем более что он мне просто подчинённый.

– А что так? Син – хороший мальчик. Тем более в семье он второй, родители сильно доставать не будут – ну прямо идеальный вариант, не думаешь?

Женщина легко отбила мою подачу.

Я приблизилась к ней и сказала:

– Мне-то какая разница? Я просто не заинтересована в отношениях, вот и всё.

– Кажется, ты это уже говорила. А что случилось? Может, поделишься?

Вот ещё! Ей расскажи – на следующий день вся компания знать будет…

– Всё в порядке. Я лучше знаю, что мне нужно – только и всего, – ответила я, фальшиво улыбнувшись.

Но Нами это не остановило:

– Нет, так не пойдёт, – снова покачала головой коллега. – В молодости без любви никак!

– Даже если я и влюблюсь в кого-нибудь, то уж всяко не в него.

– Слушай, а почему бы вам вместе не сходить куда-нибудь выпить? Узнаете друг друга получше – глядишь, и влюбишься.

Никак не отстаёт. Да уж, ей никак не расскажешь, что мы и так недавно вместе ходили в ресторан… а уж тем более о том, что Синдзиро признался мне в любви. Если разговор продолжится, Нами точно всё выведает.

– Кстати, не хотите сыграть? – Я впервые за долгое время решила прибегнуть к проверенной тактике побега.

– Сыграть?

– Игра совсем простая: нужно просто закрыть глаза и считать в течение минуты. Итак… Начали!

Нами тут же закрыла глаза и послушно начала считать:

– Один, два…

Воспользовавшись моментом, я потихоньку вышла из помещения. Потом она наверняка будет ругаться, но уж с этим я как-нибудь разберусь.

Выйдя за дверь, я обнаружила там Синдзиро – парень стоял с пластиковой бутылкой в руке. Увидев меня, он приветственно кивнул с мягкой улыбкой на лице и вернулся на своё рабочее место.

…Неужели он подслушал наш разговор?..

Сверхурочной работе нет конца…

Но мне всё равно придётся поторопиться – я взяла билеты на самый ранний скоростной поезд. Осталась всего одна задача. Если сравнивать работу с восхождением на гору, то я уже видела перед собой вершину.

– Мы уже почти на вершине этой горы, – вдруг произнёс Синдзиро, чем здорово меня удивил.

– А, ага. Немного осталось.

Я застучала по клавишам ещё активнее. Мне показалось, что коллега буквально прочитал мои мысли, и меня бросило в краску. В полутёмном офисе полноценно работали, ярко светя, как софиты на сцене, только лампы над нашими рабочими столами. Остальное же освещение было переведено в режим энергосбережения, отчего в помещении царил полумрак.

Сегодня в офисе опять остались только мы с Синдзиро. Нами ушла домой сразу же, как закончилось рабочее время. Как и ожидалось, она отправилась на очередную вечеринку для одиноких людей, ищущих спутника жизни.

Мысль о том, что мы с Синдзиро остались наедине, не давала мне покоя. Очевидно, дело в его недавнем признании – оно никак не шло из головы, а так как парень не торопил меня с ответом, я вообще не знала, что с этим всем делать. И что он мог во мне найти?.. Наверняка просто понадеялся, что раз я старше, то стану надёжной спутницей…

Мне срочно нужно было начать какой-нибудь разговор – иначе я не смогу сохранять даже притворное спокойствие. Я как будто сама себя загнала в угол…

– Что будешь делать на Обон? – спросила я, стоя у ксерокса.

Синдзиро хихикнул:

– Не ожидал, что вы вдруг решите поболтать.

– Д-да?

– На Обон…

Принтер шумно выплёвывал копии отчёта, и я не расслышала, что именно сказал Синдзиро.

Вернувшись на место, я ещё раз просмотрела документы и передала их парню.

– Проверишь?

– Хорошо. Так во сколько у вас завтра поезд?

Аккуратно взяв пачку бумаг двумя руками, Синдзиро снова перевёл взгляд на монитор.

– Поеду на первом, где-то в полседьмого. Так, ладно, мы на финишной прямой! Закончим поскорее – и по домам.

– Ага. Хотелось бы ещё и в ресторан успеть.

Я удивлённо покосилась на коллегу, но он неотрывно смотрел на экран, постоянно щёлкая мышкой. Свет монитора освещал его профиль, и в голубоватом свете парень казался немного взрослее.

– Только я сегодня в ресторан пойти не смогу, – робко сказала я. Синдзиро удивлённо посмотрел на меня. При взгляде на его расстроенное лицо моё сердце сжалось.

– Ну пожалуйста! Хотя бы ненадолго…

– А, кстати… Насчёт того, что ты недавно сказал…

– Давайте сначала закончим с работой, а уж потом поговорим, – сказал Синдзиро, сосредоточившись на документах: теперь он читал, водя пальцем по строкам и бормоча себе под нос.

Если то признание всё-таки не было шуткой, то я собиралась ему отказать – я уже много раз прокручивала в голове фразы, которыми можно помягче отшить парня. Я шумно вдохнула сквозь зубы, но Синдзиро, кажется, ничего не услышал. Неудобно, конечно, но он прав – это не то, о чём можно поговорить параллельно с работой.

Я вернулась к делам, но вся моя концентрация куда-то улетучилась. Если я расскажу ему о своих настоящих чувствах, Синдзиро наверняка расстроится. Особенно, когда узнает, что в моей жизни больше нет места романтике.

Подумав об этом, я вдруг осознала одну простую вещь: я всё ещё не могла забыть Такуми. Старая любовь по сей день не отпускала меня, а потому нельзя было сказать, что я живу в настоящем. Моя душа осталась позади – так и стоит совершенно одна под тем летним небом.

От такого резкого осознания действительности меня накрыла волна печали.

Я, как обычно, заказала пиво. Синдзиро же ограничился колой, так что выпивкой это можно было назвать с натяжкой. На часах было уже больше десяти вечера. Впрочем, по сравнению с прошлым разом мы действительно смогли закончить пораньше.

Народу в ресторане было мало – наверное, дело было в том, что завтра начинались выходные в честь праздника Обон.

– Ну вот и отдых, – заметил Синдзиро. Как только работа закончилась, парень вернулся к своей обычной, по-детски невинной форме – сейчас он с радостным видом поглощал большую порцию картошки. Синдзиро предлагал и мне взять то же блюдо, но для жирной еды было уже поздновато, а потому я вежливо отказалась.

– Давно я домой не ездила, даже не по себе как-то, – посетовала я, держа в руке кружку с пивом. Синдзиро что-то пробормотал себе под нос.

– Надо же, оказывается, вы тоже иногда нервничаете! А ведь на работе даже на подколы начальства отвечаете в сотню раз жёстче.

– Ты так говоришь, как будто я какая-то непобедимая.

– Ну ещё бы! Мне рассказывали, что вы буквально на третий день работы на директора накинулись…

– Ничего подобного! Просто хотела донести свою позицию. Это уже потом всякого насочиняли.

Я с сердитым видом набила рот салатом, но на самом деле думала совершенно о другом: при одной мысли о том, что мне предстоит дать ответ на признание Синдзиро, на меня накатывало уныние.

И, как будто этого было мало, в последнее время я то и дело вспоминала Такуми. Я вроде бы сбежала от него, но его тень, кажется, всё время оставалась рядом и не давала мне покоя. Несмотря на предстоящие выходные, из-за такого двойного удара я была мрачнее тучи.

– Мика, да не нервничайте вы так.

– Да не так уж я и нервничаю! – огрызнулась я, посмотрев коллеге в глаза.

– Простите, – виновато опустил голову он. – Это всё из-за моего признания, да?

Глядя на его смирное лицо, я почему-то не могла вымолвить ни слова, но отрицательно покачала головой.

Синдзиро решительно сжал губы.

– Подождите немного, – сказал парень и направился к бару.

«Отвратительно», – подумала я, переворачивая вилкой лист салата. Мне казалось, что лучше уж отказать Синдзиро прямо сейчас, чем тянуть с ответом до конца выходных – может, за время праздников он как раз успеет успокоиться.

Дождавшись, когда коллега вернётся на место с очередным бокалом колы, я наконец открыла рот:

– Послушай…

Но Синдзиро покачал головой.

– Позвольте сначала кое о чём вас спросить.

Официант принёс новую порцию пива, наверняка заказанную моим спутником.

– Только ответьте честно, хорошо? Тогда я смогу сдаться.

– Честно? Это что ж у тебя за вопрос такой?

– Очень важный.

Он был так серьёзен, что я сразу кивнула. Синдзиро опустил взгляд на стол, а потом медленно поднял голову.

– Расскажите мне о вашем романе с Такуми.

– Что?.. Нет, не могу.

Я отрицательно покачала головой, но Синдзиро по-прежнему не сводил с меня глаз. Поднеся ко рту кружку с пивом, я нарочито рассмеялась:

– Какой тебе толк от моей любовной истории? К тому же, сам понимаешь, дело личное… Лучше какой-нибудь другой вопрос задай.

– А вас устраивает быть связанной прежней любовью?

– Да ничем я не связана… Какой ты, однако, бестактный.

Я замолкла. Скрывать зашевелившиеся в душе сомнения оказалось не так-то просто.

– Не хочу я об этом говорить, – добавила я, резко опуская кружку на стол. Но у меня тут же перехватило дыхание: я увидела, как из глаз Синдзиро закапали крупные слёзы.

– Вот как…

Крупная капля разбилась о столешницу.

– Эй, ты-то чего плачешь?..

– Я просто очень хочу, чтобы вы всё-таки рассказали.

Его голос дрожал. Значит, для него это и правда очень важно… Только я никак не могла понять, зачем ему это надо, а потому не могла вымолвить ни слова. Сам же Синдзиро молча смотрел на меня полными слёз глазами.

Он-то чего плачет?.. Но, даже не зная ответа на свой вопрос, я не могла отвести взгляд от его печальных глаз.

– Мне тяжело видеть, как вы грустите, – пояснил парень, вытирая слёзы ладонью, и я невольно опустила глаза.

Наверное, мне стоило просто замолчать. Но факт остаётся фактом – картины прошлого по-прежнему стояли у меня перед глазами, заставляя меня страдать.

Совершенно очевидно, что дома воспоминания станут ещё ярче. А раз так… Раз так, то, наверное, можно и поделиться. Если Синдзиро забудет о своём признании, то я от этого только выиграю.

– Да ничего интересного, – сказала я, смирившись, и парень энергично закивал, хлюпая носом.

Я ещё никому не рассказывала эту давнюю историю, а потому, стоило мне начать, как она, казалось, забрала у меня весь кислород, и я попыталась восстановить дыхание, глядя на пузырьки газа в кружке с пивом.

– С Такуми я познакомилась во втором классе старшей школы.

Это было в апреле, когда мне только исполнилось семнадцать. Получается, прошло уже больше десяти лет… Мы встретились в классе, из окна которого было видно сакуру.

* * *

С моего места было видно стоявшую в школьном дворе сакуру. Правда, в этом году цветение обещало быть поздним.

– Мика, привет!

Я обернулась на голос и увидела Митиэ Тэраду, как раз шагавшую ко мне. Её коротко подстриженные волосы светились в утренних лучах.

– Ура, мы снова оказались в одном классе! – шумно радовалась одноклассница.

Вдоволь пошумев, она наконец уселась на указанное в списке класса место.

Классов у нас всего три, так что даже после перераспределения учеников примерно половина новоиспечённых одноклассников оказываются уже знакомы. Тем более в нашей школе учатся только местные, так что я узнавала почти всех. Мне досталась задняя парта в ряду у окон. В новом семестре мне определённо везло.

Повезло мне и с расположением школы: если в средних классах приходилось карабкаться на гору, то старшая школа хотя бы была недалеко от дома.

Напевая себе под нос, я снова посмотрела на вишнёвое дерево. Вдалеке виднелось озеро, а над ним раскинулось бесконечное синее небо. Вода тоже была синей, но другого оттенка, а потому их граница была отлично видна.

Я любила этот город. Митиэ постоянно говорила, что хочет поступить в университет в Токио и уехать, а вот я никуда уезжать не собиралась. Поступлю в местный колледж и буду спокойно ходить на пары прямо из дома. Заодно, может, удастся и работу найти так, чтобы обойтись без переездов… Это могло показаться слишком наивным, но я действительно мечтала именно о такой жизни.

Я услышала, как кто-то отодвинул стул, и обернулась на звук. За парту справа от меня садился какой-то парень. У него была длинная чёлка, очки без заметной оправы и красивое лицо. Одноклассник коротко кивнул мне и наконец уселся на своё место.

Я его раньше ни разу не видела. А хотя нет, видела. Кажется, он перешёл сюда из частной средней школы. Мы никогда не разговаривали, но я несколько раз видела его в коридорах и на общешкольных собраниях.

– Меня зовут Мика Ямада, – представилась я.

Парень удивлённо посмотрел на меня и что-то неразборчиво забормотал, а потом, словно осознав, что говорит слишком тихо, он откашлялся и заговорил нормально:

– Андо… Такуми. Рад познакомиться.

– Взаимно, – улыбнулась я и только теперь взяла в руки лежавшие на парте распечатки.

Не знаю почему, но щёки у меня немного покраснели. Такуми Андо не слишком выделялся на фоне прочих учеников, да и в целом казался скорее тихоней. Украдкой взглянув на соседа, я обнаружила, что и он изучает распечатки.

Мне нравятся глаза с чёткой складкой на верхних веках, но у Такуми её нет. Мне нравятся крепкие парни, а Такуми худой. Я люблю парней с короткими волосами, а у Такуми они довольно длинные. В общем, я сама не понимала, чем он так привлёк моё внимание.

Так мы и познакомились.

После этого целый год ничего не менялось. Такуми не заговаривал со мной без особой необходимости, да и я старалась вести себя с ним, как обычно.

Что я тогда чувствовала? Честно говоря, сама толком не помню. Не было никакой «любви с первого взгляда», как в сериалах, – мы просто дружили.

Такуми оказался даже более серьёзным, чем мне казалось, и по нынешним меркам его, пожалуй, можно было бы назвать молчаливым. Я всегда окликала его первой, а сам парень всегда ограничивался необходимым минимумом слов.

Наши отношения изменились в начале июля. Мы с Митиэ, как обычно, болтали у школьных ворот. Помню, закат в тот день был особенно красивым, в багряном небе светились золотистые облака.

– Слушай, я тут кое-что спросить хотела, – как бы невзначай обратилась ко мне Митиэ, теребя прядь волос. В последнее время одноклассница начала их отращивать.

– Если ты про итоговый тест, то можешь успокоиться – я тоже не готовилась.

– Да нет, не про него. Слушай, а тебе кто-нибудь нравится?

В начале третьего класса старшей школы Митиэ начала встречаться с Китабаяси из параллельного класса. Она как-то сразу повзрослела и краситься стала по-другому. Не знаю, делает ли любовь человека сильнее, но в последнее время Митиэ постоянно о ней говорит.

– Да ну тебя! Если бы у меня кто-нибудь появился, я бы уже рассказала.

Я комично нахмурила брови, и подруга в голос рассмеялась. Однако я всё ещё не осознавала своих истинных чувств.

– Слушай, мне тут парень сказал…

– Что?

– Что ты с Такуми глаз не сводишь.

Как только я услышала это имя, в голове сразу стало пусто. Я не могла дышать, сердце бешено колотилось в груди. Надо было как-то выкручиваться, но я молчала – мне казалось, что чувства вот-вот вырвутся и хлынут фонтаном.

Он даже никогда не заговаривал со мной первым, разговор всякий раз начинала именно я.

Да не нравится мне Такуми! Такие тощие парни не в моём вкусе, да и волосы у него слишком длинные. А ещё он неприветливый и серьёзный до безобразия.

А я… Вот надо же… Выкручиваться было уже поздно.

– Ну… – Я не могла выдавить из себя ни слова.

Митиэ положила руку мне на плечо, а я стояла, задыхаясь, как после долгого бега.

– Всё хорошо, – сказала подруга, ободряюще похлопав меня по макушке.

Но почему же мне так хотелось расплакаться? Почему вдруг заболело в носу?

Хотя нет, я знала. Я всё понимала.

– Так мне что… нравится Такуми? – спросила я, и глаза Митиэ распахнулись от удивления:

– А чего ты у меня-то спрашиваешь? Это у тебя спросить надо.

Действительно… Ко мне почему-то вдруг вернулась возможность трезво мыслить. Я попыталась вспомнить хоть что-то, что мне в нём не нравилось, но ни один минус на ум не приходил. Вместо этого…

– Возможно, мне нравится его голос.

Такуми обладал приятным низким голосом, и его слова всякий раз вызывали в голове нужные образы.

– А ещё он такой спокойный…

В отличие от прочих мальчишек, его всегда окутывала атмосфера спокойствия.

– И добрый.

Такуми, конечно, молчаливый, но он всегда был добр ко мне. По щекам покатились слёзы. Это не были слёзы печали или счастья – я просто не выдерживала собственного нетерпения.

Митиэ молча смотрела, как я стою с опущенной головой, но потом вдруг проронила сквозь слёзы:

– Прости, зря я это сказала…

Я влюбилась в Такуми. И как только за целый год я этого не заметила!..

Так я познала любовь. Подруга плакала вместе со мной.

Ответом на моё признание было только короткое «ага». Это был единственный день, когда нам надо было прийти в школу на каникулах. По дороге домой я рассказала Такуми о своих чувствах, а он только кивнул.

– И что… это значит? Да? Нет? – непонимающе спросила я, а Такуми с озадаченным видом поднял глаза к небу.

На фоне неба парень выглядел как герой картины.

– Ну а что, давай встречаться?

– Что?

– Да говорю же… Ай, ладно, – сказал Такуми, отворачиваясь. Щёки его покраснели.

– Пожалуйста, скажи это ещё раз!

Такуми смущённо отвернулся, а вот я была словно во сне. Я всё никак не отставала со своей просьбой, и парень вдруг сказал:

– Закрой глаза.

– Закрыть глаза?

– Игра такая. На минутку. Не открывай глаза, пока не закончишь считать.

– Страшно как-то…

– Да ничего страшного. Посчитай минутку, открой глаза – и будет тебе подарок.

Ну, после таких слов я не могла не согласиться! Я закрыла глаза, приложив ладони к лицу, и начала считать вслух:

– Раз, два…

Стоя в темноте, я вспоминала недавние слова Такуми. Щёки залились румянцем, сердце бешено колотилось. Я всё ещё не могла поверить, что любимый человек согласился со мной встречаться.

– Шестьдесят! – сказала я, заканчивая счёт, но Такуми ничего не ответил. – Уже можно открыть глаза?

Но в ответ донёсся только шум ветра.

– Такуми?

Я открыла глаза, но Такуми нигде не было. Чуть наклонившись, я посмотрела в сторону тротуара и обнаружила, что пропал и его велосипед. Похоже, он просто потихоньку ушёл домой.

– Вот же!..

Обиженно бормоча, я посмотрела на скамейку. Там, где недавно сидел Такуми, красовалась жёлтая бумажка для заметок. На ней маркером было написано: «Люблю тебя. Такуми».

Взглянув на написанное аккуратным почерком признание, я закричала от радости.

С тех пор мы виделись каждый день, и будто оба категорически не хотели расставаться с летом. Местом наших встреч была станция Сундза – до неё как раз было недалеко идти. Мы садились на круглую скамейку и разговаривали, глядя на бескрайнее небо и огромное озеро. Я считала его молчуном, но со мной он говорил довольно много. Его голос звучал всё так же нежно, и я, по-моему, постоянно улыбалась.

Время летело с бешеной скоростью. Такуми отправился в училище, я – в колледж, а потом устроилась в местную компанию.

Минутный счёт стал нашей постоянной игрой. На День святого Валентина я так дарила ему шоколад, на мой день рождения Такуми подарил мне кольцо, а на годовщину наших отношений мы просто стояли и вместе считали, закрыв глаза. Мне нравилось чувство ожидания, когда стоишь с закрытыми глазами, и радость от сюрприза, ожидавшего после окончания счёта. Но ещё больше меня радовало то, что Такуми всегда нежно улыбался мне.

Сколько бы лет ни прошло, я всегда любила его.

Где-то через год после окончания учёбы мы заговорили о свадьбе. Не знаю, кто первым поднял эту тему – мне брак с Такуми казался чем-то само собой разумеющимся, да и он явно считал так же.

Это случилось в один августовский день.

В день нашей четвёртой годовщины с самого утра лил дождь. Я слышала, что телефон беспрерывно вибрировал, но я была на совещании и ответить не могла. Совещание затянулось – закончилось оно уже после трёх часов дня. Взяв наконец смартфон в руки, я увидела несколько пропущенных от матери Такуми.

Когда я вышла с работы, на улице лил, стуча по асфальту, дождь. Помню, запах воды буквально не давал нормально дышать.

Я перезвонила. Мама Такуми сразу взяла трубку.

– Алло, это Мика. Простите, что так дол… – Я замолкла на полуслове, услышав доносившийся из динамика плач. – Что… что случилось?..

– Такуми…

Её голос был почти не слышен в шуме дождя. Прижав телефон к уху, я прислушалась, но услышала только рыдания.

– Такуми? Неужели он попал в больницу?..

– Нет, – почти прокричала женщина. Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Я начала понимать, что произошло что-то невообразимое. – Он упал без сознания прямо на работе. Когда скорая приехала, он уже…

Я слышала своё собственное прерывистое дыхание.

– Такуми… А где он сейчас? Дайте ему трубку, пожалуйста…

Мимо проносились, разбрызгивая грязную воду, машины.

– Его… больше нет…

– Дайте ему трубку, пожалуйста…

– Его больше нет. Мика, милая, он умер…

Дальше я мало что помню.

Мне казалось, что тот дождь теперь вечно шумит у меня в ушах.

Я много раз в одиночку повторяла нашу с ним минутную игру. Мне казалось, что он появится, как только я досчитаю до шестидесяти. Я бы тут же простила его, если бы он только пришёл и смущённо сказал, что это была просто шутка.

Я столько раз считала, столько раз закрывала и открывала глаза, но… с Такуми так и не встретилась.

Его забрал инфаркт. Головой я понимала, что мы уже никогда не увидимся, но только сильнее скучала.

Очнулась я только после похорон. Очнулась – и обнаружила, что осталась совершенно одна в целом мире.

* * *

Закончив рассказ, я выдохнула и тут же опустила глаза – оранжевый свет ресторанных ламп казался чересчур ярким. Я хотела рассказать эту историю кратко, но воспоминания так захватили меня, что я рассказала гораздо больше, чем планировала.

Сделав глоток уже нагревшегося пива, я улыбнулась с долей самоиронии:

– Вот такая история любви. Говорила же – ничего интересного.

– Ничего… подобдого, – прогнусавил Синдзиро. Посмотрев на него, я вздрогнула от неожиданности: из глаз парня катились слёзы.

– Ты… ты чего плачешь-то?

– Пгосдиде, что заздавил взпомнить такие тяжёлые собыдия…

Синдзиро плакал, прикрывая лицо рукой, и остальные посетители, не понимая, что происходит, тоже смотрели на него округлившимися от удивления глазами.

– Успокойся ты! А то я так даже поплакать не смогу…

– Пгосдиде.

Парень громко высморкался и вытер лицо влажным полотенцем. Что-то Синдзиро Такуми на Такуми Андо по характеру совсем не похож. Такуми не умел и не любил показывать свои чувства, тогда как Синдзиро совершенно их не стесняется.

– Знаешь, пока рассказывала тебе эту историю, я поняла, что так и не забыла Такуми.

Синдзиро кивнул, всё ещё закрывая лицо влажным полотенцем.

– Я никак не могу его забыть, как бы ни пыталась. Родители, друзья – все говорили, что время лечит, а вот не помогло…

Видимо, я невольно запрещала себе жить. Я не могла есть и ходить на работу. Мне не хотелось покончить с собой, но мне казалось, что я и так медленно умираю. Закрывала глаза – и видела его перед собой, открывала – но его не было. Сколько ни играй в минутную игру, Такуми это вернуть не могло.

– Вот поэтому я и перебралась в Токио. Думала, что в городской суете смогу всё забыть… Не получилось. Прошло много лет, но я так ничего и не забыла…

Я была уверена, что всё-таки смогу стать сильнее. Я погрузилась в работу и даже добилась успеха безо всякой любви. Я думала, что той наивной девочки больше нет, что время, проведённое с Такуми, осталось в прошлом…

Но на самом деле моё время остановилось в тот дождливый летний день шесть лет назад. И это не изменилось даже после признания Синдзиро.

– Прости за такую тяжёлую историю. Но спасибо, что выслушал.

Я подумала, что мне станет легче, если я кому-то расскажу. Но никакого облегчения я не почувствовала – мне почему-то казалось, что рядом со мной и сейчас сидит Такуми.

Когда приеду домой, всё это станет лишь историей давно минувших дней. Наверняка там все думают, что я уже восстановилась. К тому же я собиралась встретиться и с мамой Такуми, а для этого мне обязательно надо научиться улыбаться.

Синдзиро выпрямился и опустил голову:

– Можно кое о чём вас попросить?

Я скрестила пальцы.

– Ну уж нет, один человек – одна просьба. Свою просьбу ты уже потратил на копание в моём прошлом.

Парень покачал головой и подался вперёд:

– Сундза – это ведь на линии Тэнрю – Хаманако, да? Я слышал, что вы из Хамамацу, тогда, получается, «станция» – это Сундза?

– Ну да, а что?

– Возьмите меня с собой.

– С чего вдруг? – возмутилась я. Коллега резко закрыл рот.

Я замолчала, прокручивая в голове свои собственные слова. Атмосфера вокруг нас внезапно изменилась, и я растерялась, а Синдзиро заговорил, словно на что-то решившись:

– Если вы возьмёте меня с собой, я помогу вам встретиться с Такуми.

Родной дом после стольких лет казался каким-то чужим. И родители, и даже стены успели постареть – настолько давно я здесь не была.

Мама радостно забрасывала меня вопросами, а папа, сидя на диване, то и дело на меня поглядывал (сама я сидела за кухонным столом).

– В Токио же всё дорого, да? – спросила мама, наливая чай.

Про цены она только сегодня спросила раза три. Как ни странно, говорила она всё время только обо мне. Иногда разговор заходил о школьных друзьях, но мама всегда резко меняла тему.

Само собой, дело было в недавнем звонке. Мама, разумеется, чувствовала, что я ничего не забыла. Я с нарочито весёлым видом рассказывала о своей жизни в городе, и родители громко смеялись.

– А тут ничего не меняется…

Пейзаж на станции был точно таким же, как в тот день. И зелень на вершине пика Сундза, и опускавшееся за горы солнце были совершенно такими же, как тогда.

– Да?.. Слушай, а может, мандзю [4] лучше поедим?

– Да я не голодная. Ой, кстати, а «Сан-Марино» ещё работает?

– Не знаю, – услышав название кафе, тут же ответила мама. – Я давно туда не ходила, но, думаю, работают. Да, кстати, дорогой, ты мандзю будешь?

Мама быстро встала. Я видела, что она отчаянно искала новую тему для разговора. Папа тоже выглядел каким-то встревоженным, и я даже почувствовала себя виноватой. Я хотела порадовать родителей, а сама только добавила им хлопот…

– Что-то я устала… Можно я ванну приму?

– Конечно. Сходи погрейся.

Странная фраза для лета, конечно, но, увидев облегчение на лице матери, я решила последовать её совету.

Я забралась в ванну, и она оказалась даже теснее, чем я помнила, но это мне сейчас почему-то даже нравилось.

– И что ж делать-то…

Синдзиро всё-таки увязался за мной. Разумеется, домой я его приводить не стала. Наверняка сидит сейчас в гостинице, скучает.

Правда, беспокоило меня не это – гораздо больше меня волновало то, что я поверила тем его словам. Вернее, даже не столько поверила, сколько захотела за них уцепиться. Разумеется, я понимала, что в реальности это невозможно – даже прямо так ему и сказала.

Синдзиро же ответил:

– Поверьте в меня. Вернее, даже не так. Поверьте в Такуми.

И на следующее утро Синдзиро, как и говорил, ждал меня на станции. Отказать ему мне не хватило сил.

А вдруг я и правда увижу его?.. Видимо, я настолько ослабла, что готова зацепиться за самую призрачную надежду.

Я зачерпнула воду руками и ополоснула лицо.

Синдзиро сказал мне:

– Освободите время вечером, пожалуйста.

Абсолютно не понимаю, что он имел в виду.

– Всё равно это невозможно, – пробормотала я, глядя на покрытый капельками воды потолок. За шесть лет он здорово потемнел.

В голове почему-то всплыла улыбка Синдзиро. И что он во мне нашёл?..

Если подумать, всё это крайне странно. Да, на работе он совершает кучу ошибок, но я знала, что человек он добрый. Синдзиро нашёл в себе смелость признаться в чувствах, а я вот так сразу его отвергла… Сейчас я была сама себе неприятна.

Голову одолевали мрачные мысли, а потому, чтобы избавиться от них, я вышла из ванной – пусть они растворятся вместе с паром. Я высушила волосы и вернулась на кухню. Папа, похоже, уже ушёл спать – за столом осталась только мама.

Она налила мне ячменного чаю, и я уселась за стол. Почувствовав, что мама смотрит на меня, я посмотрела в ответ, но она отвела глаза. Я рассеянно смотрела на календарь на стене, краем глаза наблюдая за мамой, которая, в свою очередь, поглядывала на меня.

– Не надо так обо мне беспокоиться.

– Да я и не беспокоюсь…

Мама села напротив. Я вздохнула.

– Ты боишься, что я так и не восстановилась, да? Слушай, ну я же вижу…

– Что? Ты о чём? Давай лучше мандзю поедим.

Мама протянула мне большую паровую булочку с мандарином. Я узнала её – такие продаются в магазине традиционных сладостей рядом со станцией Миккаби. В тесто добавляют местные мандарины, и я помню, что раньше частенько такие ела. Под тонким тестом скрывается начинка из белой бобовой пасты. Я пристально смотрела на знакомый десерт, которого не видела уже несколько лет.

– А они совсем не изменились. Сколько уж лет прошло, а они всё те же…

Я чуть не расплакалась, но сумела сдержать подступившие слёзы.

Я скучаю по Такуми. Не хочу его забывать. Но и лишних хлопот семье доставлять не хочу. Мама уже точно всё поняла – в те тяжёлые дни она была рядом и поддерживала меня. Думаю, она прекрасно понимает, что я не приезжала вовсе не из-за работы, а из-за того, что так и не смогла смириться с потерей.

– Прости, – коротко сказала мама. На её лице, как ни странно, я увидела спокойную улыбку. – Вечно я всё порчу…

– Да ничего подобного!

– Ах если бы… Ну разве можно такое забыть! А я…

Я даже не смогла возразить. Похоже, тем вечером, когда я рассказала Синдзиро про Такуми, ко мне вернулись чувства, которые я так старалась запереть поглубже.

– Знаешь, я думала, что переезд в Токио поможет всё забыть. Я и правда иногда бываю так занята, что на воспоминания просто не остаётся времени, но… Кажется, я вернулась к самому началу, – прямо сказала я, чувствуя боль где-то глубоко в носу.

– Всё-таки Такуми был замечательным человеком…

Мы заговорили о Такуми впервые за шесть лет, и теперь мне казалось, что время повернулось вспять. Налив в кружку тёплого чаю, мама обхватила сосуд руками.

– Но, знаешь, Мика… Позволь всё-таки кое-что тебе сказать.

– Хорошо.

– Мы с папой оба думаем, что ты правильно в Токио уехала.

Я развернула упаковочную бумагу и достала мандзю.

– Почему? – поинтересовалась я. Мама медленно отпила чаю.

– Потому что ты жива.

– Что?..

– Мне тогда казалось, что ты вот-вот умрёшь. А ты уехала в Токио и жива-здорова. Вот, приехала даже. Ты не представляешь, как я этому рада…

Едва не расплакавшись, я поспешно поднесла ко рту оранжевую сладость, вдыхая знакомый аромат. Похоже, ароматы тоже способны навевать воспоминания.

– Но я всё равно… всё равно не смогла забыть…

– Понимаю, – кивнула мама. Я опустила голову.

– Время идёт, а для меня ничего не меняется. Я ненавижу себя за это. Если честно, я сегодня и приезжать не хотела…

Если бы не Синдзиро, я бы наверняка придумала себе какое-нибудь дело и осталась в Токио. Потому что эти беспокойные чувства изводили меня с самого утра.

– Ничего страшного. Мне достаточно, чтобы ты просто жила.

– А родители всегда так думают? – спросила я, и мама кивнула. Я немного успокоилась.

– К тому же часто бывает так, что тебе только кажется, что ничего не изменилось. Вот, кстати, отличный пример. – Мама показала мне мандзю. – Мандзю вот стали намного меньше, чем раньше. Может, у них денег нет?

Мама говорила таким шутливым тоном, что я невольно рассмеялась. У меня будто гора с плеч свалилась.

Со следующего дня постоянно лил дождь. Всё-таки забеспокоившись, я несколько раз написала Синдзиро. Я не хотела оставлять его одного, а он к тому же не выходил на связь – до самого вечера от него не было ни единого сообщения.

Синдзиро был то на станции, то в местном фруктовом саду. А ещё он вроде успел наведаться и в парк развлечений. Похоже, он устроил себе небольшую экскурсию, и это меня успокоило.

Дождь закончился только на четвёртый день моего пребывания дома. Под всё ещё затянутым облаками небом я ждала Митиэ.

В кафе на станции Сакумэ было пусто. Наверное, стоило пойти в «Сан-Марино» – оно располагается как раз на ближайшей станции. Но там слишком многое напоминает о Такуми. Мы не состояли ни в каких клубах, а потому, полюбовавшись озером и небом над ним, обычно шли в «Сан-Марино». Наверное, об этом помнила и Митиэ – она «Сан-Марино» даже не упоминала.

Последний раз мы с ней виделись на похоронах Такуми. Мы иногда переписывались, но на то, чтобы встретиться, мне смелости не хватало.

Митиэ выглядела как будто ещё моложе прежнего. Наверное, дело в причёске – подруга снова ходила с короткой стрижкой. Этой зимой она собиралась выходить замуж и радостно показывала мне фотографию своего жениха.

– Ух ты, и не Китабаяси!

– Да ну тебя!

Конечно же, я знала, что они расстались. Митиэ бросила его ещё в универе. «Такуми ещё жив был», – подумала я с тяжким вздохом.

– А чего ты в Хамамацу-то вернулась? Ты же так хотела работать в Токио…

Отучившись четыре года в университете, Митиэ поменялась со мной местами – я уехала в Токио, а она вернулась в родной город.

Сделав глоток холодного кофе, подруга склонила голову набок:

– Да, знаешь, меня как-то вдруг потянуло в Хамамацу… Так потянуло, что я в итоге вернулась.

– О, очень понимаю. Озеро Хамана такое большое, как море, и такое спокойное… Сразу хочется обратно.

– А тебе, смотрю, переезд на пользу пошёл. Такая красавица стала!

– Да перестань! Я просто сбежала…

Несмотря на тему, я улыбалась. Странно… Я взглянула на Митиэ. Она озадаченно раскрыла рот. Потом её лицо понемногу приняло нормальное выражение.

– О, ты наконец можешь говорить на эту тему. Это радует…

– Да как тебе сказать… Первый раз вот получилось.

– Ты молодец, – сказала Митиэ. Глаза её блестели от слёз. – Знаешь, я очень за тебя переживала. Даже думала съездить к тебе, но мне показалось, что так я только хуже сделаю… Поэтому сейчас я очень рада.

– Я тоже.

Токио меня спас. После этой мысли даже тот крохотный кусочек неба, что виден в окно нашего офиса, показался каким-то родным. И возвращение домой, которого я так долго избегала, помогло мне – только сейчас я заметила, что всё-таки изменилась.

А потом мы погрузились в разговоры о прошлом и болтали так долго, что лёд в бокалах успел растаять. Мы болтали об одноклассниках, классном руководителе, даже о женихе Митиэ. Мы буквально не замолкали ни на минуту, будто заполняя пустоту тех лет, что мы друг друга не видели.

В три часа мы разошлись – Митиэ сказала, что ей нужно посмотреть зал, где должна проходить её свадебная церемония. Облака рассеялись, и небо над моей головой сияло чистой лазурью.

Что же дальше делать… Стоило мне подумать об этом, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя: «Синдзиро».

– Погода наладилась, – заметил он, как только я взяла трубку.

– Ага, – ответила я и зашагала сквозь висевшее над нагретым асфальтом марево.

– Вы знаете кафе «Сан-Марино»?

Я удивилась, услышав это название от коллеги.

– Вы можете сейчас подойти туда? Я уже сижу в зале.

– В смысле?.. – Моё сердце забилось громче.

– Я же обещал, что помогу вам встретиться с Такуми.

Голос Синдзиро был таким низким, что показался мне похожим на голос Такуми.

Озёра, в которых к пресной воде примешивается солёная, называют солоноватыми. К таким относится и озеро Хамана. Должно быть, именно из-за ветра с озера кафе выглядело ещё более потрёпанным, чем раньше.

Открыв дверь, я на миг замерла на месте. Картины на стенах, рыбки в аквариуме у стойки и кактусы у окна как будто ничуть не изменились, и мне показалось, что я вернулась в прошлое. От ощущения, что Такуми может появиться здесь в любой момент, мне стало мучительно больно.

– Добро пожаловать, – с улыбкой поприветствовал меня хозяин кафе.

Вряд ли он меня помнит: во всяком случае, он вежливо склонил голову, как обычно бывает при первом визите.

– Меня ждут, – сказала я. Мужчина указал рукой на столик у окна. Я посмотрела туда. За столиком на четверых сидел Синдзиро.

Я присела напротив.

– Давно не виделись, – заявил коллега.

Собираясь ответить на приветствие, я посмотрела на парня и невольно улыбнулась.

– Чего это ты чёрный весь?

– На рыбалке долго сидел. Недавно вот купался на Бэнтэндзиме [5].

Синдзиро улыбнулся. Белые зубы ярко сверкнули на загорелом лице. Что ж, я рада, что он весело проводит время.

Меню в кафе тоже осталось таким же. Я ностальгировала, листая его, и тут коллега заявил:

– Я тут кое-что заказал на своё усмотрение.

– Надеюсь, не пиво – всё-таки не стоит напиваться днём.

– Конечно нет. Я заказал местный пудинг, – с совершенно детской радостью поведал Синдзиро.

Я прищурилась. Здешний пудинг знают все, и я тоже частенько его брала. Помню, в те времена денег не было, и мы с Такуми брали один пудинг и содовую на двоих…

Призрак Такуми всё ещё не исчез. Я посмотрела на столик в глубине зала, за которым мы столько раз сидели вместе. Мне показалось, что я увижу его там, но нет – за столиком сидела, наслаждаясь парфе, целая семья.

Хозяин кафе принёс пудинг и холодный кофе. Синдзиро вдруг склонил голову:

– Спасибо, что помогли мне на днях, – поблагодарил парень.

– Ну что вы, не за что.

Видимо, коллега успел наведаться и сюда. Всё-то он успевает!.. Я восхищённо посмотрела на Такуми и вдруг ощутила на себе взгляд хозяина кафе.

– Давно не виделись, – сказал он.

– Что? Вы меня помните? – удивилась я.

Мужчина лукаво посмотрел на меня:

– Разве я могу забыть постоянного посетителя… Вы так повзрослели!

– Ну что вы…

Дверь открылась и в зал вошёл новый посетитель.

– Вы обязательно встретитесь, – заверил меня хозяин кафе и отправился провожать вошедшего к свободному столику.

Я не поняла, что он имел в виду. С кем это я обязательно встречусь? Неужели с Такуми?

Синдзиро сосредоточенно работал ложкой, поедая пудинг.

– Так…

– Все разговоры потом. Давайте сначала поедим – пудинг просто невероятно вкусный!

– А… Ага.

Принявшись за пудинг, я посмотрела на парковку и заметила сидевшую на асфальте чёрную кошку. Кошка в жёлтом ошейнике пристально смотрела на меня. За ней раскинулось озеро Хамана, а ещё дальше виднелся лес и небольшая гора.

Я зацепила ложкой пудинг, которого не ела уже много лет. Поднеся ложку с колышущимся угощением ко рту, я поймала себя на желании расплакаться.

Из кафе мы вышли уже ближе к вечеру, но на улице, как это часто бывает летом, ещё было жарко. Со стороны гор доносился многоголосый хор цикад.

– Сюда, – сказал Синдзиро, сворачивая на тропинку под эстакадой, и я последовала за ним.

Тропинку эту я знала – это короткий путь к станции Сундза: нужно только подняться по склону, выйти на тротуар и немного по нему пройти. Со станции открывается потрясающий вид, и даже в Токио я не раз вспоминала здешние пейзажи. Мне всегда нравилось сидеть на пустой платформе и смотреть на раскинувшиеся перед глазами озеро и небо над ним…

– Потрясающий вид! И небо, и озеро такие огромные и синие…

Я же, глядя на радостного Синдзиро, вспоминала Такуми. Синдзиро Такуми и Такуми Андо. Два таких разных, ничем не похожих друг на друга. Так почему же в моей голове они так часто пересекаются?..

Я впервые поймала себя на чувстве вины перед усопшим. Я будто предавала его. Синдзиро же даже не подозревал об этих моих чувствах – он подошёл к скамейке и похлопал по ней ладонью.

– Вот, вот эта скамейка.

– А, скамья для собраний? Я тут раньше частенько сидела…

В углублениях на деревянной скамье, как и гласило название, собралась дождевая вода. Синдзиро вытащил из шоппера полиэтиленовый пакет, расстелил его на скамейке, а поверх него положил полотенце.

– Присаживайтесь, – сказал парень, указывая рукой на лавку.

Я непонимающе склонила голову:

– Садиться?

– Да, давайте скорее.

– Но…

– Скоро вы снова встретитесь с Такуми.

Синдзиро говорил так уверенно, что я невольно поддалась и села на скамью. Сам парень садиться не стал – стоя рядом со мной, он окидывал взглядом окружающий пейзаж.

– Скоро начнётся закат. Тогда вам нужно будет от всего сердца пожелать встречи с Такуми.

– Что?

– Если вы всей душой захотите этого, вы правда сможете встретиться с ним.

Я нахмурилась. Синдзиро, посмотрев на меня, скрестил загорелые руки на груди.

– Вы мне не верите, да?

– А ты чего ожидал?

– Действительно… – Коллега усмехнулся и посмотрел прямо мне в глаза. – Но вам нужно поверить. Вы должны встретиться.

– А ты и правда… странный.

– Мне часто это говорят. Но, прошу вас, поверьте мне. «Это случается в ясные дни, когда безоблачное небо окрашивается в цвета заката. Если сесть на скамью для собраний и искренне подумать о том, с кем хотел бы встретиться, этот человек приедет на закатном поезде» – так рассказывал хозяин кафе.

– Это же просто суеверие!

– Суеверие – тоже от слова «верить», знаете ли. Так почему бы и не попробовать?

Странное объяснение Синдзиро рассмешило меня.

– Ну, допустим, мы правда встретимся – а дальше-то что?..

Такуми давно нет на этом свете. Мы больше не сможем жить одной жизнью, больше не сможем быть вместе…

– Попрощайтесь с ним как следует – иначе вы просто не сможете двигаться дальше.

– А ты не много ли на себя берёшь?

– Ха-ха. Может быть… Но всё-таки поверьте мне – не зря же моё имя начинается с иероглифа «верить».

Ненавижу таких людей. Ну вот почему он всё время портит мне настроение?..

Но небо и впрямь начало окрашиваться в багряные цвета заката. Синдзиро, похоже, и правда верит в эту легенду – во всяком случае, взгляд у него уверенный и искренний. Пока я цепляюсь за прошлое, этот парень ради меня поехал в такую глухомань… Наверное, легенду он вычитал в каком-нибудь журнале.

Думать о Такуми мне не хотелось. Так прошли все эти шесть лет: чем больше я старалась избавиться от мыслей о Такуми, тем больше о нём думала. А раз так, то почему бы и не проверить идею Синдзиро?

– Ладно. Я попробую поверить.

– Ура!

И чему он так радуется?..

– Ну, смотри, если ничего не выйдет – за это придётся заплатить, – предупредила я.

– Всё будет хорошо. Если искренне верить, вы обязательно встретитесь.

Почему он так старается ради меня?.. Его бодрая улыбка причиняла боль. Чтобы скрыть её, я состроила нарочито обиженную гримасу.

– Если всё правда получится – можешь выбрать любое блюдо в том ресторане, куда мы ходили. Я угощаю, – полушутливым тоном сказала я, на что Синдзиро ответил:

– У меня есть немного другая просьба…

– А ты, смотрю, постоянно о чём-нибудь просишь. Третий раз уже, между прочим.

В первый раз он попросил рассказать о Такуми. Во второй – поехать со мной в Хамамацу. Только сейчас я поняла, что оба раза он просил о чём-то ради меня.

– Ладно, давай выслушаю твою просьбу, – сказала я.

– Ну… – Синдзиро замялся. – После встречи с Такуми называйте меня по имени, хорошо?

– Если это чудо произойдёт, конечно, – ответила я.

Коллега, радостно улыбаясь, зашагал прочь.

– Куда это ты?

– Не буду вам мешать. Приду попозже, так что не уходите, – не оборачиваясь, махнул мне рукой Синдзиро.

Это ещё что такое?..

Смотря в спину уходящему коллеге, я ощутила на себе чей-то взгляд. На платформе сидела и смотрела на меня та самая кошка.

– Иди сюда, – позвала я, протянув руку.

Но кошка, снова пристально посмотрев на меня, скрылась за зданием станции.

Наконец небо начало быстро окрашиваться в цвета заката. От садящегося солнца по небу расползалось багряное пятно. Поверхность озера тоже быстро меняла цвет.

И что я здесь делаю?.. А если Такуми и правда появится – что тогда?

И почему перед глазами до сих пор стоит грустная улыбка Синдзиро?..

Тут я вдруг заметила, что на платформе кто-то стоит.

Неужели Такуми?.. Но эта мысль тут же покинула мою голову: человек на платформе был одет в форму сотрудника железнодорожной компании. Парень в фуражке – возможно, кондуктор – приближался ко мне.

Я хотела было встать, чтобы меня не перепутали с пассажиркой, но незнакомец сказал:

– Нет-нет, сидите.

Худощавый парень выглядел очень молодо.

– Извините…

– Моя фамилия Миура, – представился он, вежливо склонив голову. Я немного растерялась, но тоже слегка поклонилась в ответ. Мог бы и просто поздороваться…

Миура посмотрел на меня и грустно улыбнулся:

– Вы всё ещё сомневаетесь, не так ли?

Я промолчала.

– Скоро прибудет закатный поезд.

То есть закатный поезд всё-таки существует?.. Желание встретиться с Такуми у меня било через край, но что, если я поверю, а встречи так и не случится? Я понимала, что станет только ещё больнее.

– А тот молодой человек – ваш возлюбленный?

– Подчинённый. Он, судя по всему, верит в существование закатного поезда.

В голове снова всплыла его невинная улыбка, и в груди кольнуло.

– Тогда попробуйте поверить и вы – и поезд обязательно приедет, стоит лишь всем сердцем этого пожелать.

– У меня не получается поверить в такую мистическую историю. О, а может, вы и сами призрак?

– Кто знает, кто знает… – Миура мягко улыбнулся и продолжил, глядя на озеро: – Но он верит в вас.

– Возможно.

Наверное, поэтому он и поехал со мной в такую даль.

– Раз так, то почему бы и вам не поверить ему? – Парень прошёл вперёд по платформе. – Это ваш последний шанс. Вам нужно только пожелать от всего сердца.

Неужели я и правда увижу Такуми?.. Нет, не так. Я верю, что мы встретимся. Я и сама не заметила, как сжала руки в молитвенном жесте.

Я хочу встретиться с Такуми. Ещё хотя бы раз. В тот день он внезапно исчез, а я жила, спрятав свою тоску в глубине души, но теперь я молила, словно выпуская все свои чувства в закатное небо.

И вдруг послышался стук колёс. Звук приближающегося поезда. Резко подняв голову, я увидела сверкающий золотом вагон. Поезд, сияя, словно охваченный огнём, шумно снижал скорость, подъезжая к платформе. Я сама не заметила, как вскочила со скамейки.

Поезд остановился, и через некоторое время открылась дверь вагона. Я увидела, как на платформу сошёл мужчина. На нём были белая футболка и любимые джинсы.

Это был Такуми.

Он пошёл прямо ко мне. Я видела его лицо, подсвеченное лучами заходящего солнца. Мне казалось, что стоит мне пошевелиться – и он растворится в воздухе, а потому я могла лишь наблюдать за ним, замерев на месте. Ноги у меня дрожали.

Такуми подошёл совсем близко. Я посмотрела на него, всё ещё не веря своим глазам.

– Такуми…

– Наконец-то мы встретились, Мика.

– Такуми!

Я не сдержалась, бросилась обнимать парня и тут же расплакалась, почуяв родной запах. Чувства, что я так старательно подавляла все эти годы, моментально вырвались наружу. Мы встретились, мы всё-таки правда встретились!..

Такуми нежно погладил меня по голове, а потом взял за руку, и мы вместе сели на скамейку. Миуры нигде не было видно. Должно быть, он вошёл в вагон.

Я не верила своим глазам. Такуми был точно таким же, как тогда, когда нам обоим было по двадцать два года. Слёзы текли, не переставая. Я так хотела получше рассмотреть его лицо, но перед глазами всё расплывалось.

– Прости, что оставил тебя одну, – донёсся до меня знакомый низкий голос. Я так хотела снова его услышать! Разумеется, я никак не могла его забыть.

– Я так скучала. Скучала по тебе, Такуми!..

Я плакала, как ребёнок, а Такуми только раз за разом кивал.

– Я тоже. Я так волновался за тебя, Мика. Прости, что я так внезапно исчез…

– Но мы всё-таки встретились! Ты ведь останешься, правда? Теперь мы всегда будем вместе?

Но Такуми медленно покачал головой:

– Только пока не сядет солнце.

– Как же так! Ведь мы… ведь мы только встретились после стольких лет…

Он опустил глаза.

– Мика, я же всё-таки не воскрес. Боги просто дали нам шанс попрощаться.

– Когда сядет солнце, ты исчезнешь? И мы больше не встретимся?

– Ну же, не плачь.

Рука Такуми коснулась моей щеки, и это прикосновение было самым настоящим. Это не сон.

– Но я не хочу прощаться! Лучше забери меня с собой.

– Ну уж нет, этого я сделать не могу.

– Тогда я сама умру. Тогда мы сможем быть вместе, верно?

Но Такуми лишь посмотрел на меня печальным взглядом:

– Если ты проживёшь весь отведённый тебе срок, мы встретимся снова. Но если ты сама оборвёшь свою жизнь, мы уже точно никогда не увидимся.

– Но…

– Таковы правила. И их надо соблюдать.

Я любила эту его серьёзность и сейчас тоже чувствовала, как потихоньку успокаиваюсь.

– Помнишь? Мы часто сидели здесь вдвоём и любовались видами…

Такуми смотрел на озеро, и под его ногами вытянулась длинная тень.

– Ага…

– Как поживает хозяин «Сан-Марино»? У него всё хорошо?

– Ага.

Я могла только кивать. На самом деле мне о многом хотелось поговорить с ним, о многом расспросить, но сейчас мне гораздо больше хотелось просто слушать его голос. И этот голос, такой родной, такой любимый, сейчас звучал прямо рядом со мной.

– Знаешь, Мика, у меня сейчас всего одно желание.

Интересно, какое?..

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Счастлива? Это как?..

– Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась и смотрела только вперёд.

Закат близился к концу. Солнце спряталось за горы, и небо уже начало темнеть. Такуми крепко сжал мою руку в своей.

– Если твоё время остановилось, то заново запустить его можешь только ты.

– Не могу. Без тебя… Без тебя у меня ничего не…

Слёзы лились из глаз, не переставая, а Такуми вытирал их пальцами. Ночная темнота сгущалась, и я всё хуже видела его лицо. Мне было страшно. Нет, не уходи. Не оставляй меня одну…

Такуми покачал головой:

– Каждому приходится сталкиваться с болью и печалью. Не надо заставлять себя всё забыть. Плакать над воспоминаниями – это нормально. А вот притворяться, что всё забыла, не нужно.

– Такуми…

– Научись жить со своей печалью – и тогда однажды обязательно сможешь улыбаться от всего сердца. Иногда надо смотреть и во внешний мир – и ты увидишь, что кто-то рядом верит в тебя.

В памяти всплыло лицо Синдзиро. А потом вспомнились мама, папа, Митиэ…

Такуми встал и посмотрел на поезд. Его сияние заметно померкло.

– Я не могу быть рядом с тобой, Мика.

– Такуми…

– И тебе тоже пора отпустить меня.

Слово «отпустить» отозвалось болью.

– Я очень любил тебя, Мика. Ты ведь тоже меня любила?

– Да, – кивнула я. По щекам покатились слёзы. Скоро, совсем скоро на город опустится ночь.

– Поэтому мы должны попрощаться. Это пойдёт на пользу и тебе, и мне.

– Как же я ненавижу эту твою серьёзность!

Я продолжала плакать, не в силах встать, а Такуми крепко обнял меня и озорно улыбнулся:

– Давай, попробуй сказать «прощай».

– Не могу…

Но я понимала, что времени почти не осталось. Если мы встретились не зря, если в нашем расставании и этой новой встрече всё-таки есть смысл…

Я пыталась собраться, но слёзы по-прежнему бежали по щекам. И всё равно я сделала несколько глубоких вздохов и всё-таки открыла рот. Нужно сказать. Нужно. Это единственное, что я могу сделать.

– Прощай, Такуми.

В тот же миг я почувствовала, что моя долгая история любви закончилась. Я так любила его в школьные и студенческие годы, а потом потеряла. И мы даже как следует не простились, а потому мне оставалось только усиленно работать и притворяться, что я уже всё забыла.

И вот сейчас я завершила обряд прощания, обнимаю Такуми, а он скоро исчезнет. Я слышала только собственное дыхание и стрекот цикад.

– Давай сыграем в игру, – вдруг предложил Такуми приглушённым голосом. – Закрой глаза – и через минуту тебя будет ждать сюрприз.

– Не могу! Только не сейчас, – выкрикнула я, но Такуми только повторил:

– Закрой глаза.

Часто и громко дыша, я всё-таки закрыла глаза.

Такуми отпустил меня. Шагов я не слышала, а значит, он ещё не отошёл.

– Начни считать – и считай ровно минуту.

Словно заколдованная, я начала про себя считать секунды. Одна, две, три…

Мы столько раз играли в эту игру, но тогда я не думала, что однажды наступит такой день.

Двадцать пять, двадцать шесть…

Я не хотела прощаться. Я просто хотела, чтобы он был рядом.

Сорок пять, сорок шесть, сорок семь…

Вот минута и прошла.

– Такуми, уже можно открыть глаза? Такуми?..

– Прощай, Мика.

– Такуми!

Я резко открыла глаза, но ни Такуми, ни закатного поезда уже не было. Я осталась одна на пустой платформе.

– Такуми!..

Небо потемнело, и в городе зажглись фонари.

Как ни странно, слёз больше не было. С удивлением я осознала, что вот теперь-то действительно рассталась с Такуми.

Я поняла, что его последним подарком было прощание с прежней собой, всё ещё не способной отпустить прошлое. Он дал мне сил наконец взглянуть в глаза реальности. Вместо меня теперь плакали цикады.

Только сейчас я заметила, что Синдзиро в какой-то момент успел вернуться и уже сидел рядом со мной. Закат давно догорел, а вода озера потемнела.

– Мне всё-таки удалось встретиться с Такуми, – дрожащим голосом сообщила я. Синдзиро заплакал. Нет, пожалуй, он даже не плакал, а прямо-таки рыдал.

– Ты-то чего плачешь?..

– От счастья. Я просто очень рад, что и к вам приехал закатный поезд, – всхлипнул коллега.

И тут я кое-что заметила. Что значит «и к вам»?..

Кстати, Такуми благодарил хозяина кафе за какую-то помощь… Неужели…

– Слушай, а ты… уже приходил сюда, да?

– Да, – кивнул Синдзиро. Даже в темноте я видела нежное выражение на его лице. – Закатный поезд приезжал и ко мне. И я смог попрощаться с дорогим мне человеком.

Об этом я даже не подумала. У Синдзиро тоже есть такой человек, которого он не может забыть…

– Поэтому я не мог смотреть на ваши страдания и хотел, чтобы вы тоже смогли попрощаться.

– Вот оно что, – пробормотала я.

Синдзиро улыбался.

– Удивительная штука – жизнь. Какая бы трагедия нас ни мучила, мы всё равно живы.

– Ага.

Кажется, я поняла, о чём он. Утро наступает, даже если ты не хочешь жить, и, даже если жить ты очень хочешь, тебя может забрать ночь. Я кивнула. Синдзиро продолжил:

– Но… Иногда случаются и вот такие чудеса.

Я пока не до конца верила в произошедшее, но знала, что встреча с Такуми меня изменит.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Синдзиро со смущённым видом поднялся со скамейки.

– Ну что, пора домой?

Оказывается, Синдзиро так беспокоился обо мне именно потому, что сам столкнулся с таким же горем.

Мои глаза снова наполнились слезами – теперь от счастья. Мне тоже пора двигаться вперёд. И силу для этого дал не только Такуми. Папа, мама, Митиэ… и, конечно, Синдзиро – именно он дал мне самый ценный подарок.

Наверняка в моей жизни будет ещё немало сомнений. Но если я сама буду готова измениться, то я смогу выбраться из любой тьмы.

– Слушай, – на ходу окликнула я Синдзиро, и парень обернулся. – Давай я тебе завтра город покажу?

– Ого, правда?

– Конечно, Синдзиро, – сказала я, и коллега снова расплакался. Я и сама улыбалась сквозь слёзы.

Я была счастлива. Да, мне было больно, но в то же время и радостно.