В субботу утром Лидия шагала по короткой дорожке к двери Джейка. Сердце у нее подкатывало к самому горлу.

Она уже несколько раз бывала здесь – забирала Джейка перед очередным приключением или подбрасывала до дома по возвращении, но теперь, в свете всего произошедшего, все кругом казалось совершенно иным, незнакомым и непривычным, а сама дорожка – длиннее. Каждый шаг подводил Лидию все ближе и ближе к девятому пункту списка. Грудь у нее сжималась, пульс ускорял бег.

Стук в дверь вышел робким и тихим. Лидия даже начала опасаться, что Джейк не услышал, но через несколько секунд заметила за матовым стеклом двери какое-то шевеление, и нервы у нее разыгрались с новой силой.

– Не глупи, – тихонько велела она себе, – это просто-напросто Джейк.

Вот только теперь она уже прекрасно понимала: Джейк – это не «просто-напросто», это «единственный на свете» и «тот самый».

Когда в замке начал поворачиваться ключ, сердце у нее забилось с немыслимой скоростью, а когда Джейк отворил дверь – чуть не остановилось. И снова чуть не остановилось в следующую секунду, когда глаза Джейка сперва распахнулись от потрясения, а потом зловеще сощурились.

– Чем могу служить? – спросил он. Каждое слово пронзало ее грудь, точно нож.

Однако Лидия явилась сюда с вполне определенной целью, и если успела чему научиться за минувшие месяцы, так это тому, что девятые пункты легко не даются.

– Сейчас узнаешь. – Лидия с напускной отвагой расправила плечи. И набрала в грудь побольше воздуха. – Можно войти?

Проигрывая этот момент у себя в голове, она воображала, что он ответит отказом или вообще накричит на нее и захлопнет дверь перед носом. Однако он ничего подобного не сделал. Просто отворил дверь шире и посторонился, пропуская Лидию в дом.

В квартире Джейка, конечно, деваться от его запаха было решительно некуда, и он обрушился на Лидию, точно удар. Как она ни старалась обуздать бешеный поток мыслей, в голове пронеслась вереница воспоминаний о ночи, которую они провели вместе. Она прошла вслед за Джейком по короткому коридору к кухне, объединенной с небольшой гостиной: маленький синий диванчик напротив крошечного телевизора, по трем стенам – книжные полки (Лидия не видела такого обилия книг со дня недавнего визита в библиотеку), а в углу, на черной подставке – старенькая акустическая гитара, потертая и утратившая блеск.

Джейк провел гостью к дивану и жестом пригласил садиться, а сам примостился на столешнице сбоку. В шести футах от Лидии, но все равно что в шести милях.

Как же ей хотелось приблизиться к нему. Никакими словами она бы не могла описать, до чего же соскучилась!

Он не смотрел на нее, пока она садилась, – уперся взглядом в пол, – так что Лидии внезапно оказалось гораздо легче сказать то, что она собиралась сказать, но в то же время и невыразимо сложнее. Она решила начать с самого простого.

– Значит, вот что. – Она старалась задавить дрожь в голосе. – Вообще-то я собиралась прийти, чтобы извиниться. За то, что лгала тебе, кто я. И что я за человек. – Она глубоко вдохнула, и это хотя бы чуть-чуть помогло ей не дрожать всем телом. – Но потом передумала.

Теперь он вскинул на нее полный боли взгляд. Лоб у него был нахмурен, на лице – незнакомое ей, непривычное выражение.

– Потому что я осознала, – продолжила Лидия, – что по большей части это никакая не ложь. Ну то есть, конечно, совершенно очевидно, что я не Лили Беннет, это неправда, но только это. Да и то по чистой случайности. Просто ты увидел ее список и решил, что меня так зовут, а я ухватилась за возможность побыть кем-то другим, не мной, кем угодно.

Казалось, Джейку было уже некуда сильнее мрачнеть, но он умудрился.

– Так даже и список был не твой?

– Нет. – Она потупилась. – Я нашла его в магазинной тележке и решила выполнить.

С губ Джейка слетел невеселый смешок.

– Зачем?

– На момент нашего знакомства я была ну совсем никакая. Почти сорок, живу с родителями, а бывший муж, которого я еще любила, только что сообщил мне, что я для него слишком скучная. И тут я вдруг нахожу на дне тележки таинственный список – мне показалось, это перст судьбы. – Она чуть-чуть покраснела и с запинкой добавила: – Ну то есть если бы я верила в судьбу, хотя я-то, конечно, не верю.

– Могла бы свой список составить.

– Я не доверяла своим решениям. – Она пожала плечами, стараясь отогнать слезы, уже начавшие пощипывать уголки глаз. – Это случилось как раз после того, как я настроила разных планов, из которых ничего не вышло. Список Лили на этом фоне казался куда более безопасным вариантом.

– Безопаснее, чем просто быть самой собой?

Она кивнула, пытаясь продышаться и не заплакать. Но дыхание тоже слегка срывалось.

– Я не хотела быть собой. Я себе не нравилась, совсем не нравилась, ни в чем. И, когда потом мы с тобой встретились и ты решил, что я Лили, я просто не смогла устоять перед искушением стать кем-то другим. Кем угодно, кроме старой и скучной Лидии Грэй. Поэтому я стала вести себя так, как, по моим представлениям, вела бы себя такая смелая и решительная женщина, какой я считала Лили Беннет, – и эта энергия протащила меня по всем пунктам списка. Понятно, они все получились у меня довольно жалко, но я-то сама, за вычетом нескольких ярких исключений, отлично провела время. Когда я была Лили, то чувствовала себя гораздо лучше. Как будто я на самом деле живу, а не просто уныло влачусь по жизни.

Она продолжила, нервно прижимая кончики пальцев одной руки к костяшкам второй.

– А потом я встретилась с настоящей Лили Беннет – как раз вчера. И оказалось, что настоящая Лили вообще всего на свете боится. Она не выполнила ни единого пункта из своего списка. И тогда я вдруг поняла: вовсе не Лили подарила мне ощущение, что я способна хоть весь мир перевернуть, пусть иногда и побаиваясь. Это ты!

Горло у нее сжалось от наплыва чувств, она сглотнула и покосилась на Джейка. Тот даже не смотрел на нее. Грудь Лидии сдавило тревогой и неуверенностью, голос дрогнул.

– Так что сегодня я пришла сюда сказать, что не жалею ни о чем из того, что произошло. Да, имя было не моим, и список тоже чужой, но все остальное было настоящим. И мне очень жаль, что я тебе солгала. Прости. Это было гадко с моей стороны, я прошу прощения и очень жалею об этом. Но только об этом. Все.

– Подозреваю, нам обоим случалось делать то, чем мы не гордимся, – пробормотал Джейк, не отрывая взгляда от пола. Голос у него звучал как-то блекло, словно обычная радость начисто из него вытекла.

– Ага. – Лидия кивнула. – Кстати, я знаю, что за рулем той машины сидел не ты. Во время аварии.

Вот тут он уже вскинул глаза, и Лидия почти физически ощутила, как в нем снова вспыхивает энергия.

– Ты что, за мной шпионила?

Она слабо улыбнулась.

– Если тебе так хочется называть это шпионством. Но нет, это не я. Мой папа.

Джейк так плотно стиснул губы, что шрама стало почти не видно.

– Не уверен, что мне от этого легче.

– Знал бы ты моего папу – стало бы. – Она улыбнулась, вспоминая речь Стива. – Он уже двадцать лет, со дня гибели Елены, почти не разговаривает, а тут в кои-то веки нарушил молчание – и только чтобы выступить в твою защиту. Это, знаешь ли, большая честь.

– А что, если я недостоин, чтобы меня защищали? – спросил он, поднимая руку, чтобы поскрести подбородок, щетина на котором была примерно на неделю запущеннее, чем обычно.

Лидия лишь улыбнулась. С плеч словно бы спала невыносимая тяжесть.

– Может, расскажешь мне всю историю и дашь самой решать?

Он так долго молчал, что она уже начала бояться, что иного ответа не получит, но наконец Джейк еле заметно кивнул.

– Энди. – Голос у него снова зазвучал глухо и непривычно. – Так звали того, кто ехал со мной в машине. Он был моим сокомандником, моим лучшим другом. Мы с ранней юности тренировались вместе и очень сблизились. Он был мне как брат, о котором я всегда мечтал.

Лидия нахмурилась.

– Ты говоришь в прошедшем времени.

– Потому что все это в прошлом. – Джейк дернул плечом. – Помнишь, я рассказывал тебе, что чуть не женился?

Она кивнула, стараясь задушить мгновенно всколыхнувшуюся ревность.

– Ее звали Джоди. – Он поморщился, произнося это имя. – Мы были вместе много лет. Она переехала со мной в Германию, но, когда я собрался оттуда в Корею, она захотела остаться. Сказала, ни за что не поедет в очередную незнакомую страну без кольца на пальце. – Он скривил губы в невеселой полуулыбке. – Я сделал ей предложение. Но она все равно отказала.

Лидия недоверчиво нахмурилась.

– Почему?

– Оказалось, в Берлине она изменяла мне с каким-то женатым типом. Хотела использовать мое предложение, чтобы надавить на него и заставить уйти от жены. – Джейк втянул в себя воздух и медленно выпустил. – Но он не ушел. А она все равно осталась с ним.

Сердце у Лидии сжалось. Очень захотелось потянуться к Джейку, обнять. Но она сдержалась.

– Паршиво.

Он кивнул. Лицо у него было печальным и собранным, морщины вокруг глаз пролегли глубже. Видно было, в каком он сейчас напряжении.

– Угу.

Он сжал руками край столешницы, на которую опирался, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Словом, после этого я малость слетел с катушек. Пил без удержу, встревал в пьяные драки со всякими идиотами – короче, вел себя как типичный болван с разбитым сердцем. И только Энди сумел до меня достучаться. Заставил меня осознать, чтó именно я делаю, до чего не похож на обычного себя. Только он сумел уберечь меня и не дать влипнуть в настоящие неприятности.

Он снова нахмурился.

– Конечно, лишь до того вечера, когда он вез меня домой. Я тогда так надрался, что даже не понимал, что он и сам крепко выпил. А когда случилась авария, он страшно перепугался и психанул. Сказал, что его карьере конец, а жизнь погублена. Я сразу поменялся с ним местами.

Лидия медленно кивнула, упираясь локтями в колени и подперев ладонями подбородок.

– Ты хотел отплатить ему добром за добро.

Джейк тоже кивнул.

– А кроме того, видел, что из перелома обе кости руки торчат. – В его улыбке слабо забрезжил отсвет прежнего Джейка, и сердце Лидии воспарило от радости. – Я только посмотрел на руку в первый же миг после удара, еще даже не успев почувствовать боли, и понял: моей карьере конец. Не было никакого смысла губить еще и его карьеру.

Лидия молча рассматривала его – такого живого и неунывающего, такого непохожего на всех, кого она когда-либо знала. Он всегда умел утешить и развеселить ее, подбодрить в самую тяжелую минуту, порадоваться ее успехам, пусть даже самым незначительным. И ведь он был таким не только с ней – и с татуировщиком Максом, и со всеми остальными своими старыми друзьями. Лидия ничуть не удивлялась, что он решил принять на себя вину другого, отплатить добром за добро. Таким уж был Джейк Джонс, которого она уже успела узнать.

– Ты очень хороший человек, – наконец сказала она, перехватив его взгляд. Джейк хмуро улыбнулся.

– Может быть.

Лидия кивнула.

– Совершенно точно.

Его улыбка проникала куда-то глубоко-глубоко, в самое сердце, и еще глубже. Куда-то, где могла остаться навсегда.

В этой улыбке читались прощение и понимание, благодарность и печаль. И что-то еще. Что-то такое, отчего сердце у Лидии забилось чаще и отчаяннее.

Что-то вроде надежды.

А может быть, вроде любви.

– И что теперь? – спросил Джейк уже с почти прежним, привычным Лидии выражением лица.

– Ну… – Лидия поднялась и сделала пару шагов в его сторону. – Раз уж мы так и не знакомы официально, мне бы хотелось представиться. – Она протянула ему руку. – Я Лидия Грэй.

И Джейк тут же слетел со своего насеста со всей присущей ему энергией и стремительностью и обеими руками схватил ее руку.

– Джейк Джонс. Очень рад знакомству, Лидия.

И когда с губ его наконец слетело ее настоящее имя, грудь Лидии пронзило новое, совершенно особое чувство, без тени той досады, которую она испытывала каждый раз, когда он называл ее Лили. Глубокая, бьющаяся в такт сердцу радость – а может быть, удивительное, восхитительное чувство долгожданного возвращения домой.