Вторая неделя без Джейка прошла немножко легче – и от этого парадоксальным образом становилось даже тяжелей.

Лидия все еще подпрыгивала всякий раз, как приходила эсэмэска, прилив отчаянной надежды сменялся острым приливом гнева, а затем облегчения, когда оказывалось, что это от Тоша, Милы или Баси. Каждый из них написал ей несколько раз, всеми силами стараясь как-то ее отвлечь, а в Басином случае еще и накормить. И у них это получалось. А потом оказывалось, что все равно ничего не вышло.

Олли тоже пыталась как-то развлечь мать, и даже чуть более удачно. Она нарыла другой след, ведущий к настоящей Лили Беннет, и шла по этому следу с маниакальным упорством, целыми ночами пропадая в кроличьих норах Интернета, пока ее циркадные ритмы еще не наладились после путешествия. По утрам, медленно потягивая кофе и мысленно готовясь к предстоящему дню, Лидия выслушивала отчеты о том, что еще удалось или не удалось узнать Олли.

В пятницу утром Олли уселась на свое привычное место, положила обе ладони на стол и внезапно тихим, почти испуганным голосом сообщила:

– Я ее нашла.

Лидия посмотрела на дочь, вопросительно приподняв брови.

– Лили Беннет, – пояснила Олли чуть громче. – Я ее нашла. Я знаю, кто она такая.

Казалось, прошла целая вечность, пока Олли наслаждалась победой, а Лидия думала, хочет ли она вообще узнать правду – теперь. Учитывая, чем закончилась вся эта история, как-то сложно было вообразить тот вариант, который принес бы ей хоть кроху утешения. С другой стороны, ее все еще слегка интриговал образ таинственной составительницы списка, о настоящей личности которой Лидия так долго гадала.

– Так ты мне скажешь? – наконец спросила Лидия, не донеся до рта ложку с кукурузными хлопьями.

Олли только улыбнулась.

– Я тебе покажу. Ты сегодня работаешь?

Лидия покачала головой. Она решила устроить себе длинные выходные, чтобы всласть поунывать.

– Отлично! – В глазах Олли плясали искорки. – Тогда мы сегодня предпримем небольшое путешествие.

– Путешествие? – нахмурилась Лидия. То есть всласть поунывать все равно не выйдет?

Олли разулыбалась шире, на правой щеке у нее появилась ямочка.

– Не слишком-то радуйся. Ты нашла список в магазине на Мур Аллертон – как по-твоему, далеко ли живет Лили?

Лидия как-то об этом совершенно не думала.

– Мы отправляемся в город, – заявила Олли, взмахнув недоеденным тостом. – Но сперва я угощу тебя пирожным.

Глаза у Лидии вспыхнули. Мысль о пирожном ее всегда радовала.

– О-о-о, у Франчески?

Олли кивнула.

– Постой, – снова нахмурилась Лидия, подняв палец. – Ты же только что вернулась с другого конца света. У тебя вообще хоть какие-то деньги остались?

Олли неуютно поерзала в кресле.

– Ну, вообще-то, говоря, что угощу тебя пирожным, я имела в виду…

– Что платить буду я, да?

Олли пристыжено кивнула.

– Ну да.

На самом деле Лидию это совершенно не смущало. Пирожное есть пирожное, а Лидия больше всего любила пирожные у Франчески.

Так что через пару часов она вышла вместе с дочкой из дома чуть ли не в приподнятом настроении. Правда, специально запарковалась в многоэтажном гараже в верхней части города, чтобы не проходить слишком близко к Бирже зерна, где на нее грозили навалиться воспоминания о том, как Джейк ждал ее, опираясь на перила. А потом, когда они пешком двинулись к кафе, нарочно повела Олли так, чтобы обогнуть стороной бар, где они с Джейком впервые встретились. Бар, в котором Лидия совершенно сознательно позволила ему считать ее другой женщиной, чем и положила начало всей этой идиотской ситуации.

Это неважно, старательно твердила она себе. Все равно и сам Джейк отнюдь не идеал.

Но чем больше дней проходило в разлуке, тем сильнее ее терзали сомнения. Конечно, она и насчет Адама обманулась, так что способность разбираться в людях у нее крайне далека от совершенства. Как и все остальное.

Она довольно-таки успешно боролась со своими сомнениями. Так что можно было, почти не кривя душой, сказать, что, шагая вместе с дочерью по центру Лидса этим теплым летним днем, Лидия Грэй чувствовала себя довольно бодро. И почувствовала еще лучше через несколько минут, поднявшись по двум каменным ступеням в кафе и вдохнув теплые ароматы кофе, сахара и свежевыжатого апельсинового сока.

Франческа, пышная женщина под шестьдесят с широкой улыбкой и изумительным голосом, тепло приветствовала посетительниц. Она эмигрировала из Тосканы совсем юной девушкой чуть за двадцать и не один десяток лет баловала жителей Лидса изысканными пирожными, булочками и прочей умопомрачительной выпечкой, а также настоящим итальянским кофе и свежим соком.

Лидия наткнулась на это кафе уже после того, как Адам ее бросил. Она пару раз заглядывала в кафе Эвелин, но без Адама там ее принимали довольно холодно, и вот однажды, проходя мимо каменных ступенек, она услышала, как Франческа со своим сыном Маттео распевают на два голоса какие-то оперные арии, и просто не могла устоять перед искушением зайти. С тех пор это кафе стало одним из ее излюбленных мест.

Услышав звяканье колокольчика на двери, Франческа, знающая всех постоянных посетителей в лицо, но безбожно путающаяся в именах, подняла голову, просияла улыбкой и бросилась обниматься. Жесткие черные волосы щекотали Лидии нос.

– Buongiorno, bellissime![3] – Голос у Франчески звучал тепло и лирично, даже когда она не пела. – Давненько вас не видела! Прошу. – Она показала на маленький столик у окна. – Садитесь.

Они радостно уселись в островке ласкающего кожу солнечного света, и на миг Лидии по-настоящему почудилось, что все хорошо в этом лучшем из миров. Они заказали превкусные пирожные, болтали, смеялись и потихоньку разглядывали Маттео, великолепный образец мужской красоты, который был ровно настолько же младше Лидии, насколько старше Олли. И пусть они провели там всего час, но это был счастливый час.

Поэтому, когда Олли вдруг собрала вещи и сказала: «Ну что, пойдем узнаем, наконец, разгадку тайны», для Лидии это стало неприятным сюрпризом.

Она заплатила по счету, щедро добавив чаевых сверху, и пообещала, что впредь они с Олли не будут забывать Франческу так надолго, а потом вместе с дочкой вышла в золотую дымку послеполуденного солнца. Теперь вела Олли, и родной город вдруг открылся Лидии в новом свете: дочка выбирала маршрут, которым сама Лидия и не подумала бы пройти, шагала мимо магазинов, которые Лидия никогда раньше не замечала, а потом остановилась перед зданием, которое Лидия проходила сотни раз, но внутри которого никогда не была.

Центральная библиотека Лидса.

Лидия растерянно повернулась к Олли.

– Только не говори, что ты собираешься проводить тут еще какие-то изыскания про Лили. Так только в фильмах делают, в жизни так не бывает.

– Нет-нет. – Олли добродушно закатила глаза. – Мы же Лили ищем.

Лидия фыркнула.

– Ну да, понимаю. Но…

– Она тут, – перебила Олли, передразнивая мамину манеру хмуро кривить губы только с одной стороны.

– Лили работает в библиотеке?

– Надо надеяться. – На загорелом лице Олли играла легкая улыбка. – А не то все мои детективные способности – полный вздор, и я понапрасну загубила тебе утро.

Лидия не назвала бы утро в обществе дочери загубленным, но все равно грозно приподняла брови. Олли прыснула, и Лидия тоже рассмеялась.

Поднявшись вслед за Олли по каменным ступеням и пройдя через витражную дверь, Лидия невольно резко втянула в себя воздух – так захватило у нее дух от красоты этого старинного здания: всюду резные каменные арки, роскошные мозаики, а по центру – величественная лестница, уходящая все выше и выше, насколько хватало взгляда. Лидия даже огорчилась, что никогда прежде тут не бывала.

Без труда лавируя между многочисленными посетителями, Олли провела ее наверх по мраморной лестнице, а потом к огромному стеллажу с книгами. Чуть не доходя до него, она замерла на месте и прерывисто вздохнула.

– Это она, – прошептала она еле слышно, как будто женщина, на которую она смотрела, была пугливым лесным зверьком.

Лидия наклонилась к Олли и прищурилась, глядя, куда та показывает. Брови у нее недоуменно съехались к переносице.

– Это Лили Беннет?

– Тсс, – сердито шикнула Олли, хотя на самом деле женщина находилась от них на таком расстоянии, что слышать никак не могла. – Мы же в библиотеке! Тут надо соблюдать тишину!

Лидия негодующе фыркнула и снова повернулась к стоявшей в конце ряда библиотекарше с огромной, едва ли не больше ее самой, стопкой книг в руках.

Лили Беннет – если это и правда была Лили Беннет – оказалась крошечной и незаметной, как мышка, женщиной в жестком темно-синем платье и светло-коричневом кардигане, застегнутом на одну пуговицу под горлом. Остриженные по плечи темно-русые волосы с двух сторон удерживались простыми заколками, а туфли являлись воплощением солидного здравого смысла.

Даже с другого конца стеллажа Лидия чувствовала, что эта серая мышка – сплошной комок нервов, и оттого сама занервничала сильнее. К горлу внезапно подступила тошнота, живот скрутило.

Ничего общего с той беззаботной и полной энергии женщиной, на которую она равнялась.

Совсем ничего общего.

Лидия не знала, что и думать.

– Пойду заговорю с ней, – отважно заявила Олли и, не успела Лидия и среагировать, решительно зашагала вдоль стеллажа. Лидии ничего не оставалось, кроме как с неловкой улыбкой двинуться следом.

– Простите, – начала Олли, не обращая никакого внимания на то, что мать многозначительно пихает ее сзади, – вы Лили Беннет?

Библиотекарша растерянно обернулась, по ее бледным щекам начал разливаться румянец.

– Да, – просто ответила она. Голос у нее тоже был тоненький и тихий, как у мышки.

Лидия набрала в грудь воздуха. Сердце подскочило куда-то к горлу.

– Та самая Лили Беннет, которая написала этот список? – Она показала помятый и потрепанный листок, восемь пунктов в котором было вычеркнуто красным фломастером.

Лили изумленно нахмурилась, чуть приоткрыв рот.

– Да, я.

В следующий миг на смену потрясению пришло какое-то новое чувство – не то смущение, не то страх. Отступив на шаг, Лили еще тише спросила:

– Что вам надо?

В этот миг, видимо, и до Олли наконец дошло, что ее энтузиазм может показаться слегка угрожающим. Она тоже торопливо попятилась и вскинула руки в примирительном жесте.

– Ничего страшного, честное слово. Мы просто хотели с вами поговорить.

Лидия, стоявшая за спиной у дочери, постаралась принять как можно более безобидный вид. Видимо, у нее это получилось – через пару мгновений Лили кивнула и с явным усилием улыбнулась.

– Через десять минут у меня перерыв, – сказала она уже и вовсе чуть ли не шепотом. – В Мозаичном зале есть кафетерий. Можно там встретиться.

Она резко развернулась и заторопилась прочь.

Олли посмотрела на мать с торжествующей ухмылкой.

– Еще немного кофе с пирожными, да?

Комнаты красивее, чем Мозаичный зал, Лидия, кажется, в жизни не видела. В огромные сводчатые окна струились потоки яркого света, солнечные лучи отражались от эмалированных плиток цвета морской волны. Мраморные колонны тянулись к потрясающим мозаикам потолка. Первые секунды, предоставив Олли вести ее к свободному столику, Лидия просто впитывала в себя окружающее: простор зала, узоры на стенах, великолепную акустику. У нее перехватывало дыхание от восторга.

Они как раз выбирали себе по второму пирожному за день, когда в кафе вошла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Лили. Взяв себе чашку чая, она направилась к их столику. Выражение лица у нее было хмурое.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласила Лидия, стараясь улыбаться как можно приветливее и безобиднее. Лили послушалась и села, поставив чашку перед собой на стол и настороженно разглядывая их с Олли.

– Что вы хотите узнать? – робко спросила она.

Лидия приступила к объяснениям единственным способом, который пришел ей в голову. С самого начала. Рассказала Лили, как нашла список – в тот самый день, когда ей казалось, что дальше падать уже некуда, – и как он сразу же ее вдохновил. Как в результате некоторого вмешательства Олли познакомилась с Джейком и как вроде бы случайно, но все равно намеренно притворилась Лили. Как боялась в те дни, что ей недостаточно просто быть собой. Как самовольно взятая на себя роль Лили внезапно изменила всю ее жизнь и как без этой случайной, незначительной вроде находки, простой бумажки на дне магазинной тележки, она и по сей день, скорее всего, оставалась бы такой, как прежде, и застряла бы в любви к тому, кто ее разлюбил.

Рассказала, как в образе Лили вдруг обнаружила, что для нее не только в жизни еще не все потеряно, но и что, возможно, в сердце еще остается место для новой любви, пусть даже у них с Джейком все сложилось таким нелепым образом.

А еще только сейчас, начав говорить, она вдруг осознала, что все это время старалась отыскать Лили, тогда как на самом деле ей надо было найти саму себя.

Лили сидела не шевелясь, но видно было, как из застывших плеч постепенно уходит напряжение. Когда Лидия наконец договорила, Лили еще несколько секунд разглядывала ее, а потом отпила большой глоток чая.

– Знаете, – наконец промолвила она все тем же голосом церковной мышки, – я очень хорошо это все понимаю.

Губы Лидии дрогнули в полуулыбке.

– В самом деле?

– Как можно притворяться кем-то другим? – Лили тоже улыбнулась в ответ, и от этой улыбки ее холодное выражение вдруг растаяло, даже голос стал теплее и приветливее. – Вы же видели мои записи в соцсетях?

Олли с Лидией одновременно кивнули.

Лили засмеялась, печально и мелодично.

– На самом деле, это просто смешно. Ну то есть… я день-деньской сижу тут… – Она обвела рукой библиотечные стены. – …среди приключений, сказок и открытий, мне за всю жизнь столько не прочесть, но при этом сама боюсь самого крошечного приключения.

– Поэтому вы и составили этот список? – негромко спросила Олли.

Лили кивнула.

– Однажды вечером я выпила немножко больше, чем стоило бы, и почувствовала, что ужасно устала от себя самой, – вот и решила написать такой список. – Она снова отпила чая. – Сама толком не знала, каких приключений мне хочется, так что нашла в Интернете целый перечень и переписала несколько пунктов. Завела себе страничку, выложила туда список – и на меня тут же подписалось множество людей, все с такими чудесными комментариями, какая я храбрая и как всех вдохновляю. – В изгибе ее улыбки сквозила меланхолия. – Но на следующее утро я проснулась, и оказалось, что это все еще прежняя я.

Лидия сочувственно улыбнулась.

– Бывает.

Смех Лили звучал невесело, еле слышно.

– Но я не хотела разочаровывать своих подписчиков. А потом наткнулась на одну малоизвестную фотомодель, у которой этих приключений было полным-полно, на все вкусы. Я украла у нее фотографии и выдала за свои.

Она густо покраснела и, потупив глаза в стол, снова отпила чая.

– Такое случается и с лучшими из нас, – очень мягко заметила Лидия. Что-то в ее словах заставило Лили снова поднять взгляд.

– Но вы же и вправду все это делали, да? – пылко спросила она. – Делали все то, чего я не смогла. – Она чуть нахмурила брови. – Все-все из списка вычеркнули?

Лидия покачала головой.

– Все, кроме девятого пункта.

Лили чуть прикрыла глаза и крепче вцепилась в чашку. Но улыбка у нее стала мягче.

– А, девятый пункт.

С губ у нее сорвался тихий потаенный смешок.

– А как он возник, этот девятый пункт? – вмешалась Олли, ссыпав в рот последние крошки торта с тарелки. – Все остальные пункты такие конкретные и четкие, а девятый… – Она пожала плечами, подыскивая слова. – …ну, может быть каким угодно.

– Для меня он совершенно конкретен, – ответила Лили, снова заливаясь краской. – Я точно знала, что это, просто не хотела записывать.

Она замолкла, деликатно прихлебывая чай.

– Я думала об этом миллионы раз. Боже мой. Представьте себе, ведь бывают же люди, которые могут так поступать, умеют добиваться того, чего хотят. – Она отпила еще чая, чуть покачала чашку, а потом продолжила: – Когда я писала список, я хотела стать именно такой.

– А ты именно так и сделала, – внезапно сказала Олли, легонько пожимая руку матери пониже локтя.

Лили распахнула глаза.

– Правда?

Лидия подумала.

– Пожалуй, да.

– И как, как оно было? – спросила Лили чуть ли не с благоговейным трепетом на лице.

– Великолепно! – начала было Лидия, вспоминая тот поцелуй на пляже. Но потом вспомнила и все остальное. – Ну то есть сперва великолепно, а потом так себе, а потом вроде ничего, а потом снова великолепно. Но в целом – великолепно. Вплоть до того момента, как он выяснил, что я – это я, а не вы.

Лили наморщила лоб.

– Но вы же никогда на самом деле не были мной.

Лидия посмотрела на нее с немым вопросом.

– Будь вы мной, вы бы ни единого списка из пункта не вычеркнули, – невесело улыбнулась Лили. – Я-то ничего не исполнила.

– А ведь и правда.

Лили улыбнулась, застенчиво опустив глаза.

– Может, вы и назвались моим именем, но на самом деле были собой, а совсем не мной.

Лидия кивнула. Мозг у нее изнемогал под тяжестью этого внезапного осознания. Она никогда не думала обо всем произошедшем с этой точки зрения, но ведь и правда же. Она всю дорогу считала, что выдает себя за Лили, но никакой Лили на самом деле не существовало. Вернее, не существовало той Лили, которую она себе выдумала.

Выходит, когда она думала, что Джейк влюбился в Лили, а не в нее, это тоже было неправдой.

То есть получается…

Она даже не хотела думать об этом.

– Вернуть вам список? – спросила она Лили, чтобы отвлечься, но та покачала головой.

– Не надо. Теперь он ваш. – На губах у нее снова проступила застенчивая полуулыбка. – А я напишу свой. Другой. Со всем тем, что хочу сделать на самом деле, а не просто нашла в Интернете.

– Кроме девятого пункта, – вставила Олли, и Лили засмеялась.

– О да. Я напишу целый список из сплошных девятых пунктов.

Олли разулыбалась так, что у нее и лица почти не осталось – одна улыбка.

– И правильно! – Она повернулась к Лидии. – И тебе тоже стоит. Делать то, что хочется именно тебе. Не папе. Не Джейку. Тебе самой.

Лидия медленно кивнула. Голова уже разрывалась от обилия всего, что ей хотелось бы внести в свой список. Конечно, только после того, как она выполнит девятый пункт. Но об этом она сейчас думать не хотела.

Они распростились с Лили, на прощание обняв ее и осыпав искренними благодарностями и ободрениями.

Делайте то, что вас пугает.

Идите к мечте.

Если план не работает, придумайте новый.

И вот уже они снова шагали под ярким послеполуденным солнцем, на сердце у обеих было заметно легче, чем прежде, а вот сами они основательно потяжелели от съеденных пирожных.

Проходя все места, которые она так старательно избегала по дороге сюда, Лидия не могла сдержать улыбки. В ее походке появилась новая упругость, в груди тихонько пело непривычное чувство.

Женщина, которой она притворялась, была вовсе не Лили. Это была она сама, просто не такая запуганная. Она сама, сама сделала все, что ее страшило. У нее получилось то, что не вышло у Лили.

А значит – может быть, она вовсе не такая уж сплошная серость.