Первая неделя без Джейка показалась Лидии годом.

Она без труда впала в привычную монотонность предыдущей жизни: подъем-работа-еда-сон – лишь с редкими приятными вкраплениями звонков Олли или менее приятными беседами с кем-нибудь из исполненных самых благих намерений родственников, пытающихся ее подбодрить.

Кроме Тоша, конечно. Тош на нее злился.

– Не хочется говорить: «А я же тебе говорил», – начал он в первую же встречу, и Лидия поморщилась.

– Но?..

– Но я и правда тебе говорил! – Он пригвоздил ее к месту суровым взором. Долгое знакомство с Агой наложило на него свой отпечаток. – И кстати, я со всей определенностью на его стороне. Он мне нравится больше, чем ты.

Лидия понизила голос до свистящего шепота.

– Он напился и разбил машину!

Тош пожал плечами.

– У каждого свои недостатки.

– Ты же это не всерьез! – Лидия ушам не верила. Елена была Тошу практически родной сестрой.

Тош чуть заметно смягчился.

– Нет, конечно. – Он вздохнул. – Я прочел ту статью и согласен: по фактам дело выглядит скверно.

– Очень скверно. – К горлу Лидии подступил комок.

Тош снова пожал плечами.

– Я просто имел в виду, – ровным голосом заметил он, – что, пожалуй, это не из тех вещей, которые в первую очередь расскажешь о себе женщине, на которую пытаешься произвести впечатление.

От возмущения Лидия чуть язык не проглотила.

– Тош, я рассказала ему про Елену! Рассказала, как мою единственную сестру убил безмозглый пьяный малолетка! А он мне сказал, что тоже побывал в аварии, но не уточнил, что был сам виноват и что в этой истории безмозглым пьянчугой оказался он сам.

Тош поморщился.

– Ну да, очень скверно.

– Видишь!

– Но… – Тош отмахнулся от попыток Лидии снова его перебить. – …я по-прежнему считаю, что тебе надо выслушать его сторону. Ты же не можешь не понимать, что новости сплошь да рядом бывают крайне однобоки.

Она фыркнула.

– Я показала ему заметку. Он ничего не отрицал. – От воспоминания у нее сразу потяжелело на сердце. – Видел бы ты его лицо. Он знал, что попался.

Тош свел брови.

– В голове не укладывается. Человек, про которого написана эта заметка, не имеет ничего общего с тем, кого ты сюда приводила.

– А существовал ли тот, кого я сюда приводила? – пробормотала Лидия, наконец озвучивая вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как она прочитала статью. – Что, если он всю дорогу лишь притворялся?

Тош коротко рассмеялся.

– Уж кому бы рассуждать, только не тебе.

– По крайней мере, я никаких преступлений не скрывала, – отрезала она, сердито глядя на Тоша.

– Чего не было, того не было, – согласился Тош. – Зато последовательно врала, кто ты такая. Так что, как я уже упоминал, сама виновата.

Этого он мог бы и не добавлять. Она и сама твердо знала, что все произошедшее – ее и только ее вина. И в том, что она солгала, но, главное, в том, что поверила, будто в ее жизни есть место чему-то новому и прекрасному.

* * *

Вот почему ровно через неделю она оказалась на вечере экспресс-свиданий, устроенном в центре пенсионеров на Бэй-стрит. Вместе с ней туда явились пан Митек и дядя Джефф, оба расфранченные до предела, продиктованного как их артритными суставами, так и полнейшим отсутствием у обоих хоть какого-нибудь чувства стиля.

Джефф утверждал, будто просто позабыл отменить ее билет, чему, конечно, она ни на минуту не поверила. А к назначенному сроку оказалось, что они с паном Митеком тоже волшебным образом туда записались.

Все-таки это давало повод выйти из дома, так что Лидия рассудила: хуже, чем есть, быть уже не может, отчего бы и не пойти. Никаких иных планов у нее все равно не было.

Конечно же, она немедленно о том пожалела. Все остальные участники были старше ее по крайней мере на двадцать пять лет.

Зато Джефф и пан Митек оказались в своей стихии. Пан Митек немедленно зашаркал к огненно-рыжей пожилой даме, которая вела уроки физкультуры для престарелых, куда он недавно начал ходить. Пан Митек успел ей не на шутку увлечься. Лидия с Джеффом остались стоять рядом с импровизированным баром.

– А ты сегодня отлично выглядишь, Лидка, – заметил Джефф с почти отцовской горделивой улыбкой.

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо, дядя Джи. Ты тоже весь принарядился.

Он просиял.

– Я этот костюм двадцать пять лет ношу.

– Не сомневалась, – заверила Лидия, сумев удержать смешок.

Джефф провел пальцами по усам и кивнул, а потом поинтересовался у Лидии, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она так и подскочила.

– Да, пожалуйста, белого вина.

Джефф лишь усмехнулся.

– Лидка, это центр досуга, у них тут нет лицензии на продажу спиртного.

Она надулась.

– Чай или кофе? – ласково улыбнулся Джефф и гордо добавил: – За мой счет.

Хотя даже Лидия уже успела заметить написанное от руки объявление: «Чай и кофе бесплатно».

– Кофе, пожалуйста, – искренне улыбнулась она.

Джефф налил им обоим кофе и протянул Лидии маленький пластиковый контейнер с пакетиками сахара. Она взяла три: в конце концов, Аги тут нет, осуждать некому.

Некоторое время оба прихлебывали кофе в дружеском молчании, разглядывая собирающиеся по стенкам помещения маленькие группки народа. Джефф вдруг весь распрямился, словно бы стал выше, провожая взглядом кого-то, видимо переходящего от группки к группке.

– Что ж, – заметила Лидия, сделав очередной глоток, – рада буду посмотреть, как пройдет вечер знакомств у двух вечных холостяков.

– Собственно говоря, мы оба были женаты, – возразил дядя Джефф, не глядя на нее. – Митек – вдовец, ты разве не знала?

Ой.

– Не знала.

Пан Митек жил один, сколько Лидия себя помнила. В груди у нее загрохотало чувство вины.

– А что до меня, – задумчиво улыбнулся Джефф, все так же не глядя на Лидию, – когда-то я был на твоем месте.

Лидия недоуменно уставилась на него.

– На моем?

– Ну, – ухмыльнулся Джефф, – не совсем. Я никогда никем не притворялся, чтобы заполучить очаровательного преступника.

– Туше.

– Я имел в виду, что тоже был в браке, вторая сторона которого оказалась… – Он помолчал несколько мгновений, подбирая слова. – Не той, кем я ее считал. А после развода я слишком боялся снова проходить через это все. Думал, лучше оставаться одному.

– И как?

– Нет, не лучше. – Он улыбнулся, и от уголков глаз разбежалась сеть глубоких морщин. – Что же до Митека… Он женился на любви всей своей жизни, а она умерла, когда им еще и тридцати не исполнилось. Кажется, рак.

Чувствуя, как на сердце падает тяжелая, холодная глыба, Лидия отыскала глазами пана Митека. Он беседовал в уголке со своей рыжеволосой красавицей, оживленно жестикулируя узловатыми артритными руками.

– Я не знала.

Джефф улыбнулся, но смотрел при этом куда-то в сторону.

– У тебя, знаешь ли, нет монополии на трагическую любовь. – Он одним глотком допил кофе и вытер тыльной стороной большого пальца пышные белоснежные усы. – Как бы там ни было, а тебе, возможно, будет приятно узнать, что ты вдохновила двух старых галош сюда явиться.

Лидия чуть не засмеялась.

– Что, правда вдохновила?

Он кивнул.

– Ну разумеется. Уж если ты пытаешься начать заново, в твоем-то возрасте…

– Мне тридцать девять, – перебила она.

– В твоем-то возрасте, – твердо повторил он. В глазах у него плясали чертики. – Значит, и для нас не все потеряно, а?

Лидия попыталась грозно нахмуриться, но не смогла обуздать расползающиеся в улыбке губы.

– Не уверена, что полностью одобряю все, что ты сейчас наговорил, но абсолютно согласна с основной идеей.

– Тогда идем. – Джефф тихо хмыкнул себе под нос и поправил безнадежно устаревший галстук, который, должно быть, выкопал из богом забытых глубин платяного шкафа. – Попробуем подобрать тебе мужа.

Она засмеялась.

– Дядя Джи, тут этого не произойдет.

Он тоже засмеялся и легонько подтолкнул ее плечом в плечо.

– Знаю, детка. Но это же не значит, что тебе нельзя просто хорошо провести время.

И несмотря ни на что, она и вправду провела время очень даже неплохо. Оправившись после первоначального унылого осознания, что любой из собеседников годится ей в отцы, если не в деды, она обнаружила, что ей нравится с ними разговаривать. Все они, как и сказал Джефф, в свои осенние годы старались начать заново, и она не могла не уважать их за это. По крайней мере, рядом с ними она вдруг остро осознала, что ее лето еще не кончилось.

Да, она наконец морально простилась с Адамом, и, может быть, с Джейком тоже ничего не сложилось, но он продемонстрировал ей одну очень важную вещь: она вовсе не безнадежный случай, каким считала себя еще несколько коротких месяцев назад, с ней все в порядке.

Другое дело, что ей не очень-то хотелось, чтобы у нее все было в порядке – без Джейка. Но тут уж ничего не исправишь. Она сделала то, что сделала, и он сделал то, что сделал, точка.

Она начинает все заново – и у нее все хорошо.

Почти.

Собственно говоря, когда через три часа они уселись в горбатый автомобильчик Джеффа, она почти с неподдельным весельем смеялась, слушая отчеты пана Митека о том, со сколькими женщинами он успел пообщаться. Сама Лидия успела гораздо меньше, хотя трое пенсионеров сумели-таки всучить ей номера телефонов. В одном случае, правда, телефон оказался не ее собеседника, а его сына.

– Он доктор, – сообщил гордый отец и улыбнулся. Лидия улыбнулась в ответ, хотя теперь сидела, скатывая злополучный кусочек бумаги в комочек между большим и указательным пальцем. Не нужен ей никакой доктор. Если совсем начистоту, ей вообще никто не нужен. Только Джейк.

Вот и опять – на нее нахлынули воспоминания. Его руки, скользящие по ее телу, его голос, шепчущий ей в ухо ласковые слова. Его сердце, бьющееся под ее ладонью, когда она лежала у него на груди. Как бы они ни лгали друг другу, а та ночь была самой настоящей. Лидия была в этом уверена.

Отогнав непрошеные воспоминания, она постаралась вернуть ощущение, что у нее все хорошо. Но, вылезая из машины на тротуар возле родительского дома, вдруг поняла, что что-то не так.

Она покосилась на часы на приборной доске.

Семь минут двенадцатого.

Однако в доме все еще горел свет. Но Ага каждый вечер, за исключением Рождества и Нового года, неукоснительно отправлялась в кровать ровно в половине одиннадцатого и терпеть не могла, чтобы Стив засиживался без нее.

Лидия нахмурилась. Внутренности сразу начали завязываться тревожным узлом. Торопливо пожелав своим спутникам доброй ночи, она заспешила по дорожке через садик. С каждым шагом сердце все ускоряло и ускоряло бег. Входная дверь оказалась не заперта, и Лидия осторожно толкнула ее, боясь того, что может ждать ее по ту сторону.

Из холла она сразу увидела кухню. Ага со Стивом сидели за столом бок о бок, что уже само по себе было большой редкостью, и улыбались – по-настоящему улыбались! – кому-то, кто сидел напротив. Сердце у Лидии сжалось. Она почти бегом бросилась на кухню. Не может быть…

– Олли?

Ее дочь, сидевшая с другой стороны стола, подняла голову, отодвинула чашку с недопитым чаем и, вскочив, бросилась Лидии на шею, обнимая ее длинными загорелыми руками. Обе, и мать, и дочь, пищали от радости.

– Я так по тебе соскучилась! – пробормотала Олли в спутанные волосы Лидии.

Та стиснула дочку еще крепче.

– А я-то думала, ты возвращаешься только на следующей неделе.

Олли чуть отодвинулась и расплылась в такой широкой улыбке, что на тронутых солнцем щеках запрыгали озорные ямочки.

– Знаю. Хотела сделать тебе сюрприз.

– Тебе это удалось! – засмеялась Лидия. – Увидев в доме свет в это время, я уже подумала, кто-то умер.

Ага укоризненно цокнула языком.

– Если что, я по ощущениям вот-вот скончаюсь, – устало улыбнулась Олли. – Последний перелет меня совсем доконал. Сидела зажатая между чуваком, который храпел буквально все одиннадцать часов кряду, и теткой, которая каждые две минуты звала стюардессу. – Она закатила глаза. – Хуже не придумаешь.

Но Лидия сейчас ни на чем толком не могла сосредоточиться от радости, что Олли тут, рядом, именно когда мать в ней особенно нуждается.

Ага на скорую руку соорудила постель на полу в комнате Лидии, потому что расчищать комнатушку, в которой Олли спала до отъезда, было некогда. Олли рухнула туда и, кажется, закрыла глаза, не успев коснуться головой подушки.

– Хочу тебе кое-что показать, – еле ворочая языком, проговорила она. – Напомни мне утром.

Дыхание у нее стало медленнее, на лице проступила почти незаметная улыбка, и через миг она уже крепко спала.

* * *

Однако что бы такое Олли ни собиралась показать матери, а с утра она этого не сделала. Лидия проверила, как там дочь, через два часа после того, как проснулась сама, то есть около десяти утра, а потом в половине двенадцатого, но Олли спала как убитая, даже не шелохнувшись.

Она выползла из спальни только в три часа, когда Лидия успела уже два раза сходить на прогулку и для разрядки испечь целый противень вишневых сконов.

– Доброе утро, – зевнула Олли. Лидия с Агой подняли головы. Они сидели за столом на кухне и ели еще теплые сконы. Ага даже никак не высказывалась о том, сколько масла Лидия мажет на свой, хотя вся ее поза яснее ясного свидетельствовала, как сложно ей сдерживаться.

– Скорее уж добрый день, – отозвалась Ага, приподняв одну бровь. Лидия просто засмеялась.

– Похоже, тебе надо было отоспаться, – с улыбкой заметила она, и Олли широко ухмыльнулась в ответ. – Скон хочешь?

Олли распахнула глаза.

– О боже мой! Конечно, хочу!

Лидия смотрела, как дочка в один укус расправилась со сконом. Вообще-то она собиралась выждать хоть сколько-нибудь и не напоминать Олли уж совсем сразу о том, что она сказала, засыпая. На деле продержаться вышло от силы секунд тридцать.

– Так ты хочешь мне что-то показать? – Любопытство быстро взяло над ней верх.

Олли кивнула. Ага как раз поднялась, чтобы долить себе чая. Как только она повернулась к ним спиной, Олли сделала большие глаза и кивнула на бабушку.

Но Лидия покачала головой и, не понижая голоса, продолжила:

– Можем сразу ей все рассказывать, она все равно подслушает.

Ага повернулась обратно к столу, и Лидия заметила, как по лицу матери пробежала легчайшая тень улыбки.

– Ну тогда ладно, – сказала Олли. – Где там я оставила рюкзак?

Ага кивнула на валяющийся у двери фиолетовый рюкзак. Олли немножко покопалась внутри и наконец вытащила из основного отделения изрядно потрепанный журнал. Положив его на стол, она постаралась хоть немного разгладить мятые страницы.

– Вообще-то, – начала она, листая журнал, – обычно я в самолетах не читаю журналы, которые там валяются, но в этот раз на последнем рейсе решила все-таки полистать, потому что дочитала книжку и готова была уже за что угодно ухватиться, лишь бы не придушить соседей.

Лидия улыбнулась.

– Это всегда полезно.

– И посмотри только, что я нашла! – Олли разгладила страницы с какой-то статьей на целый разворот. – Или, точнее сказать, кого.

Лидия посмотрела на фотографии и мгновенно узнала. Конь на берегу океана на фоне заката. Прибой на гавайском пляже. На всех фотографиях – одна и та же ослепительно красивая женщина. Лидия уже видела ее прежде.

– Лили Беннет! – Она придвинула журнал поближе к себе, всматриваясь в знакомые изображения.

Олли кивнула – медленно и сдержанно.

– Вот и я так подумала. Только это финская фотомодель по имени Фрейя Хейкинен.

Лидия медленно свела брови и притянула к себе журнал, чтобы проглядеть еще раз. Она быстро убедилась, что дочь права, но тут Олли вмешалась и осторожно отодвинула журнал.

– Не читай, это тебя только в депрессию загонит. Основная мысль в том, что она супермодель, а еще богатая наследница, и дни свои проводит во всяких увлекательных занятиях в дальних краях, потому что у нее столько денег, что она прямо не знает, куда себя приложить.

Лидия с Олли почти синхронно закатили глаза.

Лидия улыбнулась.

– Ух ты.

– Именно что. – Олли шире распахнула глаза. – Словом, когда мы приземлились, я ее погуглила. У нас она почти неизвестна, но вообще-то ее фотографии по всему Интернету разбросаны. Вроде бы это и правда она.

Лидия кивнула, впитывая в себя информацию. Пазл у нее в голове постепенно складывался.

– Выходит, если это Фрейя, как там ее…

Олли озорно ухмыльнулась.

– Хейкинен.

– Ну да. Как скажешь. – Лидия состроила дочке гримасу и снова вернулась к насущным вопросам. – Погоди, если это ее фотографии…

Олли кивнула.

– Вот именно.

– Тогда кто такая, черт возьми, Лили Беннет? – драматично закончила Ага, изогнув одну выщипанную бровь.

Олли с Лидией дружно развернулись к ней. На лице у каждой читалось такое удивление пополам с весельем, что обе зашлись в приступе неконтролируемого хохота.

Ага наблюдала за ними с каменным лицом.

– Очень вкусные сконы, Лидка, – заметила она как ни в чем не бывало. – Почти как у Баси.

Лидия не выдержала – обеими руками обняла мать за плечи и легонько поцеловала в щеку.

– Спасибо, мам.