Прошло почти две недели, прежде чем Лидия снова увидела Джейка. И хотя умом она понимала, что все дело в неудачном стечении обстоятельств, но не могла заглушить предательский голосок в голове, время от времени спрашивающий, не избегает ли Джейк ее. Они перебрасывались сообщениями, все как обычно, но чем больше времени проходило с Того Самого Поцелуя, тем сильнее она сама себя накручивала.

Шагая восхитительно теплым июльским днем на встречу с Джейком, она ощущала себя ходячим комком нервов – настолько, что за короткую дорогу по Викар-лейн умудрилась едва не попасть под автобус, а может, и не один раз.

В сообщении Джейка говорилось:

«Встречаемся возле Биржи зерна. Татуировочный салон прямо позади».

Но чем ближе Лидия туда подходила, тем тяжелее становилось у нее на душе.

Это же просто Джейк, говорила она себе, но почему-то распоясавшиеся нервы совершенно не унимались. Мысль о предстоящей пытке тоже делу не помогала, хотя Лидия радовалась, что наконец-то решила, какую именно татуировку хочет набить. Джейк дал ей контакты Эдди из татуировочного салона, и она послала туда свои соображения, а в ответ получила довольный смайлик и большой палец вверх – видимо, это означало, что идея одобрена.

Она миновала рынок. До места встречи оставалось уже совсем немного. Сердце все сильнее прыгало и трепетало в груди. Она могла бы запарковаться за углом от самой биржи, но предпочла встать чуть подальше, надеясь, что прогулка ее успокоит.

Почему-то не помогло.

Она прошла мимо череды автобусных остановок и вдруг увидела Джейка, с обычной непринужденностью опиравшегося о перила напротив старинного круглого здания. Сперва он не заметил ее, и она на миг замерла, рассматривая наклон его плеч, лохматую шевелюру. Сегодня он, вопреки обычному своему стилю, был одет во все черное, точно кукольник в нерабочее время, но почему-то при виде его у нее стало тесно в груди, и, перейдя дорогу, она почувствовала, что вся задыхается.

Он смотрел на каменные ступени перед входом, где выводил замысловатое соло уличный музыкант с ярко-синей гитарой, и увидел Лидию, только когда меж ними оставалось не более двенадцати футов. Зато тогда лицо его осветилось такой радостной улыбкой, что крохотный голосок у нее в голове – тот, что твердил, что Джейк нарочно отстраняется от нее, – вынужден был умолкнуть хотя бы на время.

– Привет, прекрасная незнакомка.

Как же она соскучилась по этой его кривоватой улыбке! И ее ответная улыбка ощущалась точно счастливый вздох.

– А здорово играет, – заметила она, кивая на музыканта, который тем временем начал еще и петь. От звуков хрипловатого глубокого голоса сердце Лидии тоже запело в груди.

Джейк с жаром кивнул.

– Потрясающе здорово! Я на него уже минут десять смотрю, а он становится только лучше и лучше.

– Так ты теперь практически фанат? – Лидии казалось, шутка прозвучала как-то неловко, но Джейк лишь расхохотался, запрокидывая голову назад.

– Типа того. – Однако он тут же перестал смеяться и, глядя на Лидию, негромко спросил: – Ты как, готова?

Она улыбнулась, загоняя тревожность поглубже, туда, где Джейк ничего не разглядит.

– К иголкам-то? Готова как никогда!

Он снова засмеялся, выпрямился и показал на один из маленьких переулков вокруг старинного викторианского здания.

– Ты отлично умеешь терпеть боль. Ты справишься!

Лидия приподняла бровь.

– Откуда ты знаешь, как я переношу боль?

– Давай посчитаем, – с улыбкой предложил он, устремляясь на обычной своей скорости в переулок. – Подвернутая нога, падение с лошади, эпически отбитый о воду живот и что там было еще?

– Укушенная задница.

Он кивнул, прикрывая глаза.

– Точно. Почему я всегда забываю?

– Такая уж у меня непримечательная задница. – Лидия с напускной обидой выпятила нижнюю губу.

Джейк ухмыльнулся, но даже не взглянул на нее. Лидия ощутила, как все ее нелепое, предательское тело бросает в жар. Однако этот жар мгновенно сменился паникой, стоило Джейку остановиться перед салоном и с улыбкой повернуться к ней.

– Пришли.

Внутри салон оказался ярче и светлее, чем ожидала Лидия. По выбеленным кирпичным стенам и глянцевому серому полу тянулись широкие полосы света, компенсирующие отсутствие окон в боковых стенах. Под самым потолком шел ряд красивых и затейливых принтов в рамках, а пониже на стенах к пробковым доскам было приколото множество небольших набросков – точно стайка бабочек. За стойкой регистрации виднелись две аккуратно обвернутые прозрачной пленкой черные кожаные кушетки, стоявшие почти бок о бок, а в глубине помещения, за небольшой аркой – еще две. Обе ближние сейчас были заняты – два юных хипстера на них оживленно болтали с мастерами-татуировщиками сквозь прерывистое жужжание тату-машинок.

Низенькая фигуристая девушка с ярко-синими волосами улыбнулась Лидии с Джейком из-за стойки. Ее пирсинг и идеально подведенные стрелки на глазах сообщили Лидии, что она, скорее всего, старше тех четырнадцати лет, на которые выглядит. Сама Лидия вдруг показалась себе столетней старухой.

– Привет, – поздоровалась девушка, глядя ровно между ними, – чем могу помочь?

– У нас назначена встреча с Эдди и Максом в одиннадцать. – Джейк улыбнулся ей своей кривоватой улыбкой. Грудь Лидии сжали острые пальцы чего-то крайне похожего на ревность.

– Я им сообщу, – улыбнулась в ответ Синевласка, но из глубины салона к ним уже спешил огромный мужчина, сложением напоминавший медведя. Он приветственно улыбался Джейку из-за косматой рыжеватой бороды.

– Макси! – радостно завопил Джейк, бросаясь к распахнувшему объятия бородачу. – Сто лет не виделись!

Они немного постояли в обнимку, покачиваясь, но наконец Макс отступил на шаг и с улыбкой посмотрел на Лидию.

– А вы, верно, Лили.

Лидия улыбнулась в ответ и протянула руку, хотя грудную клетку ей тихо сдавили пальцы вины.

– Приятно познакомиться.

Макс дружелюбно ухмыльнулся, обхватывая здоровенной ручищей ее ладонь. Каждый дюйм его кожи был покрыт татуировками – затейливыми узорами различных оттенков серого и причудливыми морскими пейзажами. Лидии потребовалось бы несколько часов, чтобы рассмотреть их все.

– Я пока дам вам подписать информированное согласие, а как Эдди подтянется, так сразу и начнем.

– Спасибо, старик, – отозвался Джейк с обычной широченной улыбкой.

– Ты тоже делаешь татуировку? – пробормотала Лидия очень тихо, ровно так, чтобы ее было еле-еле слышно за шумом машинок.

Джейк кивнул, улыбка его никуда не делась.

– Ну конечно! Не мог же я бросить тебя тут в одиночестве. – Его теплые глаза встретились с ее глазами, разбегающиеся от уголков глаз морщинки прорезались глубже. – Помнишь, как было в «Титанике»: прыгнешь ты, прыгну и я.

В груди Лидии зародилось и набрало силу иное чувство – теплое, успокаивающее, совершенно незнакомое. Она торопливо улыбнулась Джейку, всеми силами надеясь, что он не заметит ее состояния.

Макс вернулся с формами информированного согласия, и Лидия с Джейком уселись на бархатный сине-зеленый диванчик у витрины, чтобы их заполнить. Форма была довольно простой: имя, дата рождения, состояние здоровья и признание потенциальных рисков. Лидии случалось в жизни подписывать и более страшные документы, так что она во внезапном приливе уверенности взялась за ручку. И тут услышала голос Джейка:

– Честно скажу, Лил, я изрядно взволнован.

Сердце чуть не остановилось у нее в груди.

Лили.

На счастье, она только начала выводить свое имя – успела написать в графе «Имя» только первые две буквы «Ли», так что теперь торопливо дописала второе «ли» и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Однако пока она заполняла остаток формы, сердце все равно билось вдвое чаще обычного. Подписываясь в самом низу, она с особой тщательностью вывела имя «Лили», загоняя вглубь бьющееся в мозгу слово «врунья, врунья, врунья».

Дверь отворилась, и в салон вошла стройная женщина в простой черной одежде, резко контрастировавшей с набитыми «рукавами» восхитительных цветов. Джинсы с футболкой на ней выглядели так стильно и круто, что, разглядев еще и миниатюрные цветочки, вытатуированные у нее на лбу по линии роста волос и подчеркнутые андеркатом с одной стороны, Лидия ощутила себя отставшей от жизни и моды теткой, которой вообще в этом салоне не место.

– Привет, Эд, – сказал Макс, сидевший на краешке стойки, и показал на Лидию. – Твои одиннадцать часов.

Эдди повернулась к Лидии. На первый взгляд она производила почти устрашающее впечатление, но улыбка у нее оказалась почти такой же широкой и радостной, как у Джейка, а в голосе слышались певучие нотки уроженки юго-западной части Англии.

– До чего ж приятно познакомиться, Лили, – сказала она таким теплым и дружеским тоном, что у Лидии тут же отлегло от сердца. Проведя Лидию вглубь салона, где стояли две свободные кушетки, она вытащила блокнот с рисунком, который сделала по довольно-таки бессвязному описанию Лидии.

Увидев рисунок, Лидия ахнула. Идеально. Ровно то, что ей хотелось.

Она никогда не мечтала обзавестись татуировкой, даже на татуировки окружающих особенно внимания не обращала, и, когда, найдя список, впервые задумалась об этом, сперва даже представить не могла, что бы такое увековечить на своем теле. Ей и не думалось, что вдохновение осенит ее во время очередной воспитательно-просветительской речи матери о далеких временах и странах. Но уж когда озарило – ей показалось, что это судьба. Ну, то есть если бы Лидия в эти дни была способна верить в судьбу.

Стоило Аге произнести свою речь про выращивание картошки, перед мысленным взглядом Лидии предстал ясный образ: растение картофель, от корней до цветов, нарисованное тонкими четкими линиями, точно из старинного ботанического справочника. И Эдди сумела отдать этой идее должное – нарисованные ей линии, четкие и ясные, сделали из неуклюжих объяснений настоящее произведение искусства, которое Лидия готова была с гордостью носить у себя на коже.

Она с улыбкой кивнула Эдди. Слова никак не могли пробиться через подступивший к горлу комок, но наконец она ухитрилась пролепетать:

– Мне так нравится!

Эдди горделиво засияла.

– Рада слышать. Мне было очень приятно рисовать этот узор.

– Очень красиво, – сказал Джейк, заглядывая через плечо Лидии. – Но… – Он прищурился, вглядываясь получше. – Это что, картошка?

Лидия улыбнулась в ответ.

– Да.

– Но почему?

Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

– Чтобы не забывать, что я из тех женщин, которые способны сами выращивать себе картошку.

Сперва он медленно кивнул, глядя ей в глаза, но потом вопросительно наморщил лоб.

– Не очень-то понимаю, что это значит.

Лидия ничего не ответила – лишь тихонько улыбнулась себе под нос, вспоминая Агу. Какой она могла быть яростной. Какой бесстрашной. Лидия изо всех сил надеялась, что выгравированная на коже материнская метафора будет хоть немного напоминать ей, что и внутри нее живет то же самое бесстрашие, пусть и очень глубоко зарытое.

Однако ей не пришлось ничего объяснять, за нее в бой вступила Эдди.

– Джейк! – начала она, пронзая его суровым взором и заправляя упавшую на лицо прядку волос за изобилующее серьгами ухо. – Уж кому, как не тебе, знать, что совершенно не важно, что ее татуировка значит для тебя, важно – что она значит для нее. – Она с теплой улыбкой повернулась к Лидии. – Сейчас я перекопирую рисунок и подгоним тебе по размеру.

Молодая женщина отошла к стойке регистрации, а Лидия ехидно усмехнулась.

– Надеюсь, ты в должной степени устыжен и посрамлен.

Ответный теплый смех Джейка проник ей в самую душу.

– Еще как.

Через несколько минут Эдди вернулась с распечаткой узора и спросила, на какое место его предстоит наносить. Лидия показала на ребра слева, почти у самого сердца.

– Ребра – довольно болезненное место для первой татуировки, – осторожно заметила Эдди, тихонько втягивая воздух через зубы.

Джейк лишь рассмеялся, хотя и непривычно тихо.

– Это ничего, она выносливая.

А сама Лидия была непоколебима. Лучше перетерпеть чуть больше физической боли, лишь бы сохранить татуировку в тайне от Аги. И не только потому, что мать, если узнает, ее на кусочки нарежет – даром что Лидия давно уже взрослая. Она не хотела выдавать Аге, как высоко оценила ее совет – а не то сознание собственного могущества ударит матери в голову.

Эдди попросила Лидию снять рубашку и некоторое время пристально рассматривала ее кожу. Лидия инстинктивно отвернулась от Джейка, хотя тот уже смотрел не на нее, а на Макса, шагающего к ним с широкой улыбкой на лице.

На несколько минут Лидия отвлеклась, обсуждая с Эдди место и размер будущей татуировки, а потом, когда художница отошла готовить трафарет, снова повернулась к Джейку. И как раз в тот момент, когда он в свою очередь стягивал с себя футболку – решительным и быстрым движением, ухватив сразу обеими руками, точно какой-нибудь герой из приключенческого фильма.

Она бы насмешливо закатила глаза, но не могла оторвать взгляда от очертаний его тела.

Ох.

Его растрепанная голова вынырнула из-под футболки, и глаза их встретились. Шрам так оттягивал улыбку Джейка, что сердце у Лидии вдруг понеслось вскачь. Она торопливо улыбнулась и отвернулась, радуясь, что Эдди уже возвращается к ней, победно размахивая кусочком бумаги.

На каждой стадии подготовки пульс у Лидии все ускорял и ускорял бег: когда Эдди сдвинула у нее лифчик на левом боку чуть выше, когда приложила к ней трафарет, когда дважды и трижды перепроверила, что Лидию все устраивает, и когда наконец разместила ее на кушетке, подперев двумя или тремя затянутыми в пленку подушками.

К тому времени, как игла первый раз коснулась кожи и Лидия рефлекторно зажмурилась, бушующей в ней тревожности оставалось лишь идти на спад: расти дальше было некуда.

Сперва она могла воспринимать только происходящее непосредственно с ней: прерывистый гул машинки, резкое покалывание иглы, через минуту-другую притупившееся до сильного тянущего царапанья. Было больно, но не зашкаливающе, так что постепенно пульс у нее начал успокаиваться, и она открыла глаза.

И тут же встретилась взглядом с ясными янтарными глазами Джейка Джонса.

Он лежал на животе, повернув голову к ней, а Макс сидел рядом, напряженно вглядываясь в кожу между лопатками Джейка. Руки его двигались в том же ровном уверенном ритме, что и руки Эдди. Лидия не успела посмотреть, какой узор он собирался вытатуировать, и теперь очень об этом жалела, пытаясь по движениям рук Макса отгадать, что там должно получиться.

– Ты как, ничего? – одними губами спросил Джейк, и она кивнула и чуть поморщилась, когда иголка прошлась по передней стороне ребер. Ответная улыбка Джейка была чуть более блеклой, чем обычно, и Лидия видела в его глазах ту же напряженность, что и у нее самой.

– А я так и не видела нового добавления к твоему дереву, Джейк, – заметила Эдди, не прерывая работы, словно чувствуя, что их обоих хорошо бы чем-то отвлечь от боли.

– Так вот что ты делаешь, да? – спросила Лидия. – Я тоже твоего эскиза не видела.

– Это незавершенный проект, – отозвался Джейк и улыбнулся, хотя слова у него выходили довольно отрывисто.

Макс тут же выступил в поддержку друга.

– Мы с этим вот парнем, – легонько кивнул он на Джейка, не меняя положения тела, – его дерево уже почти десять лет растим. Мы с Джейки старые-престарые знакомые, правда, малыш?

Джейк что-то нечленораздельно промычал в ответ.

– Вместе учились в колледже, да так с тех пор друг друга из вида не теряли, – продолжил Макс и приостановился на миг, чтобы почесать щеку о плечо. – Знаете, как он меня поддерживал, когда я решил бросить всю из себя серьезную, но до смерти нудную работу в бухгалтерии и пошел в неоплачиваемое ученичество к татуировщику? – Он засмеялся. – Мама тогда меня чуть не прокляла, друзья называли идиотом, но только не Джейк. Он в меня всегда верил. Он был одним из первых живых людей, которых я татуировал, и я чуть не помер со страху. Он тогда соревновался в Европе, и я твердо верил, что сделаю что-нибудь не так и это каким-то образом погубит его карьеру.

Джейк резковато засмеялся.

– С этим я и сам отлично справился, правда?

В голосе его звучал легкий надрыв, которого Лидия не замечала прежде. Голос у Макса стал еще мягче.

– Я тогда обожал деревья – сам уж не знаю почему. Просто постоянно их на всем рисовал. Но до того боялся татуировать на нем целое дерево, что Джейки в шутку предложил мне вытатуировать просто пень. Это я еще мог. – Он заулыбался еще шире. – Фигня, конечно, вышла, но все-таки я смог! Потому что этот парень в меня верил.

– И вовсе не фигня, – ухмыльнулся через боль Джейк. – Просто в стиле примитивизма.

Макс захохотал.

– Вот видите!

Лидия видела.

– Словом, – продолжил Макс, напряженно вглядываясь в спину Джейка, – с тех пор он хотя бы раз в год приходит, как вернется из тех мест, где его носило, чтобы поработать над следующим кусочком. И дерево растет и растет, каждая новая часть – отражение того, что происходило в его жизни за это время.

Лидия кивнула и улыбнулась краешком губ.

– А над чем вы работаете теперь?

Вместо Макса откликнулся сам Джейк:

– Сломанная ветка и новый побег.

Лидия снова улыбнулась, понимая, что имелось в виду.

– Логично.

– Ну и само собой… – Макс поднял брови, хотя по-прежнему не отводил взгляда от Джейка. – …моя заветная мечта – когда-нибудь набить этому красавчику корни. – Тут он все-таки на миг поднял глаза и бросил короткий взгляд на Лидию. Та покраснела от смущения. – И когда-нибудь я это сделаю.

От Лидии не укрылся ни многозначительный тон Макса, ни глубокий символизм, вплетенный в его слова. Она не в первый раз задумалась, почему Джейк так упорно не хочет пускать корни. Почему никогда не говорит о том, чтобы начать с кем-нибудь встречаться.

После того первого разговора в кафе она несколько раз пыталась расспросить его поподробнее, но он всегда давал один ответ: ему и так хорошо. Ему надо время, чтобы разобраться, чего он хочет. Он никуда не спешит.

Однако Лидия чувствовала за его уклончивыми ответами нечто невысказанное.

Вот и сейчас, когда Джейк сквозь стиснутые зубы вмешался в разговор, она снова почувствовала все ту же недосказанность.

– Когда-нибудь. Но пока, приятель, этот день еще даже не маячит на горизонте.

От этих слов у Лидии вдруг что-то болезненно и остро сжалось внутри, в глубине грудной клетки. И эта внезапная боль в сочетании с жжением татуировальной иглы вдруг заставила Лидию признать, хотя бы перед самой собой, один факт. Факт, который она до сих пор отчаянно старалась игнорировать.

У нее начали развиваться очень даже настоящие чувства к своему совершенно ненастоящему бойфренду.

Совершенно ненастоящему бойфренду, который вдобавок ко всему еще и не знал ее настоящего имени.