Лидия не успела даже толком высвободиться из объятий Джейка, как перехватила взгляд Адама, стоящего чуть слева за спиной Джейка.

Перед тем как они с Джейком начали целоваться, он как раз успел замереть на месте – и за это время не сдвинулся ни на дюйм. А такого выражения у него на лице Лидия не видела вот уже много лет, с самых ранних дней их брака, когда они бурно ссорились из-за того, что Лидия проводит слишком много времени с Тошем.

Он ревновал – неприкрыто и явственно ревновал.

Не такова ли была ее главная цель? Основной смысл всего списка. Заставить Адама осознать, сколько радости и счастья она еще может ему принести, как много он потерял, как сильно все еще хочет ее. Заставить его снова ее полюбить. Она же именно этого и хотела. По этому тосковала. Готова была на что угодно, только бы добиться цели.

Ведь правда же?

Через миг Адам резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Аврора еле поспевала за ним на своих длинных безупречных ногах. Только тогда Лидия наконец убрала руки с Джейка. До сих пор она даже не замечала, что все еще держится за него.

– Прости, – сказала она, неловко отступая на шаг. – Мне пришлось… – Язык вдруг стал каким-то слишком большим и неповоротливым. – …соображать на ходу.

– Кто-то из родственников?

Она покачала головой.

– Бывший.

Джейк медленно кивнул все с той же кривоватой улыбкой на лице, и Лидия яростно покраснела, поймав себя на том, что пялится на его губы. Но если Джейк и заметил это, то никак не среагировал, лишь махнул рукой в сторону школы серфинга.

– Идем, Лил, вылезем из мокрого и найдем чего-нибудь пожевать.

При звуке чужого имени ей, как всегда, стало не по себе, только на этот раз иначе, холоднее обычного. Теперь в этом чувстве было больше вины, чем просто досады.

И все же она, как всегда, проглотила это чувство и с улыбкой кивнула в ответ. Доверять словам она еще не могла. Стоит ей открыть рот – и она выдаст себя, ведь на губах у нее еще витает вкус его соленых губ.

Они вместе зашагали обратно по пляжу, старательно держась на некотором расстоянии друг от друга, и Лидию захлестнула волна облегчения, когда они наконец забрали в маленьком офисе школы ключи от своих шкафчиков и двинулись по лестнице к раздевалкам.

В школе имелась отдельная мужская и женская раздевалка, а вот душевая была общая – маленькая комнатка с шестью душами, расположенными по трем сторонам.

Когда Лидия туда вошла, Джейк уже стоял под душем – вылезти из мокрого гидрокостюма оказалось сложнее, чем она думала, примерно как ободрать шкурку с сосиски.

Она нарочно выбрала душ по диагонали от него. Сама мысль оказаться рядом с ним или совсем напротив повергала ее в смущение. Лидии всегда казалось, что наблюдать, как человек принимает душ, – занятие крайне интимное, а уж когда этот человек десять минут назад сжимал ее в объятиях – тем более.

Но, подставив гудящее каждой мышцей тело под напор тугих струй, она, пусть и ненадолго, отвлеклась от этого всего. Закрыв глаза, чтобы не заливало, она вымыла соль из волос и, по возможности, с прикрытого только купальником тела. Привычная рутина успокаивала. В какой-то момент Лидия даже настолько глубоко задумалась, что случайно посмотрела прямо на Джейка – тот как раз споласкивал волосы, запрокинув голову назад, так что пенная мыльная вода каскадами струилась по его рельефному телу, точно на секси-фотосессии.

Господи, спаси и помилуй.

Торопливо отвернувшись, Лидия кое-как сумела кивнуть Джейку, когда он, выключив душ и проходя мимо, остановился сообщить, что подождет ее снаружи. Наконец дверь за ним закрылась, оставив Лидию наедине со своими мыслями и с неожиданно волнующим запахом геля для душа, которым пользовался Джейк. Лидия тихо вздохнула.

Да что же с ней сегодня такое, а?

Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она тоже вышла наружу, под слепящее летнее солнце. Дойдя до стены, у которой сидел Джейк, она с улыбкой прикрыла глаза, подставляя лицо лучам. Она всегда любила лето.

Она извинилась за то, что заставила Джейка ждать, хотя он, кажется, ничего не имел против, и они вместе отправились на поиски еды. Лидию слегка мутило, и голода она не чувствовала, но от запаха жареной картошки с рыбой от ближайшего прилавка он навалился на нее с такой силой, что она выпалила совершенно неожиданно для себя:

– Я сейчас убить готова за рыбу с картошкой.

Джейк оглянулся на нее, уголок рта у него чуть искривился.

– Учитывая, что тут только ты и я, меня это слегка беспокоит.

– И правильно, – сказала она, не глядя на него и пытаясь сдержать улыбку.

Но он лишь засмеялся, подошел к прилавку и заказал на них двоих, отмахнувшись от попыток Лидии заплатить за свою порцию.

– Ты вовсе не обязан теперь платить за меня только оттого, что мы целовались, – выпалила она и тут же захотела поймать свои слова на лету и зашвырнуть куда-нибудь подальше, чтобы он никогда их не услышал.

Но это, разумеется, было невозможно. Джейк снова оглянулся на нее, чуть приподняв обе брови.

– Я плачу за тебя не потому, что мы целовались, – произнес он почти без тени юмора в голосе. Напротив, в его тоне сквозило нечто такое, от чего Лидии захотелось провалиться под землю. – Я плачу за тебя потому, что мы празднуем.

Она недоуменно наморщила лоб.

– Празднуем?

Он тихонько фыркнул.

– Ну будет тебе, Лили.

Ох.

Он вытащил из кармана шортов красный фломастер.

Поцелуй начисто вытеснил из головы Лидии все мысли о списке, но она машинально достала его – на чистых рефлексах, как собака Павлова – и провела жирную черту по пункту номер шесть: «Научиться плавать на доске для серфинга». А потом вернула фломастер Джейку, все еще понятия не имея, что они собираются праздновать.

Должно быть, он прочел это по ее лицу, потому что громко расхохотался, забирая у нее фломастер, и, не сводя глаз с ее лица, убрал его обратно в карман.

– Начиная с сегодняшнего дня ты официально выполнила свой список больше чем наполовину.

– Пять закрыто! – До нее наконец дошло.

Джейк широко улыбнулся.

– Четыре осталось.

Они уселись со своей едой на склоне над пляжем, зарываясь босыми ногами в песок и с наслаждением вгрызаясь в дивно уксусную рыбу в тесте и хрустящую картошку под лучами палящего с безоблачного неба солнца.

Глядя, как волны накатывают на берег, Лидия с внезапным ошеломлением вдруг осознала всю их мощь. А потом ее пронзила смешная гордость собой, что она по-настоящему оседлала эти волны – ну пусть в самом-самом вольном понимании слова «оседлать». Она, не самая спортивная в мире женщина без малого сорока лет, впервые в жизни попробовала серфинг – и не утонула, не разрыдалась и не была обезглавлена в результате какого-нибудь жуткого несчастного случая, о которых читаешь в сетевых новостях.

Есть чем гордиться!

– Ага, – подтвердил Джейк, размахивая стопкой наколотых на вилку кусочков картошки. – Еще как есть.

Лидия даже не осознавала, что произнесла это вслух. Она обернулась к нему с почти виноватой улыбкой и постаралась даже себе не признаваться, что, стоило их глазам встретиться, пульс у нее забился чаще.

Это задало тон всему остатку дня. Они гуляли вдоль берега, окунали разгоряченные ступни в те же волны, по которым недавно катались на досках, и в целом от души наслаждались чудесным летним днем на море.

По крайней мере, Джейк наслаждался. Лидия же по большей части старалась не сойти с ума.

В какой-то момент Джейк купил им по мороженому в маленьком киоске прямо на пляже, и Лидию только что в жар не бросило при виде того, как он слизывает с вафельного рожка маленькие подтаявшие капли. В конце концов ей пришлось отвернуться и уставиться на море, из последних сил пытаясь держаться как ни в чем не бывало, хотя внутри у нее все пылало, как раскаленные угли.

Ближе к вечеру, все-таки заставив себя проститься с морем, они вернулись к фуникулеру на крутом склоне холма. В маленькой кабинке оставалось всего два места, и, не успела Лидия предложить подождать следующего, Джейк прошел вперед нее и сел, с улыбкой обернувшись к ней.

Ничего не оставалось, как тоже войти и сесть прямо напротив него. На нее вдруг дохнуло слабым запахом геля для душа – и сердце снова понеслось вскачь. Перед мысленным взором настолько живо и ярко возник образ намыливающегося под струями воды Джейка, что Лидия неловко закашлялась, чтобы скрыть смущение, точно какая-то влюбленная по уши школьница.

– Ты как? – негромко спросил Джейк, озабоченно морща лоб, и у нее внутри снова начало припекать.

Однако она заставила себя улыбнуться и уверенно кивнула – ну то есть настолько уверенно, насколько позволяло ей предательское тело.

– Отлично, – заявила она, и он улыбнулся. Сейчас в легком изгибе его губ сквозило что-то непривычное, и Лидия думала об этих губах еще долго после того, как он перестал улыбаться.

До машины, к которой они вернулись почти через шесть часов после того, как вылезли из нее, Лидия добралась слегка обгоревшей на солнце, притомившейся и более чем готовой хорошенько вздремнуть на пассажирском сиденье.

И только тут вспомнила, что машина Джейка напоминает скорее парилку на колесах.

Да ради всего святого!

Лидия стянула легкую рубашку, наброшенную поверх куда более прозрачной, чем ей казалось дома, маечки, и чуть не умерла от неловкости, поймав на себе вопросительный взгляд Джейка поверх крыши автомобиля.

– Готовлюсь к сауне, – пожала плечами она, надеясь, что выглядит непринужденнее, чем чувствует себя.

Он наконец засмеялся, и на миг все снова стало совершенно как прежде, а меж ними снова была все та же легкость, а не эта странная напряженность. По крайней мере, не та напряженность, которую стала ощущать Лидия. Джейк-то вел себя совершенно как всегда, будто и не было этого безумного поцелуя, от которого звенело в голове, плавились кости, а земля уходила из-под ног.

Ой.

О нет!

Лидию вдруг пронзила мысль, совершенно не приходившая ей в голову до этого самого момента. А вдруг от этого поцелуя звенело в голове и земля уходила из-под ног только у нее, Лидии, а у Джейка нигде не звенело и ничего никуда не уходило? Он ведь выглядит и ведет себя ровно так же, как всегда, точно меж ними ровным счетом ничего не изменилось – это она вся так и пылает.

Боже, ну как же неловко-то!

Она возблагодарила судьбу за то, что совершила это открытие заранее, до того, как обсудила с кем-нибудь события дня. А то выглядела бы полной дурой. Стараясь игнорировать порожденное этим озарением смутное разочарование, она залезла в машину, уже и так раскаленную после целого дня на солнцепеке.

Обратный путь прошел тихо, особенно после того, как Лидия притворилась спящей, чтобы как следует обдумать произошедшее. Урок серфинга казался сейчас таким далеким-далеким, словно бы происходил несколько дней назад, отодвинутый на задний план сейсмическим сдвигом, произошедшим с Лидией после поцелуя.

А сам поцелуй – боже мой, что это был за поцелуй: она никогда не испытывала ничего подобного. Мягкие прикосновения его губ, казавшихся одновременно до странности знакомыми и восхитительно новыми. А как этот поцелуй изменился уже через пару секунд, стал совершенно другим – бурным и искренним, а уж до чего страстным… У нее все тело начало ныть и гудеть от желания при одном воспоминании.

Однако потом на смену пришла чистая неловкость. Как же по-дурацки все было после этого поцелуя. Вечно она умудряется ляпнуть что-нибудь глупое, а Джейк небрежно пытается сгладить ситуацию – как всегда. Потому что, понятное дело, для него-то ровным счетом ничего и не изменилось.

Она попросила его подыграть – и он подыграл. Только и всего.

И пока они неслись обратно через поля и перелески Северного Йоркшира, в голове у Лидии билось лишь одно: надо связаться с Олли или Милой и обо всем им рассказать. И как можно скорее.