На следующее утро жара не спала, и, вылезая из духовки, в которую превратилась машина Джейка, Лидия чувствовала, что вспотела во всех местах, где только можно, да и в тех, где нельзя, тоже.

Когда он первый раз упомянул, что купил машину, она страшно обрадовалась, потому что до сих пор за водителя у них была только она одна. Однако когда в половину девятого утра Джейк припарковал чертову железяку около дома Аги, эта радость сменилась ужасом.

Честно говоря, Лидия вообще не думала, что возможно купить настолько старую машину. Но, как ей пришлось убедиться, это было вполне возможно, и теперь Джейк собирался проделать на ней всю дорогу до Солсбери-на-море.

Причем сообщить, что кондиционер в машине застрял на постоянном нагреве, он догадался только через первые пятнадцать минут двухчасовой поездки – как раз примерно к тому времени, как Лидия, ощущая невыносимый прилив жара в груди, начала опасаться, что к ней подкрался преждевременный климакс.

– Ах да, – сказал он, небрежно надвигая на нос солнечные очки, – у меня пока руки не дошли починить. Просто не закрывай окно.

– А выключить нельзя? – спросила она, вытирая с шеи капельки пота.

– Нельзя, – извиняющимся тоном ответил он, – но, как разгонишься больше тридцати миль в час, горячий воздух выдувает.

Лидия фыркнула.

– Вот хорошо, что на улице сейчас совсем не жарко.

Она метнула на него убийственный взгляд, хотя не думала, что он сейчас на нее смотрит. Все равно с этими огромными нелепыми очками было совершенно невозможно понять. Джейк в них был похож на статиста из какого-нибудь фильма восьмидесятых про мотогонки.

Однако она каким-то чудом пережила поездку и наконец, с трудом отлепившись от клейкой искусственной кожи сиденья и вывалившись на тротуар, с радостью обнаружила, что под прохладным ветром с моря переносить немилосердный солнечный жар куда легче. А потом вышла на край обрыва над заливом, и у нее перехватило дыхание.

Изумрудно-зеленые утесы нависали над узкой полоской песка, бирюзовую морскую гладь разрезал длинный пирс, тянущийся сквозь волны на добрые пятьсот футов, а то и больше. И небо – она, кажется, никогда не видела такого синего неба. Ни единого облачка. Сердце в груди у Лидии так и запело.

– Здорово, правда? – спросил Джейк, появившись рядом с ней все в тех же нелепых очках. – Погоди, пока увидишь подъемник.

Он вручил ей ее рюкзак, закинул на плечо свой и кивнул на тропу, идущую вдоль дороги к диковинному красно-белому деревянному домику.

На ходу Лидия исподтишка разглядывала спутника под прикрытием своих – в высшей степени приличных – солнечных очков. Сегодня в нем сквозило что-то чуть иное, чем обычно, особенная легкость, удивительная даже на фоне его обычной солнечной жизнерадостности. После пекла в машине его светлые волосы чуть потемнели от пота и начали завиваться на висках – хотя сам он, конечно, ни за что не признался бы, что зажарился.

– Когда я был маленьким, мы с семьей приезжали сюда каждое лето, – сказал он вдруг, и тут все сошлось. Ностальгия – вот что сегодня читалось у него на лице и чего она сперва не смогла распознать. – Пусть всего на день, но отлично проводили время. – Он повернулся к ней с этой своей чуть кособокой улыбкой. – Мы, само собой, в детстве всю дорогу ныли.

Лидия посмотрела на него.

– Ты не очень-то много про них рассказываешь. – Она сама толком не знала, что именно хотела услышать.

– Про мою семью?

Она кивнула.

Он беззаботно пожал плечами.

– Наверное, и правда не рассказываю. – Улыбка у него стала еще шире. – И совершенно беспричинно. Ну то есть они все отличные. Когда не пытаются женить меня на каждой встречной.

Лидия улыбнулась.

– До чего же знакомо.

– Джен – моя сестра – в страшном ажиотаже по твоему поводу, хотя я при каждом разговоре ей говорю, что мы просто друзья.

Лидии это не очень понравилось. Она сама не знала почему.

– Ты ей обо мне рассказываешь?

– Ну конечно. – Он легонько толкнул ее плечом в плечо. – Наше с тобой общение – практически единственное, что не дает мне проводить семь вечеров в неделю у нее дома. – Он усмехнулся себе под нос. – Наверное, поэтому она тебя так и ценит.

Лидия не знала, как и реагировать, но они как раз добрались до красно-белого домика, и Джейк махнул рукой, чтобы она остановилась. За разговором она даже не рассмотрела устройства подъемника, пока не оказалась прямо перед ним. Рельсы уходили под немыслимым углом вниз к морю. По ним опускались и поднимались такие же красно-белые кабинки.

– Так попасть вниз гораздо легче, – ухмыльнулся Джейк и, не дав ей опомниться, заплатил кассиру в маленькой будочке и повел ее к белым воротцам в правой части домика. Кабинка с той стороны как раз достигла верха, и они посторонились, чтобы выпустить семью с тремя детьми, а потом вошли внутрь сами.

Кабинка была маленькой, но в прекрасном состоянии: гладкие деревянные скамейки, витражные окна, а в переднее окно виднелись море и пирс.

– Это самый старый в мире действующий подъемник с водяным балластом, – сказал Джейк, когда они начали спускаться. – По-моему, тебе очень важно это знать. Мой папа сообщал нам это каждый раз, каждый.

Лидия улыбнулась. Интересно, папа Джейка тоже такой? Было совсем нетрудно представить, каким Джейк станет к старости.

Спуск занял совсем немного времени. Джейк провел Лидию через маленькую платформу на набережную и, остановившись, картинно повел рукой. На губах его играла все та же улыбка.

– А это, – провозгласил он, – единственный пирс в Йоркшире.

– Интересный факт. – Лидия приподняла бровь. – Тоже из кладовых мудрости мистера Джонса?

– Ага! – Он улыбнулся еще шире. – Старый Лллевеллин любит факты.

– Он валлиец?

Джейк кивнул, и Лидия улыбнулась в ответ.

– Кажется, сегодня я узнала о твоей семье уйму всего.

Он ничего не ответил, лишь ухмыльнулся из-под гигантских черных очков и зашагал дальше. Лидия затрусила следом.

Они прошли чуть дальше по набережной до невысокого домика слева, к стенкам которого было прислонено множество досок для серфинга самых ярких раскрасок. Джейк развернулся к Лидии.

– Готова к новому приключению, Лил?

И хотя в груди у нее привычно сжалось от звука чужого имени, она была и правда совершенно готова.

Не то чтобы Лидия заранее предполагала, что окажется прирожденной серфингисткой, вовсе нет, она просто не думала, что будет настолько плоха.

На берегу все выглядело так легко. Пускай она подскакивала не так бойко, как Джейк или четверо детишек, проходивших инструктаж вместе с ней, но все-таки заучила последовательность действий.

Гребок, второй, на колени, одну ногу вперед – и рывком встать.

Однако теперь, стоя по пояс в Северном море, Лидия начинала подозревать, что ситуация безнадежна. Выбравшись со своей доской из-под гребней последних нескольких – на счастье, совсем небольших – волн, она кое-как выползла животом на доску со всей грацией речной бегемотихи.

А вот Джейк рядом с ней, весь обтянутый гидрокостюмом, решительно шел на волну. Несколько секунд он лихорадочно выгребал, а потом мгновенно подтянулся на колени, примерно на полсекунды, после чего тут же вскочил на ноги – и, потеряв равновесие, рухнул в воду.

Вынырнув, точно пробка, он триумфально вскинул руку. Инструктор и несколько случайных прохожих ободряюще завопили и захлопали.

Она должна была заранее знать, что у него окажется природный талант! Он ведь даже выглядит как настоящий серфингист!

Глубоко вздохнув, она подождала волну и принялась грести изо всех сил и даже наконец поймала гребень, но постыдно плюхнулась в воду, не сумев приподняться с живота.

Пришлось торопливо пересматривать главную цель. Если удастся одолеть хотя бы одну волну, стоя на четвереньках, она будет считать это победой.

На то, чтобы встать после падения, каждый раз требовалось все больше и больше энергии, но наконец Лидии это удалось, и, бредя обратно на глубину, она увидела, что Джейк поджидает ее, лениво опираясь на свою доску.

– У тебя начинает получаться, – ободряюще улыбнулся он. – Ты поймала волну. Отличный прогресс. – Лидия уставилась на него с таким ошеломлением, что он расхохотался. – Не сравнивай себя с четырьмя двенадцатилетками и спортсменом мирового класса.

– Бывшим спортсменом, – перебила она, и он засмеялся снова.

– Если бы у тебя в список входил пункт «троллить Джейка Джонса»… – Он взъерошил пальцами волосы, которые в мокром состоянии еще больше походили на типичные волосы серфингиста. – …ты бы с ходу преуспела.

– Могу добавить, – с каменным лицом согласилась Лидия, но тут же отвернулась, чтобы Джейк не увидел расползающуюся у нее по лицу улыбку.

Джейк снова отправился навстречу волне и снова проделал всю заученную на пляже последовательность движений, словно бы находился на песке, а не на перекатывающейся волне. На этот раз ему удалось встать на ноги, не свалившись, но он так триумфально ударил воздух кулаком, что тут же потерял равновесие и рухнул в воду.

Пляж снова взорвался хвалебными воплями.

Лидии потребовалось еще три попытки на то, чтобы хоть относительно приноровиться грести, лежа на животе, да и то чуть приподняться над доской ей удалось всего в одну из этих попыток. Она уже начинала терять веру в себя, как услышала с берега крик инструктора:

– Народ, еще одна попытка и все! Ваши два часа истекают!

Хотя Лидия решительно не понимала, как это уже успели пройти два часа, но мысль об отдыхе радовала. Хорошо, что обратно за рулем будет сидеть Джейк, пусть даже в духовке вместо машины.

Пока она собиралась с силами для последней попытки, сзади вдруг появился Джейк. Лихорадочно загребая руками, он выплыл на гребень волны, легко вскочил на ноги, поймал равновесие и, стоя пусть и в не совсем идеальной позе, проплыл почти до самого берега. Последовал очередной взрыв аплодисментов. Лидия закатила глаза.

Настал ее черед. Обреченно решившись вложить в последнюю попытку все оставшиеся силы, она яростно погребла вперед, довольно легко поймала волну и даже встала на доске на четвереньки. В последнем отчаянном приливе мужества она дернула одну ногу вперед и почти-почти сумела поставить ее между руками, но тут-то и потеряла равновесие.

Последним, что она услышала перед тем, как с головой уйти под воду, были восторженно-подбадривающие вопли Джейка Джонса.

Только через сорок минут к Лидии окончательно вернулась чувствительность в руках и ногах.

Инструктор сказал им – можно пока не сдавать гидрокостюмы, а просто немного понаслаждаться таким чудесным летним днем. И когда Джейк понес их доски на место, Лидия немедля рухнула на песок, раскинув руки и ноги и чувствуя, как жаркое полуденное солнце мало-помалу унимает боль в натруженных плечах.

Вернувшись и обнаружив ее в таком виде, Джейк тихонько хмыкнул, но ничего не сказал, просто спустил с плеч верхнюю часть гидрокостюма и уселся рядом, подставив морскому ветру слипшиеся мокрые волосы.

Долгое время оба молчали и даже почти не шевелились, и Лидия этому радовалась. Ей очень, очень нужна была возможность чуть-чуть подзарядиться. Силы с каждой минутой мало-помалу возвращались к ней. Она сама не знала, сколько пролежала так на песке, но, когда наконец приподнялась и села рядом с Джейком, волосы у него уже подсохли и улеглись беспорядочными волнами. Она бы, наверное, переживала за то, что творится на голове у нее самой, но энергии переживать у нее не было – ни толики.

– Лучше? – просто спросил он. Лидия кивнула, способность складывать слова в предложения к ней еще не вернулась.

Они посидели еще некоторое время. Джейк смотрел в море, а Лидия бездумно наблюдала за текущей по набережной толпой. В какой-то момент ей померещилась там знакомая фигура, однако очень вдалеке, толком не разглядишь, а сама Лидия скоро отвлеклась на громкие голоса устроившегося неподалеку семейства.

Семейство оказалось билингвальным и легко переходило с английского на какой-то неопределенно-европейский язык, распознать который Лидия не могла. Старшая пара преимущественно разговаривала на родном языке, иногда точно таким же тоном, каким Ага и Бася обычно обсуждали окружающих (надеясь, что те не поймут, что это про них), а иногда попросту покрикивая друг на друга.

Младшая пара пасла разгуливающего по песку малыша, периодически давая друг другу возможность несколько минут подремать – впрочем, все эти попытки кончались тем, что малыш бесцеремонно будил заснувшего родителя. А еще одна родственница, скорее всего тетя, притащила с собой маленький переносной холодильник, забитый под завязку, и усиленно пичкала едой всех вокруг.

Лидия некоторое время наблюдала за ними, а потом толкнула Джейка плечом.

– Если хочешь представить, на что похоже мое семейство, – сказала она тихонько, чтобы соседи не услышали, – то вот это практически оно.

И как можно незаметнее кивнула в ту сторону.

– Тогда я точно хочу с ними познакомиться, – заулыбался Джейк. – Кто ж откажется, чтобы его кормили на пляже?

– Ну, детали могут слегка отличаться, – пробормотала Лидия, но и сама не сумела сдержать улыбки. Уж Бася-то непременно притащила бы на берег ящик всяких закусок.

– Кстати, о еде. – Джейк вскочил на ноги с энергией, неожиданной для человека, который два часа занимался активным серфингом. – Как ты насчет того, чтобы выбраться из гидрокостюмов и нарыть себе чего-нибудь поесть? Умираю с голода.

Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, и Лидия с благодарностью приняла ее. Что-что, а помощь ей сейчас понадобится. Она уже собиралась подтянуться и встать, как вдруг увидела за спиной Джейка то, от чего у нее чуть не остановилось сердце.

Она не ошиблась некоторое время назад, когда в толпе ей померешился кто-то знакомый. По пляжу прямо к ним с Джейком шел ее муж. Причем не один, а со своей новой подружкой.

Бывший муж.

Ох.

А потом, словно бы просто зрелища их, бредущих по пляжу за руки, было мало, Адам посмотрел прямо на нее – точно заранее знал, что она окажется тут.

С этого момента все происходило как в замедленной съемке – вот Адам открывает рот и начинает произносить ее имя, вот она сама, невольно сжав крепче руку Джейка, поднимается на ноги и оказывается с ним лицом к лицу. В ушах у нее гремел пульс, по венам струился чистый адреналин.

И потом, словно бы совершенно рефлекторно, она сделала то единственное, что могла придумать в это мгновение, – то единственное, что стопроцентно остановит Адама. Единственное, что помешает ему выдать Джейку, что она вовсе не милая и веселая Лили, а старая скучная Лидия.

Не успев задуматься о всей серьезности своего поступка и не выпуская руки Джейка, она качнулась вперед, к нему на грудь, а свободной рукой обхватила его за шею.

– Подыграй мне, – выдохнула она за долю секунды до того, как нашарить его губы своими, и хотя он в ответ сжал ее руку так крепко, что объяснить это ничем, кроме крайнего потрясения, Лидия не могла, но все-таки подыграл.

О, как он подыграл!

В первый миг все его тело напряглось, а губы, к которым она припала, сжались в тонкую линию и чуть отдернулись, буквально на пару дюймов, и она уже испугалась, что он оттолкнет ее. Но он ее не оттолкнул.

С губ его сорвался неровный, судорожный вздох, и вместе с этим вздохом словно бы все напряжение вдруг покинуло его тело. Выпустив руку Лидии, он зарылся пальцами в распущенные, не просохшие до конца волосы у нее на затылке, притягивая ее к себе, ища губами ее губы.

И на этот раз она прочувствовала все-все.

И колкую, царапающую кожу щетину на его щеках, и мягкие, еще соленые от моря губы, смыкающиеся на ее губах. И – ниже – легкое прикосновение его большого пальца к ее подбородку, бешеное биение его сердца под ее ладонью, когда она положила руку ему на грудь, и то, как неуверенно он сжал второй рукой ее бедро сквозь ткань гидрокостюма, притягивая ее ближе, и ближе, и ближе.

Он снова отстранился на миг, чуть царапнув зубами нижнюю губу Лидии. А потом с еле слышным рыком, исходившим словно бы из самых глубин горла, опять поцеловал снова, но уже совсем иначе, решительнее и крепче. Губы его распахнулись, язык нащупал язык Лидии, и всю ее, до самого живота, внезапно прожгло огненной молнией желания.

Ее никогда еще так не целовали. Ни разу за всю ее жизнь.

Конечно же, она знала, что такое страстные поцелуи, и нежные поцелуи, и сердитые, и, наверное, практически любые другие поцелуи, укладывающиеся в промежутки между этими категориями. Но никогда еще ни один поцелуй не пробирал ее так глубоко до мозга костей. Она не понимала, как еще в силах стоять на ногах.

И совершенно не хотела, чтобы этот поцелуй заканчивался.

Но все-таки он закончился, и быстро, уже через пару секунд, когда Джейк легонько прислонился лбом к ее лбу. Его дыхание, теплое и сладкое, касалось ее лица. Он глубоко вздохнул и, перед тем как окончательно отодвинуться от Лидии, пробормотал еле слышно и хрипло, так, что она даже не была уверена толком, не померещилось ли ей:

– Так сойдет?

А потом улыбнулся привычной, знакомой улыбкой, как улыбался уже сотни раз, и тот маленький шрам на губе слегка оттянул эту улыбку в сторону. Все как всегда.

Почему же Лидия вдруг не могла думать ни о чем, кроме этого маленького шрама на губе Джейка?