Великолепный день клонился к вечеру. Дилли оглядела Голубую бухту. Окрашенное в оранжевые тона небо бросало на воду теплый золотистый свет. По водной глади грациозно скользили сапы. По мелководью бегали дети с сачками, над пляжем парили чайки. Легкий ветерок доносил соленый запах моря и крики тупиков с окрестных утесов.

Дилли в сердцах отбросила кисть. Она рисовала три часа подряд, а картина не получалась. Все время отвлекала мысль – как вышло, что Макс работает на лодочной станции, ведь зарплата там не сравнится с преподавательской. В голове не укладывалось, что Макс, с его умом и талантом, вдруг согласился на столь скромную должность. Отец своей странной реакцией лишь подогрел любопытство. То, что простодушный по натуре Ральф что-то скрывает, было совершенно на него не похоже и тем более интригующе.

Запрокинув голову, Дилли глубоко вдохнула и с удовольствием подставила лицо ласковым солнечным лучам. Пробежав пальцами по волосам, собрала волосы в хвост. Привычным движением закрутила небрежный пучок, оставив две пряди по бокам. Достав из сумки чистую кисть, скрепила прическу этой своеобразной шпилькой.

– Вижу, работа кипит.

Вздрогнув от неожиданности, Дилли подняла глаза: Макс стоял рядом и улыбался.

– Ах, если бы. Бьюсь уже несколько часов, но вдохновения все нет.

– Почему?

– Вероятно, не мой день.

– А как называется картина?

– «Один миг из жизни».

Макс внимательно рассматривал работу. Пейзаж получился милым и красочным, по краям величественно возвышались скалы; в центре, охраняя утес, гордо стоял маяк. На переднем плане парочка влюбленных ела мороженое, сидя на пляже; рядом, по кромке воды, бегал черный лабрадор. Картина излучала беззаботную радость.

– Это ты называешь «нет вдохновения»? По-моему, замечательно. Просто сказка.

Дилли заметила, что он слегка поморщился.

– Мне знаком этот взгляд! Ты всегда морщился, когда хотел что-то исправить.

– Не было такого.

– Еще как было. Скажи, что тут не так?

– Я не имею права, это не моя картина.

Дилли протянула ему кисть.

– Давай как раньше.

– Раньше я был твоим учителем, теперь все по-другому. Уверен, сейчас ты сама можешь многому меня научить, и я не хочу портить работу всемирно известного художника.

– Пожалуйста! Мне важно твое мнение.

Макс все еще колебался, и Дилли пересела со стула на ближайший камень.

– Я же вижу, чего-то не хватает, – сказала она, указывая на картину.

Бывший учитель, поглядывая то на небо, то на маяк, окунул кисть в воду. Затем уверенно обмакнул ее в оранжевую краску на палетке. Несколько мелких штрихов ярко-оранжевого, и перед восхищенной Дилли запылал закат.

– Ух ты! Потрясающе, – выдохнула она.

Макс поднял на нее глаза.

– Закат всегда навевает романтическое настроение. – Вернув Дилли кисть, он встал.

– Как в старые добрые времена. Ты всегда спасал мои работы.

– Твои работы не нуждались в спасении. Если честно, я иногда думал, что учителем нужно быть тебе.

– Очень мило с твоей стороны, но только посмотри, как преобразилась картина!

У Дилли на языке вертелась масса вопросов. Что же все-таки привело его на Птичий остров?

– Значит, ты работаешь у папы? Остановился где-то на острове?

– Да, пока в «Приюте контрабандиста», но завтра переезжаю сюда. – Он указал на верхний этаж лодочной станции. – Буду снимать комнату у Ральфа, пока я здесь.

– И до работы близко. Когда я выиграю аукцион, будем махать друг другу через пролив.

Макс улыбнулся.

– Забыл, как смотрители маяка общались с большой землей?

– Семафорными флажками. С помощью них Бетти пыталась сообщить моему деду, что у бабушки начались роды.

– М-да, других способов тогда не было. Представляю, как он был потрясен.

– Он не увидел флаги из-за шторма, и ты никогда не угадаешь, что сделала моя бабуля. Только представь: шторм, высокие волны, жуткий холод, а ей все нипочем! Она заставила свою лучшую подружку Бетти и ее мужа – он был рыбаком – везти ее на маяк на гребной лодке, потому что не хотела рожать без дедушки.

– Вот это настоящая смелость!

– Я тоже так думаю. Вот только когда они доплыли, случилась беда.

– Какая?

– Шторм усилился, и лодку выбросило на скалы.

– Не их лодку?

– Нет, они добрались до маяка без происшествий, а вскоре бабушка с помощью Бетти родила ребенка. Дедушка не смог быть рядом – спасал пассажиров разбившейся о скалы лодки. К сожалению, он не вернулся. Его смыло в море, он так и не увидел свою дочь, мою маму.

– Да что ты! – ужаснулся Макс. – Какая трагедия…

– Да. В довершение бед, когда дедушки не стало, бабушке пришлось выселиться из домика смотрителя маяка и переехать к Бетти. В одночасье потеряв и мужа, и дом, она вынуждена была начать жизнь с нуля, но в итоге ей удалось.

– В твоей семье все женщины сильные. Должен признаться, я видел новость о трагической гибели твоей мамы. Глубоко соболезную.

– Спасибо. – Дилли взглянула на море. – Бывают дни, когда мне особенно нелегко, но в таких случаях я с головой ухожу в рисование – так что нет худа без добра.

– У меня наоборот. Я не могу рисовать, когда мне плохо. В последнее время рисую очень редко.

Дилли сразу отметила перемену настроения.

– Очень жаль… Знаешь, ты можешь со мной поделиться.

Макс покачал головой.

– Мне просто нужно понять, что делать дальше. А пока погощу у вас. – Он помолчал. – Хорошо, что мне попалось объявление о работе на лодочной станции. Твой отец очень отзывчивый человек, и я очень ему благодарен.

Макс погрустнел, и Дилли захотелось, чтобы он опять стал веселым, как несколько мгновений назад, когда держал в руках кисть. Раз он не хочет делиться бедами, она не будет настаивать, но со временем постарается завоевать его доверие.

Интересно, связана ли его грусть с неудавшимся браком? Ее собственный мир буквально рухнул, когда Джайлс оказался аферистом. Дилли долго не могла об этом говорить: стыдно признаться, до чего легко она купилась на его обаяние и смазливую внешность. Она-то думала, что между ними большая любовь с первого взгляда, как в кино. Была уверена: если встретил свою судьбу и влюбился без памяти, нужно идти до конца. Обнаружив, что Джайлс любовный аферист, метящий на мамино наследство, Дилли едва пережила удар.

Она без конца прокручивала в голове его слова, взгляды и признания. Как мучительно было осознавать, что все это оказалось ложью. В голове не укладывалось, что можно так убедительно притворяться, изображая искренние чувства. Иногда ей хотелось верить, что Джайлс хоть немного любил ее, но она знала, что стала жертвой банального мошенничества, и сердце ее разрывалось от горя. Джайлс просто хотел наживы, только ошибся в расчетах. Обманутая Дилли утешалась лишь тем, что в последние месяцы липового романа не слишком распространялась о своих отношениях при друзьях и близких, а еще была бесконечно признательна отцу за то, что, когда все открылось, он так и не произнес фразу «я же говорил!».

– Хочешь перекусить? – спросила она Макса.

– Не откажусь.

– Хорошо, потому что я ужасно проголодалась, – воскликнула Дилли, а громкое урчание в животе подтвердило ее слова, заставив обоих рассмеяться. – Я мечтаю о стопке пышных блинчиков с шоколадной пастой. Что скажешь?

– С удовольствием – за компанию с тобой! – отозвался Макс, и глаза его весело блеснули.

У Дилли защекотало в животе, и уже не от голода. «В ближайшие полгода ты должна полностью сосредоточиться на делах!» – мысленно одернула она себя. После истории с Джайлсом Дилли решила держаться подальше от мужчин. Вместо романов ей нужно заняться расширением бизнеса и попробовать купить маяк.

– Отлично, тогда пойдем, – сказала она, подхватывая сумку. – Я знаю отличное местечко.

– Дил, ты же не оставишь вещи здесь? Картину мигом стащат и продадут.

В груди потеплело. Никто, кроме Макса, не укорачивал ее имя. Для мамы она всю жизнь была Делайлой, близкие друзья и папа называли ее Дилли – это же имя она использовала как художественный псевдоним. Услышав его коронное «Дил», она вспомнила, как они оставались после занятий поговорить об искусстве и ходили в картинные галереи, сколько книг она прочла благодаря ему и как чудесно было рисовать с ним бок о бок.

– Ну что ты, мы же на Птичьем острове, – улыбнулась Дилли. – Здесь не было краж с тех пор, как мы с Клемми и Амелией в десятилетнем возрасте стащили кулек карамелек. Мне до сих пор стыдно. Картину никто не тронет.

Они шли по пляжу, зарываясь ногами в мягкий песок, обходя зонтики и загорающих, которые наслаждались последними лучами солнца. Пляж Голубой бухты, как всегда, кишел туристами, дети галдели, воздвигая песочные замки – один больше другого, а по мере приближения к «Горячему котелку» все сильнее пахло свежесваренным кофе.

– Ох и крепкий, – повела носом Дилли.

– Хочешь кофе? – спросил Макс.

Она покачала головой.

– Странно. Вообще-то я очень люблю кофе, но последнее время на дух его не переношу. Страшно хочется молочный коктейль. Здесь они самые вкусные.

– Какой твой любимый?

Дилли изучала доску с меню перед «Горячим котелком».

– Шоколадный коктейль и блины с шоколадом?.. – рассуждала она вслух. – Или лучше клубничный? Хотя ванильный тоже звучит заманчиво.

– Тебе поплохеет, – рассмеялся Макс.

– Сегодня я прекрасно себя чувствую и не собираюсь ни в чем себе отказывать. А ты что будешь?

– Возьму латте и блинчики с клубникой и мороженым.

Когда подошла их очередь, владелица «Горячего котелка» – загорелая веснушчатая женщина с длинной белокурой косой – улыбнулась им из-за прилавка. Бекка открыла палатку на набережной около трех лет назад и продавала чай, кофе и коктейли с раннего утра до позднего вечера. Палатка быстро стала излюбленным местом островитян и приезжих, поскольку работала в часы, когда все остальные кафе были закрыты.

– Привет, Дилли! Как дела? – весело спросила Бекка.

– Отлично, спасибо. Похоже, у тебя сегодня жаркий денек, – заметила Дилли, оглядывая густо усеянный загорающими пляж.

– Я буквально с ног сбилась, но грех жаловаться. К сожалению, мороженое закончилось, – виновато сообщила Бекка.

– А блинчики есть? – с надеждой спросила Дилли.

– Блинчики есть всегда, – заверила Бекка.

Приняв заказ, она отвернулась к плите и начала готовить, а Дилли с Максом выбрали столик. Макс галантно отодвинул стул.

– Спасибо, – поблагодарила Дилли.

Они устроились, глядя на бухту и возвышающийся над водой маяк.

– Наверное, невозможно оценить стоимость, пока не побываешь внутри?

– Мы все разузнаем в понедельник, – ответил Макс.

Дилли взглянула на него.

– Мне нравится это «мы».

– Если ты купишь маяк, весь остров будет тебе завидовать. Он очень красивый, и я с удовольствием помогу вернуть ему былое величие. Причем по разумной цене, в отличие от некоторых рабочих. Если, конечно, понадобится ремонт.

– Я не хочу, чтобы ты помогал мне после целого рабочего дня на станции. Тебе и так работы хватает, – запротестовала Дилли.

– Поверь, я рад любому занятию, – настаивал Макс. – Все лучше, чем сидеть и думать о будущем, это я всегда успею.

– Ты ведь у нас надолго не задержишься, поедешь открывать новые горизонты? – спросила Дилли, махнув рукой в сторону бухты. – А я, наверное, навсегда останусь здесь.

– Да, для меня это временное убежище. Мне нужно было переменить место, ненадолго вырваться из привычного круга, – объяснил Макс.

– Что случилось? – воспользовавшись моментом, полюбопытствовала Дилли. – Ты был прекрасным учителем, и ты великолепный художник. Сегодня я в очередной раз в этом убедилась.

– Так вышло, – уклончиво ответил Макс. Затем, немного помолчав, добавил: – Порой жизнь поворачивается самым неожиданным образом. Перемены – это всегда нелегко, даже если ты точно уверен, что они к лучшему.

Дилли очень хорошо его понимала. Последний неожиданный поворот в ее собственной жизни разбил ей сердце и подорвал доверие к мужчинам.

– Пожалуй, – тихо согласилась она.

– Но Птичий остров – прекрасное убежище, – сказал Макс, когда Бекка поставила перед ними высокую стопку блинчиков и напитки.

Дилли сердечно поблагодарила Бекку, лихорадочно гадая – от чего же прячется на острове Макс.

– Буду рад помочь тебе с маяком, – заверил он, берясь за нож и вилку.

– Сначала нужно выиграть аукцион, – с улыбкой напомнила Дилли.

– Твой папа уверен, что ты выиграешь. Здорово, что он так тебя поддерживает.

– Папа вообще молодец. Всегда поддерживает мои начинания, если только они не грозят финансовым крахом. Мне не терпится зайти внутрь, увидеть место, где родилась мама. Надеюсь, ремонт понадобится только косметический. Я тоже кое-что умею, и покраска стен – дело нехитрое.

– Очень рад за тебя. Все обязательно получится, – сказал Макс.

– О, радоваться еще рано. Какие у тебя планы на завтрашний вечер?

– Планы?.. Хм, надо свериться с ежедневником. Ах да, совершенно никаких, – улыбнулся он. – А что? Есть предложения? Опять блинчики?

Дилли рассмеялась.

– Хочу составить финансовый план, чтобы рассчитать свою максимальную ставку. Ты поможешь? Обещаю накормить тебя ужином.

– Прекрасно. Во сколько? – спросил Макс.

– В семь удобно?

– Я куплю вино.

– Отлично. Для меня это очень важно, – призналась Дилли. – Такой шанс выпадает раз в жизни.

– Ты про ужин или про покупку маяка? – поддразнил Макс.

Дилли улыбнулась, разрезая блин.

– Не скажу, – хитро ответила она.