Дилли встала с рассветом и спустилась в свой новый выставочный зал на маяке за пару часов до открытия галереи. Сквозь окна на картины уже струился мягкий золотистый свет. Дилли любила утренние часы, когда можно сесть за рабочий стол и выпить чаю в тишине. Щелкнула крышка почтовой щели, и на коврик шлепнулась воскресная газета. Вскочив, Дилли побежала к двери. Поспешно просмотрев выпуск, нашла заголовок, который искала:
ДВОЙНЯШКИ, РОЖДЕННЫЕ НА МАЯКЕ ПТИЧЬЕГО ОСТРОВА. ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ
Мысли ее вернулись к событиям недельной давности – к той ночи, когда родились девочки и разразился шторм – второй по силе за последние семьдесят пять лет.
На остров обрушивались потоки дождя и яростные порывы ветра. Макс в ту ночь ночевал на лодочной станции, он должен был перебраться к Дилли на следующий день. Дилли с самого начала хотела жить вместе, но также ей хотелось насладиться свиданиями и романтикой, свойственной началу отношений. Было нечто волшебное в том, чтобы после ночи, проведенной врозь, проснувшись в одиночестве, выглянуть в окно и увидеть Макса на лодочной станции. Он приветствовал ее шуточными посланиями, передаваемыми с помощью сигнальных флагов, – их собственный язык любви, всякий раз заставляющий трепетать ее сердце. Дилли полюбился этот милый ритуал, да и вся их совместная жизнь складывалась легко и гармонично.
Все же она с нетерпением ждала переезда, чтобы утром видеть улыбку Макса рядом, а не на другой стороне бухты.
В тот день завывал ветер, а Дилли уже с утра неважно себя чувствовала. «Тренировочные схватки» то и дело сводили судорогой живот. Завернувшись в одеяло и вооружившись биноклем, Дилли пошла посмотреть на Макса. Как будто почувствовав, что его ждут, он вскоре подал сигнал. Сначала три раза мигнул фонариком, привлекая внимание, а затем просемафорил:
Я-Т-Е-Б-Я-Л-Ю-Б-Л-Ю.
Дилли улыбнулась. Макс не раз говорил эти слова вслух, но с помощью флагов – впервые. Зная, что он ждет ответа, она нагнулась за флажками и ахнула.
Внутри все сжалось. У нее перехватило дыхание, а по ногам вдруг заструилась жидкость. Дилли с ужасом поняла, что отошли воды.
Когда схватка отпустила, Дилли пошире распахнула окно, чтобы Макс лучше увидел послание. Под завывание ветра она выписывала призыв:
Р-О-Д-Ы-П-Р-И-Х-О-Д-И-С-К-О-Р-Е-Й.
Разглядев послание сквозь пелену дождя, Макс выронил бинокль и бросился к маяку.
– Начинается! – выдохнула Дилли, когда он вбежал в дверь. Следующая схватка заставила ее обнять руками живот и присесть.
Макс взял ее за руку.
– Дил, дамба перекрыта. Прилив. Бушует шторм, мы не доедем до больницы. – В его голосе слышалась паника.
– Позвони Бетти. Она уже принимала роды.
Вскоре на маяке забурлила жизнь, верные друзья спешили туда сквозь мощные порывы ветра и стену дождя. Ральф, Бетти, Энни и Клемми – мокрые насквозь, но полные решимости – один за другим появлялись в дверях.
Ральф пошел заваривать чай, чтобы слегка успокоить нервы ожидающих, а Бетти с Максом поднялись по винтовой лестнице в спальню. Ждали около часа, и, наконец, сквозь завывания ветра прорезался детский плач.
– Две девочки! Обе здоровы, – сообщил Макс, спускаясь. – Мама и дочки чувствуют себя хорошо.
Стук в дверь прервал воспоминания Дилли.
– Тетя Энни! – воскликнула она, расцеловав гостью в обе щеки.
– Прибыла для исполнения обязанностей! – весело рапортовала Энни, вешая пальто на крючок у входной двери. Обретя новую семью, Энни пошла на решительный шаг, переехав из Девона на Птичий остров. Она снимала тот самый дом у моря, где Сельби прожила всю жизнь после переезда из домика смотрителя.
– Спасибо, что согласилась подменить меня в галерее.
– Мне только в радость, – откликнулась Энни, глядя на портрет Евы. Как и любая интересная новость, известие о том, что у Сельби было две дочери, быстро облетело остров, и жители, оправившись от удивления, приняли Энни с распростертыми объятиями. Всего за пять месяцев она стала неотъемлемой частью жизни Дилли и неоценимой поддержкой.
– Где наши красавицы? Можно их потискать до открытия?
– Еще спят, но сообщат, как только проснутся.
– Уже решили, как назовете?
– Еще нет, тетя Энни, но скоро решим. Пойду приведу себя в порядок. Оставляю дела на тебя, и еще раз большое спасибо, ты просто золото. Кстати, взгляни на газету.
Поднявшись по винтовой лестнице в детскую и осторожно приоткрыв дверь, Дилли счастливо вздохнула. Малышки уютно сопели на груди у Макса, дремавшего в кресле.
Макс оказался прирожденным отцом, он умело менял подгузники, кормил и без конца возился с девочками. Он пошевелился и, приоткрыв глаза, сонно улыбнулся.
– Боюсь шевельнуться, – произнес он.
– Именно так выглядит счастье, – тихо рассмеялась Дилли. – Ты давно здесь?
– Несколько часов, но я не возражаю. Тебе нужно было отдохнуть. Кажется, дочке номер один нужно сменить подгузник. – Он поморщил нос.
– Тетя Энни пришла, опять спрашивала, как мы их назовем.
– Ты же знаешь, что за сегодняшним семейным ужином все ожидают торжественного объявления имен? – шепотом продолжил Макс. – Мы не можем вечно звать их «номер один» и «номер два».
– Знаю. Я тут подумала… Как насчет Сельби-Ева и Вайолет-Энни? В честь четырех необыкновенных и сильных женщин. Мне нравится.
Макс взглянул на двойняшек, потом на Дилли.
– Чудесно, – отозвался он.
Наклонившись, она поцеловала его в макушку, а дочек в лоб.
– Ну что, Сельби и Вайолет, кто из вас главная хулиганка? – размышляла она вслух.
– Они не будут хулиганить, – улыбнулся Макс.
Забрав Сельби, Дилли осторожно переложила ее в кроватку, а Макс занялся подгузником Вайолет. Когда Вайолет уложили рядом с сестрой, Макс обнял Дилли, и они вместе смотрели на спящих дочерей.
– Они даже дышат синхронно, – заметила Дилли, глядя, как одновременно надуваются маленькие животики. – Мог ли ты представить пять месяцев назад, что мы будем здесь, вместе… жить на маяке и смотреть, как спят самые красивые в мире двойняшки?
Макс обнял ее крепче.
– Не мог, даже в самых смелых мечтах. Но жизнь щедро нас одарила.
В этот момент Сельби пошевелилась и запищала, мгновенно разбудив Вайолет. Двойняшки кричали все громче и настойчивей, будто соревнуясь друг с другом.
Дилли рассмеялась.
– Все-таки главная хулиганка – Сельби, посмотри на нее.
– Я за бутылочками! Ситуация накаляется! – весело откликнулся Макс, убегая на кухню.
В тот момент веселой неразберихи, под мягким утренним светом, струящимся в окно маяка, Дилли осознала, как нерушимы их чувства, увидела, что их ждет большое приключение: жизнь, полная любви, смеха и иногда – трудностей, которые она с радостью встретит. Дилли улыбнулась, переполненная нежности к новообретенной семье.
– Люблю тебя, Макс Харрингтон! – крикнула она вслед Максу.
– Люблю тебя, Дилли Уотерс! – донеслось в ответ.